принял.

– Налаживай! – Игорь вспыхнул. – С середины июля – почти ноль

поступлений. Как что случается, теракт или нападение, так все с

перепугу несутся с заказами, пожертвованиями, а потом тишина.

Игорь махнул рукой, позади него на узкой грунтовой колее шумно и

неуклюже разворачивалась савана.

– Подожди, я знаю, что делать! Сейчас принесу, позвонишь, они тебе

привезут, не я! И накладные будут!

Игорь понёсся к машине. Видно было, как Данино отпрянул от руля, резко осадил мотор, чтобы в последнем рывке савана не наехала на

человека, бездумно бросившегося ей навстречу. От резкого

торможения задние колёса фургона просели, из-под них посыпались

песок и щебёнка, и ещё через мгновение савана наполовину скатилась в

кювет.

Данино вывалился из машины, налетел на Игоря, толкнул его в

бронированную грудь, проорал матерное, вульгарное:

– Хули ты прёшься, придурок, идеалист хренов! Ты слепой? Герой, блин! Да мы так до завтра здесь проторчим!

– Да вытащим, Данино, толкнём, тягач закажем! – Игорь оглядывался, ища поддержки.

– Закажем, на какие деньги? Толкнём! Тебя бы кто толкнул! Собачку

на цепь посадил и рад! А её завтра стрельнут, и нет её, и что? Ради чего

её спасал? Вёз? Что ты можешь?

– Неправда, мы собак учим взрывчатку находить! Что ты знаешь о нас, похуист говняный!

– Да кому надо искать? – Данино не унимался. – Кто тебе денег на это

даст, денег надо много просить! Много! А на собак? Ты бы лучше

роботов строил, программист хренов! На роботов бы тебе полиция

миллион отвалила!

– Я что, виноват?! Да, я упустил момент! Надо было на волне

Дельфинария проект предлагать! Рекламу делать! Тогда всем мы были

бы интересны! А с тех пор, что? Привыкли!

Игорь задохнулся, правда жгла горло. Осела на языке неприятным

налётом.

Мария Тагильцева – 14 лет9

Данино спросил, остывая:

– Сколько ты этим занимаешься?

– Почти два года. – Игорь вздохнул и посмотрел на экран телефона.

Евгения Дорфман – 15 лет

Проверил сообщения. Открыл те, что из банка, последнее о

поступлении средств на счёт было 26 июля. Давненько.

9 В тексте перечисляются жертвы террористического акта у дискотеки «Дольфи» на набережной

Тель-Авива, который произошёл 1 июня 2001 года.

Раиса Немировская – 15 лет

Вздохнул и добавил: – В такой организации, как моя, никто из

учредителей зарплату получать не имеет право по закону. Я могу там и

сям списать налоги, так как моя фирма поставляет собакам корм, но это

копейки, мелочь, глупо было бы не делать этого, всё, что я экономлю –

уходит на собак и на рекламу.

Юлия Скляник – 15 лет

– Какую рекламу?

Анна Казачкова – 15 лет

– Как какую? Для сбора денег и на заказы собак для охраны или

службы. После каждого теракта интерес к нам возрастает в десятки раз, но без рекламы никто о нас даже не узнает!

Катерин Кастаньяда – 15 лет

– То есть тебе выгодно, чтобы были теракты, интифада эта вся, да?

Ирина Непомнящая – 16 лет. Уже семь.

– Данино, ты даёшь, как человеку в душу-то залез! – оператор толкнул

водителя в спину, но тот только внимательнее посмотрел на Игоря.

Марьяна Медведенко – 16 лет

Игорь задумался. Посмотрел на телефон. Последний шквал сообщений

давно затих. Взрыв на станции электрички, 16 июля, двое убитых, всего неделя интереса к их деятельности и вот, начало августа, почти

десять дней прошло – тишина.

Лиана Саакян – 16 лет, Марина Берковская – 17 лет. Девять и десять.

– Как-то некрасиво получается, друг, зачем тебе это вообще?

Симона Рудина – 17 лет

– Я знаю, что могу сделать что-то полезное, что-то хорошее…

Они стояли на песке, на гравии, перекошенный фургон раскалялся на

солнце.

Юлия Налимова – 16 лет, Елена Налимова – 18 лет. Сёстры. Нет их.

– Быть героем, типа, – перебил его голос Амита.

Ирина Осадчая – 18 лет

Игорь повернулся к оператору, посмотрел на него и ответил:

– Да, скорее всего, быть героем. Это приятно.

Алексей Лупало – 17 лет. Пятнадцать уже.

– А точно, – Данино обрадовался, – это же круто, каждый день спасать

собаку! Мне бы такую возможность, денег бы мне накидали, а я бы

бегал по стране, спасал бы этих несчастных зверушек!

Илья Гутман – 19 лет

– Я не спасаю собак! Это другие делают!

Сергей Панченко – 20 лет

– А Мудак?

– Кто мудак? – оживился оператор.

Роман Джанашвили – 21 год

– Пёс Мудак, – водитель засмеялся, – пса у него Мудаком зовут!

Диаз Нурманов – 21 год

– Да, кавказцев из Узбекистана мы берём бракованных, которые

никому не нужны, и, конечно, спасаем их, но дело в другом. Мы

тренируем собак на поиск взрывчатки, бесплатно тренируем.

Ян Блум – 25 лет

– Так деньги ж вам жертвуют! Как же бесплатно-то? Мало того что

тебе деньги дают, так ты ещё и героем себя можешь чувствовать

ежедневно!

Ури Шахар – 32 года. Двадцать один.

Игорь замолк в бессилии.

– Хватит!

Радио пропиликало два часа дня.

Рахель подошла к мужчинам, осмотрела машину.

– Муж приедет, вытащит вас, не беспокойтесь. Или сами попробуйте

толкнуть. Здесь крупные камни, мы сами дорогу делали.

Отбив положенное вступление, радио замолкло на долгих десять

секунд и вдруг разразилось новостями:

«Теракт, Иерусалим, ресторан «Сбарро», только что, количество

пострадавших неизвестно».

Телефоны водителя и оператора зазвонили почти одновременно.

– Не успеем, не успеем! – закричал Данино, выпучил глаза, захлопал

руками.

– Господи, это же в центре, там от офиса рукой подать! Мы в пролёте!

Рахель оживилась тоже, толкнула Игоря, хлопнула Данино по спине.

– Так, давай за руль, заводись, втроём подтолкнём! Игорь, сюда давай, вот твой шанс! – указала, где встать, ловко прыгнула под задние

колёса, упёрлась ногами в камни.

Игорь очнулся, поплёлся в кювет, прислонился плечом к раскалённому

металлу.

– Раз, два, толкаем! – командовала Рахель. Взревел мотор саваны, забуксовало правое колесо, выпустило очередь камней и пыли в лица.

– Не оставляйте, толкайте! – Рахель не унималась, задрав юбки, упиралась в землю, кричала на выдохе. – Вот твой шанс, Игорь, поезжай, работай, покажи им, как важно то, что ты делаешь!

Савана взревела и выбралась на каменистую насыпь, впустила облако

дыма. Амит вскочил на переднее сиденье, срывая с себя жилет, путаясь

в липучках.

– Может, в больницу сразу поедем, там наснимаем скорые помощи?

– А может, всё-таки в центр? Нам до Адасы пилить дольше, а в Ар

хаЦофим тяжёлых не повезут, повезут тех, кто в шоке, хуё-моё всякое,

– Данино в нетерпении смотрел, как Игорь прощается с Рахелью, как в

замедленной съёмке, оторопевший от собственных мыслей. – Да

быстрей ты!

– Да тяжёлых в Адасу везут всех!

– Что же делать, что же делать? – Данино посигналил. Игорь залез в

салон, посмотрел на Рахель, разгорячённую, красивую, чужую.

– Там сейчас в дыму всё, пока поднимутся все, кто может, пока туда-сюда, успеем что-то подобрать.

Взревел старый двигатель. Полетел в сторону гравий.

– Мы всё им снимем, покажем всему миру, что они с нами делают! Ё!

Там же детей, наверное, Господи, это же детский ресторан! Пицца!

Данино вытер пот с лица и надавил на педаль газа. Савана опасно

накренилась.

– Ну вот, и вы можете быть героями. – Игорь украдкой посмотрел на

телефон, начал соображать, кому бы позвонить, с кем лучше

встретиться, что сказать завтра на эфире по телевидению. В нём

поднималась знакомая волна возмущения, любопытства, нетерпения и

делового энтузиазма.

– Героями, это да, но там, чувак, понимаешь, за кадры с теракта на

любом канале двойной тариф дают!

Теила Маоз – почти 20 лет, официантка

Михаль Разиель – 15 лет

Цвика Голомбек – 26 лет

Лиель Шимшишвилли – 32 года

Тамара Шимшишвилли – 4 года

Фрила Мендельсон – 62 года

Джудит Лилиан Геренбойм – 31 год.

Малька Рут – 15 лет

Юхевет Шошан – 10 лет

Гиора Белес – 61 год

Мордехай и Цира Схийвесхурдер

Рая Схийвесхурдер – 14 лет

Авраам-Ицхак Схийвесхурдер – 4 года

Хемда Схийвесхурдер – 2 года

Игорь закрыл свою организацию на следующий день.

Вторая интифада 2000-2005

2001 год. 31 террористический акт. 84 погибших.

1 июня 2001 года взрыв на дискотеке в Дельфинарии Тель-Авив, 21

погибший.

9 августа 2001 года 14:00 взрыв в ресторане «Сбарро», Иерусалим, 15

погибших, из них 7 детей.

2002 год. 47 террористических актов. 225 погибших граждан.

Среди палестинских жителей по данным левых движений за 5 лет

погибло более 30 тысяч людей, среди которых учтены также

террористы-смертники, подорвавшиеся при изготовлении бомб, вооруженные люди и люди, убитые самими палестинцами.

Изкор: Пусть вспомнит Б-г души всех моих родственников и

родственниц, как со стороны отца, так и со стороны матери, людей

святых и чистых, которые были умерщвлены: жестоко убиты, зарезаны, сожжены, утоплены, задушены, освящая Имя [Всевышнего], – в

награду за то, что я, не связывая себя обетом, дам пожертвование, чтобы оно было засчитано им в заслугу. За это да будут души их

пребывать в обители вечной жизни вместе с душами Авраhама, Ицхака, Яакова, Сары, Ривки, Рахели, Леи и прочих праведников и праведниц, обитающих в Ганн-Эдене, и скажем: амен!

Ван

5 июля 21:20. Сообщение в Фейсбук-группе.

Сегодня моя приятельница нашла котёнка: обезвоженная, еле живая

девочка. Весь день искала передержку, так как у себя не может

оставить, и не нашла. Ей подсказали отвезти её в приют. Честно говоря, не знала, что в городе есть приюты. У неё взяли котёнка и сразу

отнесли к доктору (Виктор и Борис). Адрес и телефон приюта

прилагаю. Не знаю ничего об этом месте. Может, кто-то знает? Если

кто-то заинтересован забрать, то обратитесь туда.

Комментарии:

21:22 Это не приют, это городская усыпалка. Котов там не держат.

21:23 Они её понесли на капельницу. Какая усыпалка?

21:24 И дали телефон, указанный в моём посте, на случай, если

найдётся ей дом.

21:26 Если вам небезразличен котёнок, то вы должны знать, что после

определённого времени там всех усыпляют, освобождают клетки, им

там держать негде, знаю по опыту.

Инга решила рискнуть. Инга поехала по данному в объявлении адресу, зашла в кричащий, вопящий дворик, постучала в двери и

представилась:

– Здравствуйте, меня зовут Инга, я фотограф-любитель. Я очень

хорошо умею фотографировать собак и котов. Я хочу открыть

страницу в интернете и публиковать на ней фотографии животных из

вашего приюта. Мне сказали, что раз в какое-то время вам приходится

усыплять всех животных, и, может быть, мои фотографии помогут хотя

бы кому-то из них найти хозяев. Вот.

Молодая женщина смотрела на Ингу, машинально перекладывая

бумажки из одной огромной папки в другую.

– Здравствуйте. И ты теперь думаешь, что мы звери?

– Я ничего не думаю. – Инга положила перед собой фотоаппарат, защищаясь. – Я думаю, что это ваша работа. Я думаю, что вы сами не

рады, но надо освобождать клетки.

Женщина продолжала перекладывать бумаги, смотрела на Ингу

равнодушно.

– К вам приходят волонтёры? Фотографы? Я подумала, что если люди

увидят, если узнают, то, может быть, что-то изменится.

Молодая женщина за стойкой продолжала молчать.

– Я хотела познакомиться, представиться. Тут недавно писали, к вам

котёнка привезли, и доктора Виктор и Борис его спасли. Это реальные

люди?

– Борис?! – крикнула женщина, а через несколько секунд за её спиной

отворилась дверь, и в приёмное помещение вошёл мужчина.

– Да.

– Вот, Инга, она фотограф, хочет донести до общества.

– Что?

Повисла пауза, женщина-секретарь посмотрела на Ингу, передавая ей

право голоса.

– Я слышала, что вам приходится усыплять животных, потому что

места для всех нет, я думала, что если начну их фотографировать, то

люди узнают и может быть...

– А, ну давай, – перебил её доктор и сделал приглашающий жест, –

проходи.

Инга расслабилась, двинулась ему навстречу, немного замялась в

поисках прохода через высокую стойку, встретилась с удивлённым

взглядом секретаря.

– У нас как раз сегодня такой день, освобождение клеток. – Борис уже

повернулся к Инге спиной, говорил с нею на ходу. – Мы, конечно, не

всех прям того, но много, ты тоже думаешь, что мы звери, да?

– Как, сегодня? – Инга остановилась, ноги её стали тяжёлыми и очень

горячими.

Борис открыл двери в рабочее помещение, и на неё навалились: запах, шум, лай, скрежет, лязг, ячейки клеток рядами в два этажа, кафель, коридор, не такой, как она видела на редких снимках в интернете о

днях освобождения клеток, совсем другой коридор, незнакомый; прутья, уши, носы, движение, блестящие глаза, чёрные подушечки лап

сквозь прутья, жизнь, много плохой жизни и много движения.

– Я думала, я думала… – Инга поняла, что стоит ей увидеть целиком

то, что скрывалось за размытыми образами по ту сторону двери, и она

уже не сможет продолжить есть, спать, втыкать, жить-нежить, фотографировать котиков и думать, что она в силах что-либо изменить.

– Что случилось? Я был уверен, тебя специально прислали. Прям