В своей личной каюте – роскошь на борту крейсера – Девон Старке закрыл глаза и очистил разум от лишних мыслей. Делать это стало проще и в то же время труднее, чем в дни службы призраком, но выбора у него все равно не было. Валериан Менгск спас Старке, и, пусть Девон просто поменял одну форму служения на другую, он прекрасно понимал, что при таком раскладе служит, оставаясь самим собой.

Валериану потребовалось время, – и молодой будущий император опасался, что слишком много времени, – чтобы собрать костяк даже такого флота, который сейчас на максимальной скорости летел на Айур за археологом Джейкобом Рэмзи. «Флот» состоял из одного крейсера, шести фрегатов «Валькирия» и восьми истребителей «Мираж». Корабли несли на борту морпехов, осадные танки и транспортники. И все эти усилия – чтобы поймать одного человека. Впрочем, это не вполне корректно. В том, что Рэмзи все еще можно называть человеком, Старке уверен не был.

Он открыл глаза и уставился в потолок. Вновь и вновь мысли возвращались к незабываемому моменту, когда его разум – нет, не только разум, все его существо, его… душа? – оказались так глубоко связаны со многими другими.

Что, черт возьми, сделал Рэмзи?

Это было… Прекрасно. Величественно. И Девон Старке жаждал испытать это снова. Он надеялся, что однажды каким-то образом Валериан тоже сумеет ощутить это. Юный Менгск одновременно был похож и не похож на своего отца. Он был дисциплинирован, смышлен и амбициозен. Но у юноши все же оставались идеалы и надежды, он видел красоту в науках и искусстве, умел сострадать. Девон не питал иллюзий на свой счет и знал, что Валериан спас его жизнь исключительно ради собственных целей. Впрочем, даже несмотря на это, было ясно, что наниматель испытывает к нему искреннее уважение и симпатию.

Если бы Валериан мог воспринять это единение… мог бы понять его – как начал понимать Девон, ощущая детскую жажду знаний, – то задача по поимке Джейкоба Рэмзи могла бы иметь последствия, способные пошатнуть устои существования человечества.

* * *

Розмари проснулась спустя некоторое время. Ее искупали и завернули в одеяло, взятое со звездного челнока. На одно короткое мгновение в голове прояснилось, и она задалась вопросом, кто позаботился о ней. Затем подкатил резкий приступ тошноты. Розмари перевернулась на живот и постаралась вызвать рвотный рефлекс. Ничего не вышло: похоже, ее желудок был пуст.

Ласковые нечеловеческие руки легли на ее обнаженные плечи.

«„Солнечная капля” пропитала твою одежду, – сказал Ладраникс. – Когда твой организм полностью очистится, мы дадим тебе новую».

Розмари кивнула в знак понимания. Джейк встал на колени рядом с ней, но девушка не могла заставить себя встретиться с ним взглядом.

– Ладраникс не знаком с тем видом наркотика, на который они подсадили тебя, Розмари, – сказал Джейк. – Он думает, это что-то искусственное, созданное этим Благодетелем, чтобы держать Сотворенных под контролем.

Он взял ее руку, и девушка схватилась за нее, словно за спасательный трос.

– Ты можешь победить это, – тихо сказал Джейк. – Я знаю, ты можешь. Ты уже брала верх над наркотиками раньше.

Глаза Розмари наполнились горячими слезами, и она заплакала.

– Но не над такими. Поверь мне.

– Мы с Замарой можем помочь тебе, но мы не способны сделать все за тебя.

– Мне и не надо, – сказала Розмари, стуча зубами.

Джейк неожиданно усмехнулся.

– Вот она, та Розмари, которую я знаю.

Кожу девушки покалывало, словно по ней ползала тысяча муравьев. Она вздрогнула и стала с силой бить ладонями по телу. Нежные, но сильные руки схватили ее, не позволяя причинить самой себе вред.

– Я буду с тобой, – сказал Джейк. – Мы пройдем через это вместе. Как и через все то, что мы уже пережили.

А затем он появился в ее разуме, мысленно сидя рядом с ней точно так же, как сидел рядом физически. Несмотря на недавний сон, Розмари чувствовала себя истощенной. Она закрыла глаза…

Розмари находилась на холме на Немаке. Небо было синим от освещения полевых генераторов атмосферы. Джейк сидел рядом с ней, в обычной одежде для раскопок. На Розмари был старый знакомый комбинезон.

– Не самое живописное место, но оно знакомо нам обоим, – произнес Джейк, усмехнувшись.

– Зачем вообще создавать фальшивый пейзаж? – спросила Розмари.

Джейк посерьезнел.

– Я подумал, это станет для тебя хорошим якорем – потому что протоссы, похоже, считают, что нехватка наркотика вызывает галлюцинации.

Земля вздрогнула. Розмари раскинула руки, чтобы удержать равновесие. Джейк обнял ее. У подножия небольшого холма разверзлась яма, и под толстое одеяло полезли разные твари.

– Вроде этих, – со вздохом сказал Джейк.

Розмари вскочила на ноги и потянулась за оружием. Прохладная винтовка, столь знакомая, вдруг превратилась в клешню зерга. Розмари отбросила ее. Та стала извиваться, пощелкивая, затем отрастила шесть лап и полезла на ногу девушки. Тело пронзил приступ раскаленной агонии.

– Все это ненастоящее, – сказал ей на ухо Джейк. – И ружье, и клешня зерга. Сохраняй спокойствие.

– Тебе легко говорить! – прорычала Розмари, но постаралась послушаться.

Боль возросла. Девушку словно пронзали тысячи раскаленных добела игл, но она собрала в кулак всю волю и не шевелилась. Боль стала еще сильнее. Розмари подавила крик, а затем все ощущения пропали.

Пока не пришла следующая галлюцинация.

* * *

Сердце Джейка разрывалось.

Все это легко анализировалось с научной точки зрения. «Солнечная капля», чем бы она ни была, вызывала у принимающих ее эйфорию. А значит, центр удовольствий мозга, nucleus accumbens, переполнялся дофамином. Особенная жестокость «Солнечной капли» заключалась, как открылось при поверхностном чтении мыслей Розмари, в том, что первый приступ эйфории был поистине экстатическим, но каждый последующий оказывался все слабее и слабее, а эффект ломки действовал все болезненнее. Розмари долго не протянула бы, даже если бы талдаримы приняли ее в свои ряды. В конечном счете ломка убила бы ее.

И Джейк вовсе не был уверен, что не убивает прямо сейчас.

– Она борется, но ей нужна твоя сила, Джейкоб.

– Наша сила, – поправил он Замару.

– Нет, – задумчиво ответила она. – Я лишь помогаю своими умениями. А вот твоя помощь гораздо эффективнее. Она доверяет тебе.

Джейк с удивлением посмотрел на лежащую под одеялом дрожащую девушку.

– Не думаю… что смог бы выдержать то, что перенесла она.

– Немногие смогли бы, – согласилась Замара. – Она сильная, и она сохранила себя.

Неудивительно, что Розмари стала столь циничной и эгоистичной. Удивительно другое, и Джейк думал об этом с благоговейным трепетом: в ней было нечто, не позволившее всей этой горечи уничтожить ее.

– Я не могу помочь ей в этом! – закричал Джейк Замаре. Они сделали все, что смогли, при помощи имевшихся под рукой технологий, но не решились использовать какие-либо медикаменты.

– Ей придется выбраться из этого самостоятельно, – согласилась Замара. – Ее решимость и желание выжить либо вытащат ее, либо нет.

– Но, по крайней мере, она знает, что о ней заботятся. Она знает, что ей есть к чему возвращаться. Хотел бы я забрать себе ее боль. Она так истерзана борьбой с ней.

– Даже в Кхале мы не можем забрать боль другого, – мягко ответила Замара. – Мы можем узнать ее, ощутить, как свою собственную, но мы не можем уничтожить ее для другого. Темные тамплиеры говорили, что боятся потерять себя в Кхале, но все не так, как они думают. Мы остаемся теми, кто мы есть.

В конечном итоге всем и каждому из нас предстоит встретить свои страдания в одиночестве.

Джейк прикусил нижнюю губу и мысленно передал Ре-Ми:

«Возвращайся, Розмари. Пройди сквозь это и возвращайся».

На ее лице, искаженном от боли, но все так же прекрасном своей фарфоровой красотой, не отразилось ни малейшего признака, что девушка услышала его слова.

* * *

Розмари сонно моргнула. Ее ноздри уловили запах дыма и готовящейся пищи, и она принюхалась, а потом неожиданно поняла, что ужасно голодна. На одно долгое мгновение ее разум оставался чист. Чего-то не хватало…

О, да. Мучительная пытка. Вот чего не хватало.

Она повернула голову и увидела, как и ожидала, Джейка.

– Я проголодалась, – объявила Розмари.

Джейк улыбнулся и провел ладонью по ее волосам. Жест выглядел привычным, а значит, он не раз проделывал это за последние… сколько там времени прошло? Розмари позволила ему сделать так. Она сочла это успокаивающим.

– Я так и подумал, что ты проголодаешься. У нас есть немного настоящей еды. Вставай.

Джейк помог ей сесть, и Розмари нахмурилась.

– Слаба, как треклятый котенок, – пробормотала она, закутываясь в одеяло и позволяя поухаживать за собой.

– Оставайся здесь, – сказал Джейк и усмехнулся.

Розмари удивленно улыбнулась в ответ.

– Хитрюга, – тепло сказала она.

Джейк мгновенно вернулся с тарелкой жареного мяса. Девушка наколола кусок на нож, который он дал ей, и жадно откусила. Снаружи мясо обуглилось, внутри осталось сырым, но Розмари показалось, что ничего вкуснее она в жизни не пробовала.

– Жареный кал-таар. Не глотай так быстро: ты не ела несколько дней, – серьезным тоном произнес Джейк. – Наркотик заглушил твой аппетит. Ты даже не понимала, что голодна.

Розмари кивнула и сглотнула.

– Ага… Я ела потому, что вы ожидали этого. Иначе вы бы раскрыли меня. А потом… Ну, еда никогда не задерживалась во мне во время ломки.

«Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы мы могли поговорить с тобой?»

Этот мысленный голос, разумеется, принадлежал Ладраниксу. На лице Розмари появилось пренебрежительное выражение, и она кивнула:

– Да. Я расскажу вам все, что знаю. Правда, боюсь, в этом вряд ли найдется что-то полезное.

Она откусила еще.

– Кстати об этом, – сказал Джейк и смущенно почесал затылок. – Мы уже многое знаем. Чтобы помочь тебе, нам пришлось проникнуть довольно глубоко. Даже в твое подсознание.

– Я не удивлена, – с набитым ртом ответила Розмари, а затем поправилась: – Вы сделали то, что должны были. То, о чем я сама попросила.

На мгновение они встретились взглядами. Оба они знали, что он и Замара нашли там. К ее удивлению, в голубых глазах Джейка не было отвращения – лишь одобрение и симпатия. И впервые за долгое-долгое время Розмари стало стыдно от того, как она относилась к другим.

Джейк откашлялся.

– В любом случае, есть хорошие новости: ты знаешь больше, чем думаешь. Пока ты была в… хм… в экстазе от «Солнечной капли», Сотворенные свободно разговаривали друг с другом, включая в разговор и тебя.

– Правда? Есть что-нибудь полезное?

– Очень многое, – сказал Джейк. – По тому, что они говорили, Замара смогла вычислить, кем является этот их Благодетель.

Розмари мгновенно насторожилась. Даже больше, чем еды, она жаждала информации, чтобы как-то сгладить свой провал.

– И кто это?

Джейк окинул взглядом собравшихся Тех, кто все выдержат.

– Его знают под именем Улрезаж. Он – нечто под названием «темный архонт».

Мысленный шепот прокатился среди Шел-на Криас.

«Темный архонт? Мы знаем, что такое архонт…»

– Зато я не знаю, – сказала Розмари.

И тут же у нее в голове появился мыслеобраз: сияющий вихрь энергии, ощущение огромной псионной силы, исходящей от него. Она также понимала, что это жертва: тамплиеры, принимающие такую форму, жертвуют жизнью, чтобы выручить соратников.

– Ох! – выдохнула она.

«Немногое оружие протоссов обладает большей мощью», – сказал Ладраникс.

– На языке терранов это называлось бы «сгореть в сиянии славы», – сказал Джейк. – Два тамплиера приносят себя в жертву, чтобы на короткое время получить такую силу. Темные тамплиеры также могут создавать архонтов.

– Замара видела их? – спросила Розмари.

– Я… Лучше я позволю ответить на твой вопрос ей самой, – сказал он.

Розмари наблюдала за тем, как Замара вышла на передний план в сознании Джейка. Выражение его лица изменилось, стало более спокойным и сдержанным. На этот раз Розмари отметила, что прежде разница была заметнее. Джейк все больше и больше начинал походить на Замару. Девушка задумалась, что думает об этом он сам и замечает ли вообще.

– У темных тамплиеров нет Хранителей, – сказала Замара голосом Джейка. – Когда они решили отрезать себя от общей связи, которой является Кхала, то утратили возможность создавать Хранителей. Для Хранителя Кхала жизненно необходима: лишь через эту связь мы можем получать доступ к воспоминаниям.

Джейк-Замара улыбнулась выражению лица Розмари.

– Терранам сложно осознать это, и вам не нужно понимать все полностью. Достаточно того, что я не храню воспоминания темных тамплиеров с того момента, как они покинули Айур. Следовательно, я никогда не видела темного архонта – за исключением одного, чей образ передался мне через мысли посланного за мной убийцы.

Замара серьезно посмотрела на собравшихся.

– Вот что я знаю. Этот темный архонт – его имя Улрезаж – хочет заставить меня замолчать. И он необычен. Тогда как архонты образуются из двух соединенных душ, эта сущность содержит в себе психическую и духовную энергию семи темных тамплиеров.

«Семи? – прокатился по разуму Розмари шок Ладраникса. – Как вообще возможно нечто подобное?»

– Скорее всего, этим знанием обладает лишь Улрезаж, и маловероятно, что он когда-либо поделится им, – сухо сказала Замара. – Он обладает могуществом за пределами всего, что я когда-либо встречала. А с учетом того, что я Хранитель, это утверждение заслуживает внимания. Улрезаж послал убийц, чтобы уничтожить меня и остальных Хранителей и навсегда отрезать всех протоссов от наших знаний. Без нашей опоры мир протоссов рухнет. Когда я прочла разум этого темного тамплиера… – Замара поколебалась. – Из того, что мне удалось узнать, можно сделать вывод, что я – едва ли не последний выживший Хранитель. Стоит мне умереть, и все чаяния моего народа… всей нашей галактики… обратятся в прах.