– Что? – вспышка ярости Розмари пронзила сильнее боли, а ее пальцы сомкнулись на руке Джейка. – Что, черт возьми, говорит тебе Замара?!

Его руку свело там, где она вцепилась в него пальцами, но он был этому даже рад. Джейк жестом попросил ее помолчать. Пока еще Замара рассказала далеко не все.

– Ты… Ты что-то говорила… Есть ли хоть какой-то шанс?

– Мое присутствие и объем воспоминаний – вот что наносит тебе вред, – ответила Замара, и ее слова были полны боли. – Чтобы твой мозг мог справиться с таким знанием, клетки должны были быть изменены. И эти изменения вызвали опухоль мозга. Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше клеток подвергается изменениям. Причина, по которой я столь непреклонно стремлюсь попасть в пещеры, такова: кристаллы, что находятся там, могут помочь извлечь меня из твоего тела.

– Ты… Ты можешь сделать это? Просто… Загрузить себя в кристалл?

– У темных тамплиеров нет Хранителей. Но мне было дано понять, что они все же сохраняют память ушедших. Не таким же способом, разумеется, но если они могут сохранять свои воспоминания в кайдаринских кристаллах, то, возможно, получится разместить там и меня вместе с теми знаниями, которыми я обладаю. Кристаллы в этих подземельях наиболее чистые из всех, о которых я слышала. Если мы достанем один из них, а то и просто фрагмент, и доставим на Шакурас, то темные тамплиеры, может быть, успеют все сохранить. Я считаю, что на данный момент опухоль излечима. Но чем больше пройдет времени, тем вероятнее, что нанесенный урон окажется непоправимым.

Джейк все понял.

– Вот почему ты хотела отправиться на Айур, а не прямо на Шакурас, – сказал он. – Нам пришлось сделать крюк и прилететь сюда, чтобы ты попыталась… попыталась спасти меня.

– Да.

– Джейк… – Розмари смотрела на него снизу вверх, сдвинув брови цвета воронова крыла и сжав пухлые губы.

– Я буду совершенно откровенна с тобой, Джейкоб. Может быть… уже слишком поздно. Но мы попытаемся. Мне искренне жаль, что события повернулись таким образом. Но информация, которой я обладаю, требовала жестоких мер.

Шок от неверия неожиданно обратился в ярость.

– Черт возьми, Замара! Ты постоянно говоришь, что за эту информацию можно отдать жизнь. Я знаю, что ты отдала за нее свою. Ты позволила десяткам невинных людей погибнуть за нее. Черт, да может быть, я и сам пожелал бы умереть за нее, но ты не позволяешь узнать, что это! Ты не имеешь права поступать так со мной. Я думал…

Он думал, что они друзья.

И тогда она позволила ему ощутить свою боль, которая мгновенно охватила его. И именно ее скорбь, а не собственный страх, вызвал у него слезы.

– Да, Джейкоб. Да, мы друзья. И именно поэтому я делаю все возможное, чтобы одновременно сохранить это знание и обеспечить тебе безопасность. Ты должен понять нас, прежде чем поймешь эту тайну. Но сейчас, пока она тебе неизвестна, – как Джейкобу Рэмзи – тайна в безопасности. Если ты узнаешь ее, если я открою ее тебе – то кто-нибудь сможет извлечь ее из твоей памяти.

– Она известна тебе, – бросил в ответ Джейк. – Разве кто-нибудь не может и так извлечь эту информацию?

И тогда появилась несколько отвратительная мысль, не облеченная в слова и пронзительно правдивая: Замара убила бы их обоих, чтобы не позволить подобному случиться.

– Понимаю.

Джейк глубоко вздохнул, высвобождаясь одновременно из совершенно искреннего сожаления Замары и ее безжалостной, почти ожесточенной решимости, и повернулся к Розмари. Разговор, случившийся между ним и Замарой, был приватным – никто из других протоссов не ощутил его. Он собирался поделиться с ними информацией в ближайшее время, но в первую очередь решил рассказать все Розмари.

Спокойно, с расстановкой Джейк объяснил ей ситуацию, используя старый добрый английский язык, а не мысли. Ему было не так страшно, как, по идее, должно было быть. Он чувствовал, что разозлен, расстроен и опечален. Все это и многое другое придавало новые оттенки его голосу. Все еще удерживая его руку, Розмари слушала рассказ с каменным лицом. Когда Джейк закончил, девушка разжала пальцы, встала, прошла к тайнику с оружием и принялась изучать содержимое.

– Мы сегодня же доставим тебя туда, а затем вытащим свои задницы с этой планеты, – без обиняков заявила она.

Некоторое время Розмари не смотрела на него, а когда наконец встретилась с ним взглядом, в ее синих глазах горела сила и решимость.

– Ты не умрешь. – Она взяла винтовку и вставила в нее магазин. – Только не в мою смену.

Джейк не был готов к таким чувствам, как тревога и нежность, которые хлынули на него после того, как он все рассказал Тем, кто все выдержат. Частично, разумеется, это было беспокойство за будущее их Хранителя. Он разделял эту тревогу. Но им ощущались также искренняя симпатия и скорбь по отношению к нему, Джейкобу Джефферсону Рэмзи, излучаемая разумами окруживших его протоссов. И вынести это оказалось почти невозможно.

– Я… Я благодарю вас. Но надеюсь, что план Замары сработает. Пока что она меня еще не подводила.

«Все мы разделяем эту надежду, Джейкоб, – сказал Ладраникс. – Но сейчас совершенно необходимо, чтобы мы приступили как можно быстрее. После исчезновения Алзадара все Сотворенные должны быть настороже».

Алзадар кивнул:

«Несомненно, будет выставлена стража. И поскольку они не знают, что случилось со мной, я сомневаюсь, что они не попытаются задержать вас или поймать».

Джейк отметил, что он сказал «вас», а не «нас».

Ладраникс выглядел мужественно.

«Тогда мы с гордостью умрем за то, во что верим».

– Нет, подождите, – перебил его Джейк. – Нам вовсе не нужно идти через главный вход и звонить в дверной колокольчик.

И хотя он был совершенно уверен, что протоссы не используют дверные колокольчики, они немедленно поняли значение метафоры.

«Что ты предлагаешь?» – спросил Ладраникс.

Вопреки головной боли, Джейк улыбнулся.

– Я знаю, где черный вход.

Розмари встретилась с ним взглядом и усмехнулась. Она точно знала, что планирует Рэмзи.

– Итак, мы пойдем по следам Темлаа, – сказала она.

– И Кхаса, – добавил Джейк.

– И его тоже. Но мне всегда больше нравился Темлаа.

Протоссы в пределах досягаемости мыслей Джейка уставились на него.

«Кхаса? – сказал Ладраникс. – Разумеется… Хранители обладают воспоминаниями всех протоссов. У тебя могут быть воспоминания Кхаса».

Джейк кивнул.

– Да, – сказал он. – Но по какой-то причине Замара заставила меня пережить эти мгновения глазами Темлаа, а не Кхаса. Кстати, почему ты поступила именно так?

– Потому что знания, полученные Савассаном – Кхасом, – не те, что важны для твоего понимания. Тебе не нужно было учиться так, как учится мистик, Джейкоб. Ты должен был учиться, как обычный протосс. Ты должен был учиться как ученик, а не учитель.

Он подумал, что в этом есть смысл.

– Кхас и его друг и помощник Темлаа были теми, кто впервые открыл эти подземелья еще тогда, в Эпоху Раздора, – продолжил Джейк. – Они обнаружили своего рода головоломку, которую требовалось разгадать, чтобы попасть внутрь. Если нам повезет, то… Та система безопасности, как я полагаю, все еще находится на своем месте, а Сотворенные пользуются основным входом.

«Это так, – подтвердил Алзадар. – Я не знаю другого способа проникнуть в залы».

«Я не могу представить, что они смогли бы разгадать головоломку, о существовании которой даже не знают, – сказал Ладраникс. – Но этот мир, как и любой другой на его месте, за прошедшее время сильно изменился. И есть лишь один способ все выяснить».

Для обсуждения деталей потребовалось некоторое время. Затем протоссы приступили к сворачиванию лагеря. Если эта авантюра закончится успехом, они навсегда покинут Айур. Если же она провалится… тогда Тех, кто все выдержат ждет смерть. Беспокоиться о таких вещах, как временное пристанище, уже не придется. Джейк и Розмари помогали с погрузкой, и в итоге три работающих корабля, все небольшие, были подготовлены к отлету.

Оставшиеся тамплиеры и те кхалаи, кто хорошо показал себя в бою, должны были сопровождать в подземелья Джейка, Замару и Розмари. Остальным полагалось направиться к вратам искривления и зачистить район от зергов. Дети и те, кто по разным причинам не могли сражаться так же хорошо, как другие, будут ждать в лагере, пока их партиями не переправят к вратам искривления. В конечном итоге все Шел-на Криас должны были встретиться у врат. Замара, как они надеялись, сумеет вновь активировать устройство, и все смогут покинуть планету.

Все протоссы, что неудивительно, были мужественными и обладали силой духа. Ничье сердце не было омрачено ожиданием провала. Джейк находил это весьма воодушевляющим. Мысли каждого были спокойными и сосредоточенными, пока он и Розмари поднимались на борт уже знакомого кораблика и обустраивались там.

– Джейкоб… – прозвучал сомневающийся голос Замары.

Он мысленно ухмыльнулся.

– Я знаю, что далеко не закончил с историей Адуна, Ветрааса и Рашжагал.

– Любое воспоминание, которое я предоставлю тебе в таком же виде, еще сильнее повредит твой мозг. Я с большой неохотой делаю это, но я должна.

– Я понимаю, – ответил Джейк. – Приступай.

* * *

– Кто бы мог подумать, что у нас такой талант к скрытности и секретности, – сухо сказал Джейк Адуну.

Адун во многом был мудр, но пока еще не так уж много повидал, чтобы понять многовековой юмор Джейка.

Услышав замечание, он невольно вспылил.

– Мы делаем то, что должны, – сказал он. – Я не испытываю от этого удовольствия. Это не игра, Ветраас.

Нет, это была не игра, а если и игра, то такая же, как сама жизнь: с самыми высокими ставками. Поначалу Конклав был удовлетворен. Но в последнее время что-то изменилось. Они требовали иных доказательств исполнения приговора, чем простые записи. Адун делал все, что мог, чтобы удержать их от непосредственного присутствия на казнях, но все же рано или поздно они настоят на своем, и тогда «игра» закончится.

Или нет? Адун, Джейк и все остальные тамплиеры работали с беглецами, сосредоточившись на обучении их тому, как наиболее эффективно маскироваться. Буквально вчера Джейк собственными глазами изумленно пронаблюдал за тем, как Рашжагал гордо продемонстрировала свои способности, став практически невидимой.

– Ты учил нас, как прятаться среди теней, – сказала она Адуну. – Мы прилежно учились, как я и говорила тебе. Теперь мы можем искривлять свет, чтобы скрываться.

Несмотря на то, что Рашжагал была самой одаренной ученицей, остальные темные тамплиеры не так уж сильно отставали. Они знали, что от изучения пси-способностей зависит их жизнь, поэтому прогрессировали с ошеломительной скоростью, до глубины души благодарные за свое спасение тамплиерам, и в частности – вершителю.

То, как быстро все происходило, беспокоило Джейка.

– Нам потребовались десятилетия, чтобы просто научиться тому, как полностью делиться своими душами с другими, – сказал он Адуну. – Ты сам учишься в той же мере, что и обучаешь, ибо эти способности до сих пор не были нам известны. Возможно, не стоит заставлять их так торопиться.

– Другого выбора нет, – ответил Адун. – Расставленные сети смыкаются с каждым мигом. И поскольку старейшины совершенно уверены, что идут верной дорогой, то не отступят.

Джейк разделял тревогу верховного тамплиера.

– Уже очень скоро мы не сможем более скрывать то, что делаем, – продолжил Адун. – Пока я не смогу убедить Конклав в том, что их решение на счет инакомыслящих ошибочно, единственной защитой для темных тамплиеров будет способность успешно скрываться. Все было бы куда эффективнее, если бы я мог общаться с ними через Кхалу… но, разумеется, будь это возможно, наши проблемы тогда бы не возникли.

Позже Джейк с горечью подумает, что последовавшие события были неизбежны. И он, и Адун оказались правы. У так называемых темных тамплиеров действительно не было иной защиты, помимо псионных способностей. И они старались как можно быстрее научиться как можно большему.

Джейк так никогда и не узнает, что пытался сделать тот злополучный темный тамплиер, который случайно навлек на них катастрофу. Ибо, разумеется, он не был связан с Кхалой. Вызванный им псионный шторм уничтожил его сородичей, животных тропических лесов, и сами джунгли на многие мили. Что было бесспорно, так это то, что он – или она – пытался сделать слишком многое слишком быстро и спровоцировал отрицательную псионную реакцию, в которой призванная энергия вырвалась из-под контроля. Этот несчастный был не единственным. Другие темные тамплиеры, вероятно, запаниковали, потому что возникали все новые и новые штормы. Ученики, неспособные справиться с подобной силой без поддержки, контроля и дисциплины Кхалы, стали первыми жертвами собственных экспериментов.

* * *

– Псионный шторм?

– Десятки псионных штормов, – серьезно сказала Замара. – По всему Айуру. Все они были вызваны неопытными темными тамплиерами, пытавшимися слишком быстро обуздать неподвластную им силу. Разрушительные в своем размахе штормы. Штормы, источник которых Конклаву не составило больших усилий отследить. Они опознали тела темных тамплиеров, в казни которых их заверили. После чего осознали, что были обмануты тем, кому доверили совершить то, что твердо считали правильным.

– Значит, все напрасно, – выдохнул Джейк. – Все это: непростое решение, ложь, болезненный выбор.

– Нет, – заявила Замара. – Темные тамплиеры действительно были обнаружены Конклавом, но даже тогда влияние Адуна восторжествовало.

* * *

Праведный гнев и причиняющее страдание смятение, исходившие от Кортанула, были столь же всепоглощающи, как и псионные штормы.

– Как ты посмел не подчиниться прямому приказу?! Что дает тебе, тамплиеру, право принимать такие решения?! Мы – Конклав! Мы знаем, как лучше!

Адун решительно стоял на своем:

– Мое решение не тревожит меня. Что за приговор ты вынесешь теперь, судья? Ибо ты, как и я, знаешь, что если открыто осудишь нас, то раскроешь ту самую тайну, которую столь непреклонно желаешь скрыть, – существование темных тамплиеров.

Джейк подавил неожиданную вспышку веселья, чтобы Кортанул не заметил ее. Адун поймал судью.

– Мы сделаем то, что не смог сделать ты, – ответил Кортанул. – Мы казним темных самостоятельно.

– Вы не сделаете этого! – мысленный голос Адуна почти причинял боль. Джейк коснулся висков. – Ибо если хотя бы одному из них будет нанесен вред, я открыто расскажу о них. И вновь выйдет так, что ваша тайна будет раскрыта.

Джейк ждал, неподвижный, словно камень. Он хотел поддержать Адуна, но знал, что любое вмешательство сейчас скорее навредит, чем поможет. Это был выбор верховного тамплиера. Успех или провал зависели от того, как он справится.

На мгновение в разуме Кортанула воцарилась полная пустота.

– Будь ты проклят, Адун. Ты знаешь, что ты прав. Но темным нельзя позволить жить с теми из нас, кто следует истинному учению Кхаса. Ты же видел, насколько опасны они могут быть.

– Это вышло непреднамеренно, – выпалил Джейк, более не в силах сохранять спокойствие.

Кортанул повернулся к нему.

– Что еще хуже! Ты видел, насколько они дикие и неуправляемые. Ты хочешь, чтобы они, обладая такой силой, без присмотра разгуливали по нашему миру? Можешь ли ты – тот, кто поклялся защищать протоссов – находясь в здравом уме, сказать, что это хорошая мысль?

Адун, пораженный в самое сердце, опустил голову.

– Что… ты предлагаешь?

– Изгнание. Мы уже оцепили территорию с ними. Мы посадим их на последний из функционирующих кораблей зел-нага и…

– У вас есть нечто подобное? – Адун и Джейк были ошеломлены и одновременно передали мысленный вопрос.

– Мы знаем многое, что неизвестно вам. Вот почему мы правим протоссами, а вы лишь работаете мечом тогда, когда мы говорим вам сделать это.

– Только не в этот раз, судья, – яростно подумал Джейк. – Только не в этот раз.

* * *

– Эй, Спящая красавица, – сказала Розмари, пихнув Джейка локтем. – Мы почти на месте.

Сонно моргая, он все еще размышлял о трагедии, которую пережили протоссы, и о том, увидит ли, как уходят темные тамплиеры. Джейк сел. Видимо, на этом пока что всё.

Поначалу он ничего не заметил. А потом… о, они никуда не делись – кристаллы, все еще возвышающиеся к небу, сверкающие в лунном и звездном свете. Он видел их впервые, но вместе с тем они были так хорошо ему знакомы. Эта картина представляла собой преемственность истории наяву, и струны внутри него расслабились. Вопреки всему, вопреки прошедшим годам, войнам и зергам, кристаллы никуда не делись, их великолепие не поблекло… хотя, возможно, теперь они были глубже погружены в почву.

«Следов активности зергов нет», – сообщил Варионс.

Это был рискованный момент. Несмотря на то, что Замара закрыла его и Розмари мысли от обнаружения Сотворенными, а Шел-на Криас, разумеется, также были способны скрыть собственные, протосский корабль, приземлившийся на открытом пространстве, подвергался опасности. Если сейчас их заметят – талдаримы или зерги, – миссия закончится прежде, чем успеет, по сути, начаться.

Определенно, они прибыли в то самое место. Джейк интуитивно ощущал это каждой клеткой тела в тот момент, когда ступил на землю. Именно здесь многие века назад стояли Темлаа и Савассан, не имея ни малейшего представления о том, что находится под ногами. Здесь они коснулись кристаллов, стараясь разгадать головоломку. Савассан разбил ожерелье, сделанное из раковин, чтобы указать на универсальное соотношение – единица к одной целой шести десятым. Джейк, разумеется, понимал, что вряд ли увидит фрагменты тех древних раковин, но какая-то часть его жаждала разыскать их. Он подавил это желание.

Неожиданная мысль словно ударила его.

– Замара… Я не протосс. Кристаллы мне не ответят.

– Ты не протосс, верно. Но твой разум был изменен. Приобрел новую форму. Я считаю, что кристаллы ответят тебе так же, как ответили бы мне. Если же нет, это не имеет значения: ты можешь указать Ладраниксу, как правильно активировать их. Но… я знаю, ты хотел бы попробовать.

– Я… Я хочу, на самом деле хочу.

– Тогда, – сказала Замара, намеренно повторяя слова, что были произнесены когда-то давно, произнесены между двумя разумами, – сделай это, мой ученик. Эта честь принадлежит тебе.

Джейк на мгновение закрыл глаза и воскресил воспоминания. Он стоял сейчас точно в том же месте, где «стоял» тогда – где находился Темлаа. Джейк открыл глаза и потянулся вперед, чтобы коснуться кристалла. На краткую долю секунды на его руку словно наложилась длинная ладонь протосса. Джейк осторожно коснулся пальцами прохладной поверхности.

Он ощутил покалывание – не физическое, а ментальное, и в нем поднялась надежда. Кристаллы отвечали!

Двигаясь против часовой стрелки, Джейк коснулся следующего из них и задержал дыхание. Оба кристалла словно мягко засветились изнутри и… да, да, появилось и оно – глубокое, едва различимое гудение. Джейк знал, что его громкость и гармония будут нарастать по мере того, как голоса других кристаллов присоединятся к этим двум.

Розмари слегка присвистнула.

– Ты был прав, Джейк. Тот же самый звук мы слышали в храме, где была заперта Замара.

Джейк едва слышал ее. Он был восхищен тем, что делал. Единица к одной целой шести десятым. Это был секрет, код. То, что понимали древние, Замара и он, Джейкоб Джефферсон Рэмзи. Совершенное соотношение, присутствующее в искусстве и природе. Зел-нага знали это. Замара знала это.

Словно загипнотизированный, он двинулся к следующему кристаллу, и третий чистый голос добавился в мелодию. Кроме того, кристаллы засветились ярче, а исходящий глубоко изнутри них свет теперь пульсировал.

Широко раскрыв глаза, протоссы смотрели, как пришелец с другой планеты, внутри которого находилась одна из наиболее почитаемых ими личностей, воссоздавал сцену из их далекого прошлого.

– Это может привлечь чье-нибудь внимание?

Джейк поморщился. Глубокое умиротворение, которое он испытывал в этот момент, было прервано практическим замечанием Розмари. Он подавил негодование: это был хороший вопрос.

Ладраникс слегка вздрогнул и, продолжая наблюдать за происходящим, заговорил в их разумах:

«Пусть я и вижу нечто прекрасное и исполненное силы, моя главная задача – охранять вашу безопасность. Угрозы нет».

Джейк скользнул обратно в открывшееся ему пространство, словно в глубокий чистый водоем. Он двигался по расширяющейся спирали, касался каждого камня и чувствовал, как они оживают, теплеют и пробуждаются под его руками. Теперь их песня была звучной и восторженной, и Джейк не хотел, чтобы она заканчивалась. Но она должна была – в конце концов, все заканчивается, даже то, что столь прекрасно и находится вне времени, как кайдаринские кристаллы. Так что он неохотно коснулся последнего из них и отступил назад.

Гул нарастал. Кристаллы светились все ярче. Линия белой энергии обрисовала контур вокруг созданной ими спирали, заключая ее в прямоугольник с соотношением сторон единица к одной целой шести десятым: «золотое сечение». Ярко очерченный таким образом прямоугольник земли начал подниматься, и с нижней его части дождем осыпалась земля. Его углы были столь точными, что казались вырезанными лазером. Розмари позади Джейка слегка вздохнула, и он почувствовал, как его окатила теплая звенящая волна изумления и благоговения протоссов.

Отверстие, открывшееся под парящим прямоугольником земли, не было искусственной раной на поверхности планеты. Здесь начинались ступени, ведущие в самое сердце чудес. Все выглядело новым, только что построенным, точно таким же, каким увидел это Темлаа так давно. Возможно, так же все это выглядело и тогда, когда только было создано. Стены были натуральными, из грунта и камня, но в них пролегали извилистые металлические жилки, по-видимому, инородного происхождения, но органично вписывающиеся в общую структуру. Кроме того, стены были усыпаны сияющими кристаллами, что освещали путь тому, кто стал бы спускаться по ступеням.

Джейк почувствовал смятение Алзадара. Затем протосс жалобно сказал:

«Нет ли… Нет ли другого пути? Это запрещено…»

Розмари повернулась к нему.

– Единственная причина, по которой это место было для тебя запретным – решение Улрезажа, – процедила она. – А ты совершенно точно знаешь, что Улрезаж подсадил тебя на конкретно мерзкий наркотик, и ты уже наполовину поверил, что он лгал тебе. Если же это существо действительно тот, кем мы его считаем, то оно мерзко почти во всем, во что, по твоим словам, ты веришь. Ты – тамплиер. По крайней мере, когда-то был им. Так что пошли.

Джейк поморщился, но Розмари говорила правду, и это замечание заставило Алзадара замолчать. Джейк знал, что сила влияния Улрезажа на Сотворенных была велика, иначе протоссы никогда не последовали бы за ним. Но эта сила была чем-то большим, чем привязанность к наркотику. Улрезаж сыграл на самых потаенных страхах протоссов: их древних сомнениях в том, что они недостаточно хороши, древнем страхе оказаться брошенными. Джейк знал, как силен этот страх, поскольку испытал его, когда был одним из них. Рэмзи видел, как уходят зел-нага, и видел, что их уход сделал с протоссами.

Он поделился своими мыслями.

– Это древняя рана, – тихо сказал Джейк. – Благодаря Замаре я видел, как это случилось. Кхас указал путь – путь единства и доверия. Это достойно почтения, Алзадар. Доверяй нам – я знаю, ты можешь – и не позволь этому… этому чудовищу вселить в тебя сомнения. Протоссы Айура и темные тамплиеры питают одинаковое отвращение к тому, чем он является и что он совершил. Улрезаж нуждается в вас, в вашей помощи. Откажи ему в этом, и тем самым уже сможешь ослабить его.

Алзадар повернулся к нему. Джейк почувствовал, как его исследует очень проницательный и сильный разум. Он не предпринял попытки закрыть от него свои мысли.

«Так говорит Джейкоб, не Замара, – ответил он. – Откуда ты знаешь, что именно нужно сказать, терран?»

Джейк печально улыбнулся.

– Потому что… Может быть, я знаю вас лучше, чем вы сами. И, возможно, именно за это знание я погибну.

Джейк ощутил, что Алзадар вздрогнул. Затем он кивнул и сказал:

«Я… пойду».

Джейк никогда не думал слишком много ни о самой возможности смерти, ни о том, как это может случиться. Когда он размышлял об этом – а подобные сокровенные разговоры возникали глубокой ночью, в кругу близких товарищей, иногда приправленные алкоголем сверх меры, – он всегда говорил, что не хотел бы знать. Джейк подумал, узнай он, что смерть близко, то зациклился бы на этом и для всего остального был бы потерян.

Сейчас же мысли о смерти определенно вышли на первый план, но открывшееся знание не отрезало его от жизни, а напротив, обострило чувства. Когда несколько часов назад Замара поделилась с ним скверными новостями, Джейк почувствовал себя опустошенным. Но сейчас он как будто обрел сверхчувствительность ко всему. Каждый кусок пищи обладал лучшим вкусом. Солнечный и лунный свет на коже становились поводом для восхищения. Автоматическая работа его легких, его сердца – всего тела – казалась потрясающей! Теперь, когда он наконец спускался туда, где в древности побывали Темлаа и Савассан, его переполняли чувства восторга и благоговейного трепета.

– Замара?

– Да, Джейкоб?

– Что бы ни случилось… То есть я хочу жить, конечно, каждый хочет, но… я рад. Рад, что ты выбрала меня. Рад, что смог получить этот опыт. Лучше жить полной жизнью, чем жить долго.

Хлынувшие на него эмоции были подобны теплому дождю. А за ним последовала холодная решимость.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы, не подвергая риску мою задачу, сохранить тебе жизнь, Джейкоб Джефферсон Рэмзи. В этом я клянусь.

Розмари взглянула на Джейка, увидела на его лице ласковую, почти детскую улыбку и покачала головой, мягко улыбаясь в ответ.