Это было тяжелое зрелище. Сокрушающее отчаяние выворачивало Джейка наизнанку, глаза застилали слезы. Он заморгал и сжал кулаки – старое доброе человеческое упрямство всплыло на поверхность среди стоического протосского принятия, окружавшего его. Нет. Должен быть другой выход, должен быть…
Его взгляд упал на миниатюрную фигуру рядом с высокими протоссами. Девушка стреляла и перезаряжала оружие с неумолимой решимостью.
– Розмари, – выдохнул Рэмзи.
Может быть… она могла бы… Не тратя ни секунды на лишние размышления, он развернулся и бросился к ней. Под ногами Розмари лежало тело убитого зерглинга, а она, не отвлекаясь, со смертоносной эффективностью поливала огнем наступающие волны. Чтобы показать девушке, как именно врата были отключены четыре года назад, Джейк воспользовался ментальной связью, и это вышло не только быстро, но и как будто естественно.
– Если найдем какие-нибудь запчасти, то уверена – мы с Замарой сможем починить пульт, – мысленно бросила девушка в ответ.
Стоило ей опустить винтовку, как Ладраникс передал всем леденящее кровь сообщение:
«Идут новые враги».
И действительно: Джейк различил вдали катящийся вал пыли, который, казалось, доставал до небес. Разумеется. Не нужно быть гением, чтобы вычислить единственное место, куда мог бы отправиться Джейк, а интеллекта Итану было явно не занимать. Конечно же, он немедленно перенаправил своих зергов, и теперь те приближались. Верхом на одном из них была заметна фигура их предводителя, совсем крошечная на таком расстоянии.
– Клянусь, в следующий раз я приставлю дуло прямо к его виску, – бросила Розмари.
Однако, вопреки глубокой личной ненависти, она швырнула винтовку одному из невооруженных протоссов, спрыгнула с укрепления из тел зергов и поспешила к Джейку. Еще один из протоссов отправился с ней, и Джейк понял, что они мгновенно обменивались мыслями между собой. Розмари, похоже, лишилась большей части своей неприязни к телепатии. Возможно, дело было лишь в крайней опасности ситуации, но Джейк обрадовался.
– Итак, – сказала молодая женщина. – Что ты хочешь, чтобы я сделала, Замара?
Та вышла на первый план и мгновенно связалась с Розмари. Джейк и в лучшие-то времена не особо был подкован в техническом плане, а теперь он и вовсе едва следил за нитью их разговора. Его больше беспокоило бушующее вокруг сражение.
– Любые врата искривления могут открыться туда, где есть другие, – рассказывала Замара Розмари, объясняя то, что уже говорила Джейку. – Феникс запрограммировал их так, чтобы они не могли открыться на Шакурасе. Чтобы зерги не смогли последовать за нами и поглотить сумеречный мир так же, как Айур. Что сделал Джеймс Рейнор, так это…
…физически повредил элементы управления, чтобы любому, кто захотел бы вновь заставить их функционировать, пришлось бы здорово повозиться.
Мысли Розмари, исследующей панель управления, были чистыми, острыми и яркими по сравнению с глубоким, почти беззвучным мысленным голосом Замары:
«Это не обычная панель, так ведь? Интересно, смогу ли я что-нибудь сделать, чтобы запустить это… Может быть, как-то перемкнуть или перенастроить контуры таким образом, чтобы организовать соединение напрямую. Похоже, тут что-то совсем очевидное. Минутку… Кажется, теперь я понимаю…»
Джейк был наблюдателем в собственном теле, стоящем рядом с Розмари, в то время как девушка и Замара работали сообща. Он смотрел, как его руки легли на темную поверхность портала. Врата напомнили Рэмзи о храме зел-нага, чья тайна привела его на путь, которым он следовал сейчас. Джейк не считал себя религиозным человеком, но сейчас ощущал, как внутри него рождается искренняя молитва, чтобы эта поверхность вновь ожила, и как можно быстрее, чтобы его друзья выбрались отсюда, чтобы эта миссия завершилась успехом… и чтобы он сам остался в живых.
Розмари больше не нуждалась в подсказках. Сосредоточенно нахмурившись, она орудовала выточенными из кристаллов инструментами так, словно родилась с ними в руках. То была тонкая работа, и пусть даже Розмари выполняла чисто техническую роль, действовала она крайне ловко. Замара поделилась с ней знаниями о физических нюансах технологий зел-нага и протоссов, что – наряду с интуитивным человеческим стремлением к познанию неведомого – сделало из девушки весьма эффективного помощника. Мощный разум Замары теперь мог полностью сосредоточиться на задаче, понятной лишь посвященным, – на пробуждении врат.
Джейк наблюдал, как Замара направила псионную энергию в кристаллы, которые, похоже, лежали в основе любых технологий зел-нага. Замара воззвала к ним с почти мягкой интонацией. Джейк вновь вспомнил, как оживали под его пальцами стены храма по мере приближения к его зеленому сердцу, и подумал, что вряд ли когда-нибудь поймет технологии зел-нага.
Джейк отвлекся от воспоминаний и сосредоточился на текущей ситуации. Он знал, что ни Замара, ни Розмари не могли торопиться, но в то же время с отчаянием понимал: их время на исходе.
Секунды текли быстрее, чем он ожидал.
Первым знаком того, что что-то случилось, стала внезапная тишина. Глаза Рэмзи были сосредоточены на той задаче, что стояла перед ним, точнее, перед Замарой, но даже она остановилась и повернула голову Джейка, долго разыскивая что-то взглядом. Волны зергов, которые до сих пор казались такими же непрерывными и неодолимыми, как прилив, тоже мгновенно застыли. Джейк-Замара почувствовал, что протоссы озадачились, но все же воспользовались возможностью отбросить противника; доминионцы же ни на секунду не прекратили атаку. Зерги просто стояли на месте, словно примерзшие, пока оружие противников разрывало их на части или испаряло.
«Какого?..»
И тут разведчик на передовой увидел причину ступора зергов. Картинка распространилась между протоссами через Кхалу со скоростью единственной мысли. Она едва не парализовала разум Джейка, и даже Замара содрогнулась.
Он был огромным. Видимая тьма, точно ад сатаны из мильтоновского «Потерянного рая», клубящаяся чернота, которая в то же время словно сияла. Он вспыхивал и потрескивал, и даже по простому мысленному образу Джейк инстинктивно понимал, что мощь, излучаемая и направляемая этим созданием, уничтожит все живое у врат искривления.
Улрезаж. Здесь.
Джейк почему-то думал, что этот выродок где-то далеко, в безопасном убежище, занимается ментальным контролем и порабощением Сотворенных (теперь он понимал, что значит это название), обращает их в Зава-каи и заставляет делать за себя всю грязную и опасную работу. Да, Улрезаж был угрозой, раз из-за знаний Замары отправил за ней убийц. Но по какой-то причине Джейк никогда не думал, что этот монстр может атаковать напрямую, никогда не думал о нем как о настоящей и существующей опасности вроде Валериана, Итана или зергов.
Теперь замерла и Розмари. Синие глаза девушки округлились, и впервые за все время их знакомства Джейк понял, что она испугалась. Он не мог ее винить, потому что и сам был в ужасе.
Теперь он увидел этого монстра не через протоссов, а собственными глазами: огромный вихрь мерцающей тьмы, подобный пятну на горизонте.
Что-то коснулось мыслей Джейка – едва уловимый, почти ничтожный ветерок надежды среди потока отчаяния и неотвратимости:
«Мы идем, Джейкоб. Не все из нас его Длани».
– Алзадар! – закричал он.
Новость всколыхнула протоссов. И действительно: через несколько секунд в небе появилось шесть протосских кораблей. Их появление, похоже, вывело зергов из паралича. Возможно, Итан почувствовал, что новая угроза самая опасная, или догадывался, что Улрезаж, в отличие от него лично или Валериана, пришел убить, а не поймать. В любом случае, зерги, как один, развернулись и бросились в атаку на Улрезажа. Как и корабли Доминиона.
Огромный темный архонт, объединяющий в себе силу не двух, а семи темных тамплиеров, отражал атаки зергов и терранов так, будто отмахивался от назойливых мух. Воздух задрожал, словно от палящего зноя, и с десяток муталисков рухнули на землю, поглощенные темными сгустками. Еще один выброс псионной энергии прокатился волной по полю боя, и наземные зерги разлетелись кто куда, словно кости домино, рассыпанные неосторожной рукой. Талдаримы в кораблях не стремились ввязываться в бой с бывшим господином – они лишь хотели добраться до врат искривления. Однако Улрезаж не собирался так просто дать им сбежать. Джейка пронзило болью, когда ему пришлось беспомощно наблюдать, как два крошечных корабля Алзадара были уничтожены, не успев приземлиться за линией обороны. Два корабля, до отказа набитые теми из Сотворенных, кто воспротивился как силе ужасного наркотика, так и собственной затаенной боли и страхам. Теми, кто последовал за Алзадаром на помощь выжившим сородичам.
Он почувствовал, как внутри него с болью шевельнулась Замара.
– Каждый раз, когда умирает протосс, его или ее воспоминания становятся моими собственными. Каждая нить – сияющая часть сложной ткани. Иногда с этим сложно справиться… Столь многие одновременно и в одном месте.
Джейк был раздавлен – тем, что происходило с Хранителем, с протоссами. Всем, что его окружало. Черт возьми, они не умрут здесь! Он ощутил, что Замара вернулась к своей задаче, несмотря на то, что и он, и остальные теперь осознавали полную тщетность усилий. Бесполезная попытка, сродни той, что предпринял Адун, стараясь укрыть темных тамплиеров, научить их тому, что они, возможно, никогда бы…
Адун.
Джейк ощутил, как по его спине пробежала дрожь.
– Замара… Ты сказала, что показывала мне все это по какой-то причине. История Адуна должна была стать иллюстрацией того, что протоссы – это единый народ, а раскол произошел из-за страха и невежества?
– Да. Я веду тебя на Шакурас – мир, где темные тамплиеры обосновались после того, как столь бессердечно были изгнаны с Айура. Тебе было необходимо понять и причины раскола, и попытку все исправить.
– Нет, не только это! Разве ты не понимаешь? Мы можем победить этого темного архонта! Мы можем сделать то, что сделали темные тамплиеры!
Он подумал о псионных штормах, высвобожденных темными тамплиерами, – яростных, неконтролируемых потоках энергий, которые пронеслись по поверхности Айура в далеком прошлом, призываемые мысленной силой и уничтожающие все на своем пути.
– Джейкоб… Сила, которой обладали темные тамплиеры, неизвестна обычным протоссам. Те, кто все выдержат – не темные тамплиеры.
– А как насчет Сотворенных? Разумеется, «Солнечная капля» использовалась, чтобы держать их в покорности, но, помимо того, она отрезала таладримов от Кхалы, помнишь? Она изменила их личности. Переделала их. Что, если… Что, если именно этого добивался Улрезаж? Что, если он намеренно действовал так, чтобы лучше использовать их в своих экспериментах? Каким-то образом подготавливал их?
– …Подобное не приходило мне в голову. Я поговорю с Алзадаром. Если он позволит мне исследовать его разум…
Джейк с нетерпением ждал. Через несколько секунд Замара вновь возникла в его мыслях.
– Твоя теория верна. Биохимия мозга Алзадара изменена, и мы не знаем, окончательно или нет. Я также поговорила с некоторыми другими, пока еще сильно зависимыми от «Солнечной капли». У них изменения еще заметнее.
– Он раздувал их ненависть и страх к темным тамплиерам… и все это время пытался превратить Сотворенных в них, – сказал Джейк.
– Похоже, именно так и было. Но они не обучены и не натренированы, а псионные штормы, которые так разорили Айур во времена Адуна, были неконтролируемы.
– Возможно ли… чтобы штормы направились именно к этой штуке сейчас? – спросил Джейк. – Целенаправленно или нет?
– Да. Да, это может сработать, но есть еще кое-что, что ты должен узнать, если хочешь научить Сотворенных и Тех, кто все выдержат подобному.
– У нас нет времени!
– Есть. Мы должны.
И, прежде чем Джейк успел полностью осознать, что происходит, Замара развернула перед ним новую картину воспоминаний, а сама на пару с Розмари продолжила отчаянные попытки активировать врата искривления.
Это было неправильно. Джейк знал это. Адун знал это, и тамплиеры тоже. Но как бы неправильно это ни было, лучше поступить так, чем видеть, как трупы темных тамплиеров коченеют в зеленом из-за сплошного купола джунглей свете. По крайней мере, изгнанные темные тамплиеры останутся в живых.
Гнев и сильнейшая обида волнами расходились от собравшихся членов Конклава. Отчасти к ним примешивались удовлетворение и облегчение: по крайней мере, еретики более не будут угрожать протоссам, отказываясь соединиться в Кхале. Джейк сурово наблюдал, как десятки, сотни ссылаемых протоссов медленно поднимаются по рампе блестящего вычурного звездолета. Это был последний корабль из тех, что оставили Странники Издалека, покидая Айур. Протоссам потребовались столетия, чтобы просто проникнуть внутрь корабля зел-нага, и тот до сих пор таил в себе загадки. Он стал образцом для многих технологий протоссов, и это являлось доказательством того, насколько сильно верил в свою правоту Конклав, раз пожертвовал таким сокровищем ради избавления от темных тамплиеров.
Сейчас на борт восходила Рашжагал. Она приподняла полы одежд, чтобы не споткнуться, а ее голова, как всегда, была высоко поднята. Джейк ощущал ее гордость, даже сейчас, даже несмотря на то, что девушка не была и никогда не будет в Кхале.
– Рашжагал, мне так жаль, – передал Джейк ей, и только ей одной.
Она обернулась, чтобы посмотреть на него.
– Не стоит. Ты сделал все, что мог. Мы знаем это.
А затем…
– Адун! Мы совершенно однозначно запретили тебе присутствовать!
Джейк почувствовал мысли друга, столь же спокойные, сколь разъяренными были мысли Кортанула. Адун поднялся на платформу, где стояли члены Конклава, и склонил голову в коротком поклоне.
– Я знаю, судья. И все же, со всем уважением, я не подчинюсь. Они доверяли мне. Мой долг убедиться в том, что они покинут нас в безопасности.
– Долг! Что знает о долге тамплиер, который намеренно обманывал Конклав?! Ты оскверняешь само это слово!
Короткий поток беженцев замер. Все без исключения темные тамплиеры смотрели на Кортанула и Адуна. Напряжение читалось в их телах и на их лицах. Стражники-тамплиеры двинулись вперед, но Джейк мысленно остановил их.
– Прошу тебя, Кортанул, отойди, – мягко сказал Адун. – Позволь мне лишь сопроводить их на корабль и убедиться, что они безопасно взлетят. Ничего более.
– Ты просишь слишком многого!
Джейк едва мог поверить в это, но судья, на голову ниже и обладающий значительно меньшей физической силой, буквально столкнул высшего тамплиера с платформы. Адун исполнил изящный кувырок в воздухе и легко приземлился. Джейк ощутил волну беспокойства остальных членов Конклава из-за действий и мыслей Кортанула. Что бы ни сделал Адун, пусть даже нечто столь неправильное и болезненное, Конклав знал, что он верил в свою правоту – точно так же, как Конклав верил, что приговор к изгнанию был правильным. Кортанул, охваченный яростью, зашел слишком далеко даже для Конклава.
– Не трожь его! – ворвались в разум Джейка мысли юной и пылкой Рашжагал. Она была сильнее, чем казалось раньше, а Джейк вовсе не считал, что недооценивает ее. – Он лишь показал нам лучшее, чего мы можем достичь! Он…
Кортанул оказался во власти столь безумного фанатизма, что остальные члены Конклава отшатнулись от него. Судья резко обернулся к Рашжагал. Джейк увидел, как девушка споткнулась и упала на колени. И в тот же момент его окатило болью нескольких членов Конклава – темные тамплиеры ответили. Джейк передал приказ отступить и защищать Адуна и Конклав. Когда его тамплиеры отступили, члены Конклава, теперь убежденные, что их собственные жизни находятся в такой же опасности, как и вся раса протоссов, атаковали. Джейк видел, как несколько темных тамплиеров упали, и заметил, что между ними начала распространяться паника. Необученные ментальным практикам, они не могли противостоять объединенной мощи Конклава. Но они все еще были очень опасны. Если, защищая себя, один из них или более вновь утратит контроль, то это, несомненно, создаст псионный шторм.
Адун, ничего не говоря, лишь бросился вперед с распростертыми руками, запрокинув голову и закрыв глаза. Лучистое голубое сияние исходило от его запястий, а затем в нем оказалось заключенным и все тело тамплиера. Джейк уже видел это прежде. И даже сам проделывал такое. Но то, что случилось потом…
Сияние, распространяющееся словно дым, окружило цепочку паникующих темных тамплиеров, которые до этой вспышки насилия направлялись к кораблю. Теперь они бежали изо всех сил, и голубое облако опустилось и охватило их.
Что он делал? Как он делал это? Джейк попробовал направить свои мысли к Адуну и пошатнулся от ответа. Не от того, что его ударило направленной атакой, а от самой силы – и абсолютной ее непостижимости, – которой каким-то образом управлял его друг.
Джейк ощутил энергии, которые за столетия собственных ментальных практик стали ему хорошо знакомы. Но было что-то еще, что-то странное – понятное и в то же время совершенно чуждое ему.
– Оба… Он использует оба типа энергии – известную протоссам и… теневые возможности темных тамплиеров!
– Именно так.
– Но… Если протоссы уже использовали энергию темных тамплиеров… Почему ее так боятся, и избегают, и…
– Смотри.
Придя в себя, Джейк мог лишь с благоговейным трепетом взирать на друга. Что Адун пытался сделать? Что за прорыв в псионной силе он только что совершил?
Темные тамплиеры выглядели такими же озадаченными, как и все остальные, но они поняли, что находятся под защитой, и двинулись внутрь корабля. Когда последние – группа старших протоссов и маленьких детей – практически зашли, изящно изогнутые двери древнего звездолета зел-нага начали закрываться.
Адун стоял, выгнувшись назад и подняв руки в небо; его глаза теперь были открыты. Сияющее голубое облако сначала полностью охватило вершителя, а затем начали светиться и его доспехи.
Как и его руки… и его лицо…
Синий свет был повсюду – ослепительный и пылающий. Джейк попытался отвернуться, но тело словно парализовало. Он мог лишь смотреть, оглушенный неверием и изумлением, как сам Адун засиял, словно звезда в ночном небе, – яркая, величественно яркая, но звезды, что горят так ярко, всегда…
– …сгорают дотла, – выдохнул Джейк.
Ярко, слишком ярко; Джейк прищурился, но все же увидел, что случилось дальше. Увидел и до конца своей жизни размышлял об этом. Пытался понять, но не мог.
Тело Адуна воссияло ярко, словно падающая звезда – миг мимолетной блистательности, от которого захватывает дух. Некоторое время сияние исходило от Адуна, но затем шокированный Джейк своими глазами увидел, как оно начало поглощать вершителя. Старый друг буквально таял в воздухе. И спустя мгновение исчез полностью.
Мысленный вопль шока и муки поднялся среди собравшихся тамплиеров и членов Конклава. И, несмотря на то, что Джейк не мог почувствовать этого, он знал, что темные тамплиеры тоже оглушены и растеряны. Голубое сияние, что забрало Адуна с собой, исчезло. Через несколько минут, потрясенные случившимся, некоторые старейшины обратили свою ярость и скорбь на тех, кого, как догадался Джейк, сочли виновными в гибели Адуна.
– Идите! – крикнул он темным тамплиерам. – Торопитесь!
К изгнанникам вернулась способность двигаться, и наконец последние из них быстро скользнули внутрь корабля, прежде чем на их головы обрушилось еще больше проклятий. Как раз когда первая группа разъяренных членов Конклава успела забраться на рампу, створки закрылись, заключая темных тамплиеров внутри и даруя им безопасность. Теперь их судьба находилась в руках богов.
От тела Адуна ничего не осталось. Джейк коснулся Кхалы, неистово разыскивая старого друга, пытаясь выяснить, что случилось. Впервые в Кхале не было ни следа яркого, сияющего духа Адуна. Он… исчез. Полностью и необъяснимо исчез, и уже начинала обрастать слухами его… смерть? Восхождение? Как можно еще назвать этот феномен?
Джейк склонил голову как раз в тот момент, когда корабль поднялся в воздух, унося темных тамплиеров далеко от единственного дома, который у них когда-либо был, унося в неизвестность. Забирая с собой, как полагал Джейк, правду и истинное величие того, что совершил Адун.
– Адун, друг мой… Увидит ли когда-нибудь этот мир тебя вновь?
Скорбь, которую ощущал Джейк, не принадлежала полностью Ветраасу или древнему Конклаву. Большей частью она была его собственной. Этот выбор не дался Адуну легко и просто. Он боролся с собственной совестью и сделал все, что мог, чтобы спасти невинные жизни; он пошел против принятого свода законов, чтобы попытаться научить других, как стать частью общества, не предавая то, во что они верят.
Теперь Джейк понимал, почему Замара показала ему это. Он не видел общей картины. Он думал, что если протоссы создадут штормы (те самые, что когда-то чуть не сожгли Айур), то благодаря их опыту, таких разрушительных последствий, как у темных не последует, зато враги будут остановлены. Но после того как он стал свидетелем последнего героического поступка Адуна, эта идея приобрела контекст. Адун не просто пытался объединить обыкновенных и темных протоссов, научив темных пользоваться их псионными способностями. В самом конце он понял, что необходим и тот и другой тип силы.
Нужны те и другие протоссы.
Штормов самих по себе недостаточно.
Для планирования или пробных попыток времени не было. Им придется либо сделать все с первого раза, либо потерпеть полную неудачу – как Сотворенным и Тем, кто все выдержат, так и людям, протоссам и Хранителю. Единственное, что сейчас играло на руку – ни Валериан, ни Итан не желали им смерти. Придется одолеть Улрезажа или по крайней мере отбросить его назад настолько, чтобы все смогли успеть спастись.
– Я не могу руководить этим. Мое внимание требуется здесь – я близка к тому, чтобы разбудить врата на Шакурас. А твой разум не сможет выдержать еще одного соединения с Кхалой без моей помощи.
– Им придется сделать это самостоятельно, – передал в ответ Джейк. – Они – протоссы.
Он передал мысль, дополнив ее воспоминаниями об Адуне и Ветраасе. Весь обмен информацией занял мгновение. Джейк ощутил ошеломленное благоговение протоссов, их гнев от того, что их обманывали, но раздумывать над этим было некогда. Теперь настало время сделать то, что сделал Адун – объединить два типа протосской псионной энергии: стихийную и контролируемую, темную и светлую.
Сотворенные, за исключением Алзадара, все еще страдали от ослабляющих эффектов «Солнечной капли». Они не могли коснуться Кхалы. Они могли делиться мыслями, подобно темным тамплиерам, но пока их тела не будут очищены от наркотика, они не смогут делиться эмоциями.
Но «Солнечная капля», кроме того, изменила их. Они, как и темные тамплиеры когда-то давно, потенциально были способны призвать штормы разрушительной мощи.
Те, кто все выдержат стали бы их проводниками, спасительными ниточками, защитниками. Они могли получать силу, спокойствие и поддержку друг у друга. Могли связаться с Сотворенными, чтобы защитить себя от штормов, когда те будут созданы. Никто из них сам по себе не смог бы использовать оба типа энергии, как это сделал Адун. Но все вместе, как единая раса…
Земля вздрогнула, и практически все – и зерги, и протоссы, и терраны – потеряли почву под ногами. Улрезаж был совсем рядом, и Джейк чувствовал, как волосы шевелятся от ветра и потрескивают от статического электричества. Атмосферные явления, вызванные внешним ореолом Улрезажа, достигли их. Темные щупальца теней извивались по земле; протоссы и зерги отпрыгнули, чтобы не коснуться их. Те же, кто не успел…
«Немного времени на подготовку!» – умоляли одновременно Алзадар и Ладраникс, но Джейк был непреклонен.
– Времени нет! – закричал он, возвращаясь в этот момент к старым привычкам и выкрикивая слова вслух одновременно с мыслями. – Вы должны обучиться этому прямо сейчас!