Внутри собственного тела, пусть и отстраненная на время от контроля, сущность Джейка Рэмзи в ужасе повернулась к Замаре.

– Ты одна из последних Хранителей? Почему не сказала мне?

– Какой цели послужило бы это знание, помимо еще более глубокой твоей тревоги?

– Замара, ты должна прекратить умалчивать о чем-то. Ты в моем теле. Большую часть времени ты правишь бал. Я заслужил право знать.

– Ну что же… Теперь ты знаешь.

– Я не знаю, в чем суть плана Улрезажа, – продолжила Замара, словно они лишь коротали время в праздной болтовне, словно только что она вовсе не сбросила всем им на головы своеобразную ядерную бомбу. – Но ему требуются помощники. Должны требоваться, иначе он не нуждался бы в Сотворенных. Он создал этот наркотик, чтобы привязать и поработить их. И еще кое-что я узнала из подсознания Розмари: эта «Солнечная капля» не позволяет им коснуться сердец друг друга так, как это происходит в Кхале. Возможно, он действует на более глубоком уровне, не позволяя им даже осознать это. Они стали более агрессивными, более примитивными, а значит, могли измениться и во многом другом.

Розмари кивнула.

– Да… Все они выглядели… не сказать, что благоразумными, пожалуй. Будто готовы вот-вот сорваться – за исключением Алзадара. У меня практически нет опыта в телепатии, но я заметила, что не получала от них никаких эмоциональных откликов. Как будто… я слышала слова, что произносятся пустым голосом, если вы понимаете, о чем я.

Ладраникс кивнул.

«Это был дар Кхаса и Кхалы. Касание не только разумов, но и душ, сердец. Именно от этой близости отвернулись темные тамплиеры».

– Для Сотворенных находиться вне Кхалы должно быть непривычно. Они должны чувствовать себя одинокими, полными страха и стыдиться того, что не могут связаться друг с другом. И потому их преданность Благодетелю, Улрезажу, и зависимость от него должны были возрасти, – продолжила Замара. Джейк знал, что в основном все это говорилось ради Розмари – протоссам не нужно было проговаривать все подобным образом.

– Спасибо, что включила в разговор и ее, Замара.

– Она многое перенесла. Она заслужила доверие. Отдать нас в руки врагов было бы проще, но Розмари предпочла не делать этого.

Джейк вновь посмотрел на девушку, закутанную в одеяло. Ее плечи были обнажены, а лицо выражало безмерную усталость. Теперь он был совершенно уверен, что влюбился.

– И я тоже совершенно убеждена в этом. Но сейчас не время для романтики.

Джейк порадовался тому, что в этот момент его телом управляла Замара.

– Я считаю, что большинство Сотворенных – может быть, и все – не понимают, что порабощены. Они не осознают, какому монстру служат. Мы должны просветить их. И что бы ни случилось, нельзя позволить Улрезажу обрести надо мной контроль. Он либо убьет меня, либо использует. И то, и другое – неприемлемо.

– И как нам это сделать? – спросила Розмари. – Их численность превосходит нашу, а у руля находится темный архонт, большой и древний.

Замара задумалась.

– Джейк и Розмари были за пределами телепатической досягаемости Алзадара, – сказала она. – А значит, ему неизвестно, что она передумала насчет объединения с Сотворенными. Думаю, тебе стоит снова с ним встретиться, Розмари, но на этот раз все мы будем поджидать его.

Девушка медленно улыбнулась.

– Ловушка. Это мне по душе. Кстати, я хочу лично снести ему голову.

– Нет-нет, мы не станем его убивать! – сознание Джейка оттолкнуло Замару, и он вновь полностью подчинил себе тело. Замара отдала контроль, и на миг Джейк почувствовал, что ей отчего-то забавно. – Мы захватим его и узнаем, что ему известно о личности Благодетеля. Розмари, это протоссы. Они не злые. Их всего лишь обманули и сделали зависимыми от ужасного наркотика. Ты знаешь, что этот яд сотворил с тобой. Если он сделал с ними что-то пусть даже вполовину настолько же страшное, то они чувствуют себя ужасно. А может быть… и еще хуже – если Улрезаж действительно отрезал их от Кхалы, как считает Замара. Они должны узнать, что за существо обманом заставило их служить себе. Я полагаю, что как только они узнают, то испытают такой же страх, как и мы.

– Джейк, мы пришли сюда не спасать протоссов. Мы пришли, чтобы найти в подземных залах то, что нужно Замаре, и как можно быстрее убраться отсюда.

Джейк ощутил в голосе девушки тень сомнения, и это воодушевило его.

«И эта цель будет достигнута, – в типичной для протосса манере ответил Ладраникс, решив отреагировать на ее беспокойство, а не на несколько бессердечное замечание о его сородичах. – Если они станут союзниками, то не будут нам препятствовать. И все вместе мы попытаемся избежать встречи с зергами и покинуть Айур».

Его мысленный голос был окрашен печалью. Джейк понял, что даже сейчас, когда его родной мир наводнен монстрами, а собственный народ обезумел, Ладраниксу – да и всем остальным Шел-на Криас – больно при мысли, что они навсегда оставят Айур.

– Вы правы, – согласилась Розмари. – Но не думайте, что я не хочу дать Алзадару хорошего пинка под зад за то, что он сделал со мной.

Ладраникс прикрыл глаза и откинул голову – слова девушки развеселили его.

«Нет, Розмари Даль, никто не думает, что тебе этого не захочется. Но мы надеемся, что ты все же воздержишься – во имя общего блага».

– Да-да, – кивнула Розмари, и уголки ее губ изогнулись в улыбке. – Чем бы ни закончилось то, что мы собираемся предпринять, давайте уже приступим.

* * *

Съежившись и дрожа, Розмари поспешила к месту встречи. Было полнолуние, и она знала, что Алзадар прекрасно разглядит ее. Ей придется вести себя достаточно убедительно, чтобы не возникло сомнений: она все еще находится под воздействием наркотика. Ее разум был закрыт, и протосс наверняка станет задавать вопросы, но уж лучше так, чем немедленно выдать ему весь план. По крайней мере, она выиграет чуть-чуть времени для группы захвата.

Две секунды спустя ее разум пронзил вопрос:

«Почему ты скрываешь от меня свои мысли?»

Розмари не могла ответить, не могла произнести ни слова. Она знала, что протоссы хотя и обладают слухом, но все же не понимают терранов. Они могут общаться только при помощи мыслей, а для Алзадара ее разум был запечатан. Так что она яростно замотала головой, показывая, что очень, очень плохо себя чувствует, отчаянно нуждается в наркотике, который он предлагал, и все еще является его союзником.

Алзадара погубила собственная высокомерность. Он свято верил, что благодаря «Солнечной капле» Розмари всецело в его власти, и поэтому на несколько секунд – слишком долгих секунд – растерялся. Шел-на Криас этого хватило.

Розмари наконец заметила Алзадара: его глаза сверкали в тени деревьев. Мгновением позже она увидела, как Те, кто все выдержат, метнулись из джунглей и обрушились на талдарима.

Девушка отбросила всякое притворство и вытащила пистолет. Она страстно желала разрядить весь магазин в грудь Алзадару, однако заставила себя успокоиться и бросилась к месту схватки. Сейчас ее переполняла уверенность, как до этого – сомнения.

Черт возьми, во время сражения протоссы были прекрасны! В свое время Розмари ознакомилась с боевыми искусствами – на достаточном уровне, чтобы высвободиться, если кто-то вдруг схватит ее (а такое бывало очень редко), и много лет наблюдала за тренировками Итана. Она знала, что экс-любовник гордился своей грацией, точностью и силой, поэтому сейчас отчаянно жалела, что тот не видит, каковы в бою протоссы. Такое мастерство могло бы научить его некоторой скромности.

Они сражались – тамплиер против тамплиера. Ладраникс в измятой, поврежденной броне, все еще цепляющийся за наследие прошлого, – и Алзадар в длинных изорванных одеяниях. Розмари уже видела Ладраникса в бою и полагала, что схватка закончится не в пользу талдарима. Но то был его друг, равный в умениях. У Алзадара не было брони, но он, похоже, в ней и не нуждался. Каждую атаку, каждый выпад Ладраникса Алзадар парировал собственными пси-клинками – или же уклонялся так быстро, что в глазах Розмари его движения казались размытыми. Кроме того, Ладраниксу мешало то, что он не хотел ранить или убить старого друга – Алзадар же был лишен подобных терзаний.

Мерцающие клинки псионной энергии пульсировали светом и двигались так быстро, что казались не лезвиями, а лентами чистого света. Алзадар отступил и прыгнул, клинки сверкнули в опасной близости от незащищенного лица Ладраникса, но другой тамплиер в ту же секунду подставил закованные в броню руки. Он прыгнул к бывшему другу, перевернувшись в воздухе, мягко приземлился за спиной Алзадара и ударил того длинными сильными ногами. Обернувшись, чтобы встретить противника лицом к лицу, Алзадар открылся. Удар достиг цели, талдарим пошатнулся – и тут на него неожиданно и стремительно обрушилась кучка необученных кхалаев. Не обладая какими-либо боевыми навыками, не заботясь о собственной безопасности, они бросились на бывшего тамплиера и повалили на землю. Ладраникс тут же появился рядом, приставив к горлу друга пси-клинок. Но Розмари знала: он не будет его использовать.

В ту же секунду Джейк оказался рядом. Он опустился на колени рядом с отчаянно сопротивляющимся Сотворенным. Розмари остановилась, наблюдая и держа пистолет наготове, а затем услышала ментальное обращение Замары.

«Мы можем помочь тебе», – сказала Хранитель плененному талдариму.

«Помочь?»

У Розмари сложилось впечатление, что если бы у протоссов были рты, то Алзадар сейчас плюнул бы в Джейка.

«Считай, что ты уже мертва, Хранитель. Скоро ты не сможешь помочь никому».

«Прислушайся к себе, – посоветовала Замара. – Ты тамплиер. Ты поклялся защищать и оберегать других протоссов. И все же ты упорствуешь в желании убить Хранителя. Это противоречит всей твоей природе».

«Я – один из Сотворенных!»

Алзадар сделал неожиданный рывок и почти – но лишь почти – высвободился из стальной хватки Ладраникса.

«Его рабская зависимость от наркотика сильна, – сказала Замара. – Это… займет некоторое время».

Она оказалась права.

* * *

Первичное выведение наркотика из организма Алзадара завершилось быстро. Джейк вспомнил, как легко Замара очистила его самого от алкоголя, когда он обедал с Итаном и Розмари. Однако сейчас детоксикация продолжалась долгие часы. После того как они вывели наркотик, который доставлял такое удовольствие, Алзадар беспрестанно дрожал, кожа его покрывалась красными пятнами и принимала нездоровый оттенок. И удивительно долгое время, учитывая физическую и психологическую боль, которая раздирала его тело, таладрим отказывался соединиться с ними. Шел-на Криас продолжали касаться его; протянутые тонкие мысленные нити сочувствия, понимания и принятия ласково обвивали разъяренный, охваченный паранойей разум Алзадара. Очистив свой организм от «Солнечной капли», Сотворенный вновь оказался способен шагнуть в Кхалу. Поначалу он отказывался, заявляя, что это ловушка. Замара испытывала глубокую боль от недоверия, но когда в конечном итоге Алзадар с сомнением вошел в Кхалу – где, как известно, не могло быть ни лжи, ни обмана, – он понял.

«Это „Солнечная капля” удерживала тебя вдали от нас, мой старый друг, – сказал Ладраникс в этом месте глубокого единения. – Тут нет твоей вины. Это не наказание. Кхала была – и всегда будет – правом, данным нам по рождению».

«Я… Я думал, что я один… Будто что-то случилось. И думал, со мной… что-то не так».

Джейк ощущал его страх и одиночество, чувствовал, как они тают, словно лед под теплыми благословляющими лучами солнца. Его сердце сжалось.

«Тебя действительно обманули и предали. Но не мы. Мы приветствуем твое возвращение, брат. Вместе мы сможем победить эту дрянь, этого убийцу, который так исказил и осквернил Сотворенных своей ложью. Ты знаешь, почему он сделал это?»

Джейк почувствовал, как доверие Алзадара пошатнулось.

«Я знаю, что вы не обманываете меня, говоря о том, во что верите, – сказал Алзадар. – Но вы можете ошибаться. Наш Благодетель Зава-тор может быть вовсе не тем отвратительным существом, о котором вы говорите. Он заботился о Сотворенных, он хранил нашу безопасность. Он дал нам надежду, он вновь заставил нас гордиться тем, кто мы есть. Вы не можете спорить с этим».

– Нет, – согласилась Замара.

Джейк почувствовал беспокойство, которое испытали все выжившие на Айуре протоссы, когда поняли, что их оставили здесь, в то время как многие сбежали на безопасный Шакурас. Он понимал, как легко оно превратилось в чувство обиды, а затем в холодную и непримиримую ненависть. Он почувствовал, как вновь загорелся огонек надежды, когда Алзадар поделился с ними воспоминаниями о появлении Зава-тора. Брошенные на произвол судьбы протоссы неожиданно вновь обрели достоинство, цель и значимость.

– Но я, основываясь на всем, что мне известно, – а, как ты знаешь, океан доступной мне информации безбрежен, – совершенно убеждена, что он обманывал вас, – произнесла Замара. – Да, он обеспечил вам безопасность, но лишь ради собственной выгоды. А что касается того, что он заставил вас гордиться собой… Ты – тамплиер. И более того, ты – протосс. И эта гордость принадлежит тебе по праву рождения – так же, как и причастность к Кхале.

Джейк подумал о Розмари. Общее ли это чувство для всех разумных существ, эта жажда быть значимым, ценимым? Иметь путь в жизни и цель, к которой нужно стремиться? Ей это было нужно, и когда она получила необходимое, то отвернулась от предательства. Как теперь и Алзадар.

«Он оберегал нас от зергов, – сказал Алзадар, повторяясь. Его мысли окрасила тень сомнения. – Он сильнее, чем они. Он учил нас, как ловить их. Мы приносили зергов ему. „Солнечная капля”… доставляла такое огромное удовольствие. И когда время от времени он просил, чтобы один из нас отправился вместе с ним в сокровенное место, это всегда было так радостно. Несмотря на то, что остальные печалились из-за того, что не были избраны. Некоторых он называл Дланями Благодетеля – Зава-каи – и забирал их, чтобы дать особые задания. И мы завидовали им».

– Расскажи нам, как вы последовали за ним, – сказала Замара, пробуя другой подход.

«Зава-тор сначала говорил только с Феланисом. Он рассказал ему о месте в глубине планеты, где он и те, кто последовал за ним, живут в безопасности от зергов, – ответил Алзадар. – Затем… он поговорил со мной. Такое мощное ментальное присутствие».

– Но ты никогда не видел его?

«Нет. Меня коснулись лишь его разум и воля».

– Ты сказал, что у него есть для вас задания – что это такое?

Алзадар слегка дернулся. Розмари, которая, чавкая фруктом саммуро, наблюдала за процессом ментальной связи извне, нахмурилась.

– Осторожно, – предупредила она. – Что бы вы там ни говорили, это начинает его пугать.

«О большинстве заданий мы не знаем, – сказал Алзадар. – Это хранится в глубокой тайне и открывается только тем, кого он избирает, Зава-каи».

– Он живет в подземных залах? – давила на таладрима Замара.

«Вряд ли. Замара, он был добр к нам. Я не желаю верить, что мы служили такому существу, какое ты описываешь!»

Замара в теле Джейка кивнула:

– Я легко могу поверить в это. Вы не стали злом, Алзадар. Вы лишь были разъярены и испуганы – как и Шел-на Криас. Как и любое разумное существо на вашем месте. И когда вы увидели надежду, то последовали за ней.

– Ты должен пойти с нами, – неожиданно сказал Джейк, отодвигая Замару в сторону, как уже делал несколько раз прежде. – Пойти с нами, чтобы найти кристалл. Чтобы самому увидеть, что находится в подземных залах. Протоссы – по-настоящему единый народ. Они хотят, чтобы ты был с ними.

Он первым подумал об этом, первый ощутил это и почувствовал удивление и одобрение остальных, согласившихся с ним. Кроме того, он почувствовал и тень стыда за то, что окончательное подтверждение прощения и принятия предложили не они сами, а всего лишь терран. И вместе с тем он, Джейкоб Джефферсон Рэмзи, впервые ощутил, что его в этом сокровенном месте принимают так же тепло, как и Замару.

«Да», – сказал Ладраникс.

«Да, идем, мой брат… Мы разделим это с тобой…» – послышались мысленные голоса других.

«Это… запретная территория, – засомневался Алзадар. – Под страхом смерти Зава-тор запретил нам входить туда».

«И тебе не стало любопытно, почему так называемый „благодетель” позволил себе подобное заявление? Ты не хочешь узнать, почему он забирал некоторых из вас, и они никогда не возвращались? Или чем Зава-тор занимается? И почему он потребовал, чтобы вы убили Хранителя – гордость расы протоссов, одно из самых драгоценных наших сокровищ?» – продолжил Ладраникс.

Разумеется, Алзадару было любопытно: он был протоссом, он принадлежал к расе, которая породила Темлаа, Кхаса, Ветрааса и Адуна. Некоторое время он колебался, и Джейк чувствовал его нерешительность. А затем наконец-то бывший отступник сказал:

«Да. Я хотел бы узнать, были ли мы преданы или же о нас заботились. И если я смогу убедиться в первом, то… Я не лишен влияния среди Сотворенных, так что присоединюсь к вам и помогу убедить остальных пойти за мной. Когда-то я был тамплиером, и меня с детства учили защищать свой народ. Я молюсь, чтобы у меня появился шанс сделать это еще раз».

Он повернулся к Джейку и медленно склонил голову.

Переданная Замарой мысль предназначалась исключительно Джейку, и мысль эта была окрашена гордостью и странной тоской:

– Хорошая работа, Джейк. Хорошая работа.

* * *

Джейк в официальных одеждах стоял подле Адуна, и они говорили с Кортанулом.

– Все выполнено, – произнес Адун, – и на моем сердце лежит тяжесть от содеянного.

– Ты – тамплиер, защищающий протоссов от врага. На твоем сердце не должно быть тяжести – оно должно пылать праведным гневом. Мне показали записи, которые вы передали. Юная Рашжагал была самой настоящей угрозой. Гордыня ее предсмертных мыслей вызвала ярость во многих из нас.

– Сдержите свой гнев: она мертва и более не сможет навредить протоссам. Мы продолжаем очищение, как ты и просил. Мы передадим информацию о каждом из еретиков после того, как все они будут казнены, – сказал Джейк.

Ему не нравилось, как выглядел Адун: казалось, вершитель вот-вот потеряет самообладание.

Кортанул слегка смягчился.

– Я знаю, что это тяжело, – мягко сказал он. – Я знаю, что это кажется неправильным. Но все это ради того, чтобы сохранить Кхалу – наш способ жизни, все, что делает нас протоссами. Адун, ты должен верить в нашу мудрость. Ты действительно поступаешь правильно. Держи меня в курсе.

Экран потемнел. Адун опустил голову и закрыл глаза.

– Тебе не стоило быть столь пламенной на смертном одре, Рашжагал, – сухо сказал Джейк.

В длинных одеждах и со свободными от кристальных оков руками, Рашжагал мягкой походкой вышла из ниши, где, оставаясь незамеченной, слушала разговор.

– Прошу извинить меня, – сказала она, запрокинув голову и подняв плечи в улыбке, – но я не смогла удержаться. Кроме того, это отвлекло их. Они были очень разгневаны и поэтому не заметили, что раны, которые ты нанес мне, ненастоящие.

– И все же это рискованно, – упрекнул ее Адун. – А мы не можем позволить себе рисковать. Остальные готовы?

Рашжагал посерьезнела.

– Мы готовы, – тихо сказала она. – И среди нас нет ни одного, кто не произносил бы твое имя с гордостью, благодарностью и… Что ж, по правде говоря, с недоверием тоже.

Джейк понимал, почему. За последние несколько дней тамплиеры скрытно побывали в самых разных уголках Айура. Они искали места, куда можно безопасно переправить этих темных тамплиеров, чтобы они жили в мире до тех пор, пока Конклав не придет к образу мышления, который позволит обсудить их реинтеграцию. У тамплиеров были доверенные лица среди кхалаев – доверенные настолько, что могли взять на себя риск подобной важности. Даже Адун не знал, где окажутся темные тамплиеры, когда все закончится. Никто не знал всей картины целиком. Таким образом, оставалась надежда, что ничего не сможет выяснить и Конклав.

* * *

– «Подпольная железная дорога», – сказал Джейк. – Как когда-то на Старой Земле, до того как в одной крупнейшей стране запретили рабство. Что-то, противоречащее законам, но все же являющееся правильным. Должен признать, однако, я вовсе не ожидал бы, что Адун придет к подобному решению.

– Я узнала от людей одну поговорку, – ответила Замара. – «Отчаянные времена требуют отчаянных мер». Перед Адуном встал ужасный выбор: убить собственных братьев или солгать и спрятать их, чтобы защитить. Этот выбор дался нелегко, но принятое решение вернуло ему покой.

– Я знаю, – мягко сказал Джейк. – Я чувствовал это.

* * *

Рашжагал повернулась к Джейку. Ее глаза сияли весельем, которое он не мог ощутить, но язык тела выдавал ее.

– Ты не одобряешь такой план действий, Ветраас, – бесстрашно сказала она.

– Я одобряю действия Адуна. Я предпочту сдержать удар тогда, когда речь идет о ваших жизнях. Да, я тамплиер, но когда дело касается моего народа, я верю, что диалог и взаимопонимание в любом случае лучше, чем кровопролитие, юная Рашжагал.

Адун пребывал в глубокой задумчивости.

– Ваша конечная цель останется мне неизвестна, – сказал он Рашжагал через некоторое время. – Впрочем, у меня будет способ связаться с вами. Ты понимаешь, почему должно быть именно так?

– Конечно. Если Конклав прочтет твои мысли, ты выдашь лишь часть мозаики.

Он кивнул.

– Но когда у вас будет первая… остановка, я полагаю, что… приду к вам, чтобы обучить.

Оба они, и Рашжагал, и Джейк, уставились на вершителя.

– Что? – совладав с собой, спросил Джейк.

– Мы сможем принять любые меры предосторожности, какие захотим, – сказал Адун, – но все еще остается вероятность того, что их обнаружат. Подобного я допустить не могу. Им… беглецам потребуется умение скрываться. Прятаться…

Адун произнес это слово с оттенком неприязни. Тамплиеры верили в благородство. Они сражались умело, гордо и открыто. Достаточно было уже того, что им пришлось фальсифицировать смерти. Решение спрятать темных тамплиеров с трудом, но можно было обосновать. Но научить их ментальным дисциплинам, чтобы они могли лучше скрываться…

– Такие умения они смогут использовать как оружие, – заметил Джейк, и его мысли были предназначены лишь Адуну. – Они могут стать огромной угрозой!

– Ветраас, мой старый друг, – ответил Адун, включая в свои мысли и Ветрааса, и Рашжагал, – если бы хоть на мгновение я поверил, что они могут представлять собой угрозу, бездыханное тело Рашжагал уже покоилось бы здесь на полу. Если мы собираемся помочь им, мы должны доверять.

Глаза Рашжагал распахнулись от изумления. Затем, к удивлению Джейка, она подошла к могучему верховному вершителю и изящно опустилась на одно колено. Она взяла в руки полу его мантии и прижала к своему лбу.

– Такое сострадание я никогда и ни за что не забуду. Я буду прилежной ученицей и сделаю все так, как ты попросишь, благородный вершитель. Уверена: так же поступит любой из нас. Мы будем использовать наши знания, лишь чтобы защитить себя. Чтобы слиться с тенями и стать невидимыми. А когда придет время, мы с радостью воссоединимся со своими братьями, ибо никогда не стремились противопоставить себя им.

* * *

Джейк очнулся от видений об Адуне и понял, что дрожит, покрывшись потом. Разумеется, причинами были жара и стресс после всей этой истории с Алзадаром и Розмари. Но и видения сами по себе оказались глубоко волнующими. Он и представить не мог, что Адун разработал столь изощренный план, чтобы решить проблему с темными тамплиерами. Тело Рэмзи горело в лихорадке, поэтому сейчас он не мог разложить все по полочкам и толком обдумать. Джейк сел и потянулся за мехом с водой, стараясь не побеспокоить крепко спящую рядом Розмари.

Голову пронзило болью, и на мгновение Рэмзи подумал, что его сейчас вырвет. Джейк почувствовал, как Замара встревоженно шевельнулась внутри. Его била дрожь, от боли он едва не терял сознание.

Человек мысленно припер к стенке протосса, с которым делил одно тело, и потребовал ответа:

– Хватит уже, Замара. Что, черт возьми, происходит?

Она ответила далеко не сразу. Джейк стиснул голову руками и подумал, что, если ее отрубить, будет не так больно.

– О, Джейкоб, – Замара коснулась его мыслей с бесконечной нежностью, как мать касалась бы любимого ребенка. Страх охватил Джейка. – Мне жаль, мне так жаль. Я надеялась… Но я ошибалась.

– Скажи мне.

И вновь – страшное, пугающее сомнение, сменившееся невероятным сочувствием и привязанностью.

– Я сделала все, что могла, изменив твой мозг таким образом, чтобы он справился с воспоминаниями, которыми обладает Хранитель. Лишь самое необходимое, и наименее инвазивным способом. Я полагала, что наши сущности смогут гармонично сосуществовать в твоем теле. Но Хранители не знают, как проделать подобное. Ни один из протоссов… никогда ничего такого не делал. Я помогала себе энергиями храма и надеялась, что преуспела.

Джейк ждал, напрягшись всем телом и не решаясь даже вздохнуть. Он молился, чтобы она сказала не то, что он уже ожидал услышать. Розмари рядом с ним шевельнулась, потянулась и села. Она сонно протерла глаза и посмотрела на него с любопытством.

– Но… я ошибалась. Твой мозг способен нести эту ношу лишь до некоторой поры. Если моя сущность каким-то образом не будет удалена, а напряжение не исчезнет, то…

– Я умру, – закончил Джейк.