В своем восхищении… Керриган чувствовала себя почти человеком.

Перерождение завершилось. Кокон светился, пульсировал, а фигура внутри него двигалась все энергичнее и энергичнее. Королева Клинков не знала наверняка, какие именно изменения увидит у своего творения. Он проходил через тот же процесс, что и она когда-то, создавался заново. Она знала, что перерождение Итана не повторит ее собственное в точности. Но пусть детали окажутся для нее очаровательным сюрпризом, как и для любой матери. И пока она ждала и наблюдала, ее костистые крылья складывались и разворачивались в напряженном предвкушении.

Инстинкт торопил ее помочь рождению, но Керриган не хотела забирать у Итана момент триумфа. Пусть он сам пробьет дорогу из кокона, как и она когда-то. Пусть сам станет инструментом собственного рождения. Пусть этим первым действием заявит, кто он такой… кем хочет его видеть она.

Внутри кокона Итан боролся изо всех сил. Если он не выберется на свободу в ближайшее время, не прорвет, не прорежет, не пробьет дорогу в новую жизнь, то захлебнется в жидкости. Он умрет, не родившись, и ее эксперимент провалится. Керриган понимала это, но не беспокоилась и ничего не собиралась предпринимать. Королева Клинков не хотела видеть рядом с собой того, кто не смог самостоятельно найти дорогу к новой инкарнации.

Она смотрела, и ее глаза сияли. На эластичной поверхности кокона выпирали и исчезали бугры, по мере того как Итан пытался пробить ее то кулаком, то коленом. Еще две конечности с силой растянули кожицу кокона. Сердце Керриган затрепетало. Значит, как и у нее, у него будет что-то новое. Это хорошо.

Острый коготь пронзил кокон и заблестел в тусклом свете. Он был похож на лезвие, но не такое, какими обладала она – ее когти, выросты, шипы были клинообразными. Этот выглядел как серп или крюк – мужественное противопоставление ее более женственным клинкам. Широкий рот Керриган изогнулся в хищной улыбке.

Смертельно острое лезвие прорезало кокон сверху вниз практически по всей длине. За края разреза с нечеловеческой силой ухватились руки – темно-зеленые и мощные, но лишенные когтей, подобных тем, что украшали ее собственные пальцы. Две другие конечности – не совсем руки, а скорее серповидные косы гидралисков – сложились вместе, будто в молитвенном жесте. Итак, у ее творения нет крыльев, но есть дополнительные конечности – острые, смертоносные и готовые убивать ради королевы. Из кокона высунулась голова, гладкая и скользкая, как у дельфина. Итан запрокинул голову и открыл рот. На мгновение она подумала, что он собирается криком оповестить Вселенную о своем рождении, но вместо того он закашлялся, выплевывая липкую светящуюся зеленую жидкость.

Затем террозерг сделал вдох и закричал. Керриган улыбнулась. Все в нем доставляло ей удовольствие: цвет кожи, который был скорее коричнево-зеленым, чем серо-зеленым, как у нее; форма тела, складная и гармоничная; конечности, которые не составляли конкуренции ее изящным костяным крыльям, но восхитительно сочетались с ними. Прекрасен… Он был прекрасен. Она сделала хороший выбор и мастерски поработала с его генетикой.

Итан открыл глаза мерцающего зеленого оттенка и оглядел свое новое тело. Керриган наблюдала, улыбаясь все шире и шире, как ее дитя-консорт знакомится сам с собой. Он провел пальцами по гладкой плотной коже, повернул голову, чтобы изучить серповидные конечности, выросшие под основными руками, и вышел из кокона. По полу разлилась жидкость, когда-то питательная, но теперь ненужная. Итан поднял голову и увидел королеву. Он стал выше, чем раньше – и даже выше самой Керриган. Но лишь чуть-чуть. Похоже, он испугался, увидев ее, и нахмурился.

– Ты… Ты одна из тех, кто сделал это.

Это было утверждение, а не вопрос. Содержание фразы не удивило ее, а вот его голос оказался поразительным. Трансформация ничуть не затронула голосовые связки Итана Стюарта. Его голос был совершенно и полностью человеческим, несмотря на то что человеком он, очевидно, уже не являлся. Керриган наслаждалась мягкой глубиной его тона.

– Да, – сказала она гулким сильным голосом, измененным ее собственной трансформацией. – Я Керриган, Королева Клинков. Я создала тебя, чтобы ты служил мне и был моим соратником.

Керриган на мгновение коснулась его разума, позволяя ощутить лишь крошечную толику ее ментальной силы. Она не удивилась, обнаружив, что разум Итана порядком искажен безумием. Так действуют пси-экраны.

Она уже касалась раньше разумов безумцев – когда была человеком, когда была слабой – и такие контакты вызывали у нее отвращение. Травмировали ее. Теперь же, в этом теле, она находила подобное увлекательным. Частично мозг Итана непоправимо разрушен, но оставалось достаточно, чтобы она могла управлять им и контролировать его. Керриган избавилась бы от него в мгновение ока, окажись вдруг, что он бесполезен, и это она тоже дала ему понять.

Итан задумчиво смотрел на нее, и его серповидные руки то складывались, то расправлялись. На мгновение Королева Клинков ощутила намек на возможное сопротивление.

Керриган мысленно продемонстрировала, как именно избавилась бы от него.

Гнев сменился весельем, а затем уважением.

Она медленно подошла к нему, припоминая, как использовать все преимущества собственного тела, и он окинул ее взглядом. Она знала, что Итан счел ее прекрасной. Керриган остановилась рядом с ним на расстоянии единственного вдоха и протянула руку, чтобы коснуться его лица когтем указательного пальца.

– Ты желал превосходства, – прошептала она. – Ты жаждал власти. Твое тело куда совершеннее, чем тело любого человеческого мужчины, и, если ты будешь служить мне хорошо и преданно, я наделю тебя такой силой, какая не снилась тебе даже в самых безумных сновидениях.

– Должен предупредить тебя, что мои сновидения, – сказал Итан все тем же глубоким бархатистым голосом, – могут действительно оказаться очень даже безумными.

Керриган улыбнулась.

– Знаю. Я исследовала твой разум. Может быть, мне стоит выразиться иначе. Ты будешь служить мне – или умрешь.

Она почувствовала лишь мимолетную вспышку страха. Доверие к ней пришло в тот же момент, когда он понял ее.

– Моя жизнь принадлежит тебе. Что мне необходимо сделать в первую очередь, моя королева?

Керриган довольно улыбнулась.

– Расскажи мне все, что знаешь о профессоре Джейкобе Рэмзи.

* * *

Что-то пошло не так.

Джейк подозревал это, но позволил Замаре и ее своеобразной… логике успокоить себя. Но теперь прошло уже два дня, как они должны были встретиться с Розмари, и он обезумел от тревоги.

– Не надо было отпускать ее туда одну, – уже в который раз повторил он.

Группа возвращалась к ведущему в подземелья провалу, где в последний раз видели девушку. Тогда Розмари уверенной походкой ушла во тьму с усмешкой на губах. Джейк боялся, что никогда больше не увидит ее.

«Джейкоб, – мягко произнес в его разуме Ладраникс, – другого выбора не было. Мы обязаны попасть в эти залы – Замара дала понять это весьма ясно. Мы должны узнать, безопасно ли там. Розмари обладает в вещах такого рода самым богатым опытом».

По крайней мере, протосс не использовал прошедшее время, говоря о ней. Джейк обхватил лицо руками и потер ноющие виски. Похоже, частота головных болей возрастала, и они превращались из периодических в хронические. Его тревогу дополняло также и то, что они рисковали раскрыть себя. На самом деле им очень повезло, что этого не случилось до сих пор. Джейк знал, что скоро протоссы совершенно потеряют надежду. Приходить сюда каждую ночь – как они уже приходили дважды – слишком рискованно.

И тогда они оставят Розмари на милость судьбы.

Джейк всегда находил эту девушку привлекательной. Их взаимоотношения начались с легкого противостояния. Затем, когда Розмари выдала и его самого, и всю археологическую команду Валериану, Джейк стал презирать ее. Со временем он, хоть и нехотя, проникся к наемной убийце уважением, а когда коснулся ее разума в том переживании, которое стало для людей чем-то наиболее близким к Кхале, его потрясла сила воли и исключительная отвага этой девушки. Он знал, что после такого не сможет ненавидеть ее, что бы Розмари ни совершила. С этого момента она стала достойной доверия. А теперь, когда девушка могла быть уже мертва из-за того, во что он втянул ее, Джейк понял, что испытывает к ней слишком сильное чувство. В потаенных уголках его разума уже крутилось слово, начинающееся на букву «Л», и это было вовсе не слово «лицемерка».

– Да, вполне возможно, что ты влюбляешься в нее, – согласилась Замара, когда Джейк практически выпрыгнул из корабля и поспешил к входу.

Джейк скривился.

– Я старался не думать о таком.

– Ты едва ли не кричишь об этом, Джейкоб, – без тени недоброжелательности сказала она. – Я тоже надеюсь, что Розмари Даль цела и невредима. Но, если это не так, ты должен понять, что она пожертвовала своей жизнью ради чего-то очень важного.

Его охватила ярость, подпитанная тревогой, чувством вины и теперь уже непрекращающейся головной болью.

– Черт возьми, Замара, ты только и делаешь, что намекаешь и намекаешь, и никогда ничего не рассказываешь! Я бы, может быть, чувствовал то же самое, если бы знал, что за…

– Джейкоб. Она приближается.

Джейк тоже ощутил присутствие Розмари и ментально дотянулся до нее.

– Розмари, ты цела?

– Я же предупреждала: держись от моих мыслей подальше. И да, я жива и здорова. Сейчас буду здесь.

Уже вслух Джейк рассмеялся. Да, если она сейчас обеспокоена лишь тем, что кто-то залез к ней в голову, то волноваться точно не о чем. Его переполнило чувство облегчения. Он помчался к Розмари, перепрыгивая через ступеньки, и на полпути едва не столкнулся с ней.

– Привет, – сбивчиво сказал он. – Мы беспокоились о тебе.

Розмари выглядела уставшей, и только.

– Да, некоторое время я и сама за себя беспокоилась, – пояснила она, пока они поднимались по лестнице. – Рация перестала ловить сигнал почти сразу же, стоило мне проникнуть внутрь. Я пробовала связаться с вами, но ничего не вышло.

– Мы тоже пробовали связаться с тобой, – сказал Джейк. – И когда ничего не услышали в ответ… я начал волноваться.

Розмари метнула в его сторону недовольный взгляд и раздраженно вздохнула.

– Просто поразительная вера в мои способности. Я прекрасно справилась.

– Тогда почему ты не возвращалась так долго, целых две ночи? – поинтересовался он, слегка уязвленный тем, что его забота встретила подобное пренебрежение.

– Меня отрезали от входа. Целая куча талдаримов пришла в залы и надолго там засела. Понятия не имею, что они делали, но мне пришлось на некоторое время затаиться в туннелях. Когда все ушли, я продолжила разведку.

Они выбрались на поверхность, и Розмари направилась прямиком к кораблю.

«Что ты узнала?» – спросил Ладраникс.

Девушка не стала отвечать; вместо объяснений она юркнула в корабль и села в одно из кресел. Ладраникс не давил на нее, но Джейк, терзаемый любопытством, не смог сдержаться:

– Розмари?

Она вздохнула и скрестила руки на груди.

– Это место охраняется. И весьма хорошо. Не знаю, понимают ли они сами, что защищают, но проникнуть туда без боя не выйдет. Без очень серьезного боя.

Она говорила, не поднимая взгляда, а затем посмотрела на Джейка.

– Есть еще какой-нибудь способ, с помощью которого Замара может вытащить нас отсюда?

– Чтобы покинуть этот мир, мне не нужен доступ в глубины подземелья, – сказала Джейку Замара. – Ты знаешь это. У меня совершенно другая причина.

– Та самая, которой ты не собираешься поделиться со мной, – подумал Джейк. Он был раздражен и безропотен одновременно, но не мог сказать, была ли причиной тому Замара или Розмари.

– Верно. Но ты должен понимать, Джейкоб, что это вопрос жизненной важности. То, что находится в этих пещерах, так же важно для меня, как и возвращение функциональности вратам искривления.

Ее мысли, без сомнений, были полны искренности, и все же в них сквозило ощущение крайней необходимости. Джейк слегка скривился.

– Ну хорошо… Но что мы будем делать теперь?

– Я… не знаю. Мы должны подробнее расспросить Розмари. Мне… тебе совершенно необходимо проникнуть в подземелья как можно скорее.

– Мы поговорим с ней, но не раньше, чем ей будет предоставлена возможность отдохнуть, – сказал Джейк, удивившись силе этой мысли.

– Согласна, – неожиданно ответила Замара. – Если, как она сказала, ей пришлось прятаться, то сейчас она утомлена. Она хорошо обучена и за время сна не забудет детали. Отдых может лишь обострить ее память.

– Здесь найдется еда или питье? – спросила Розмари, подавив зевок. Девушка откинула голову на спинку кресла, мгновенно закрыв глаза. На ее веках просвечивали голубые венки, а под глазами залегли тени. «Она определенно выглядит уставшей, – подумал Джейк. – Уставшей и болезненно хрупкой». Неожиданно он ощутил непреодолимое желание обнять Ре-Ми и сделать так, чтобы она положила голову ему на грудь на время сна. Он покраснел, зная, что Замара читает его мысли, и задумался, прочли ли их и другие протоссы.

– Замара, почему ты так торопишься туда? Я к чему: не то чтобы я стремился стать зерговской закуской раньше остальных, да и на веселые игры в парке все это не смахивает, но разве что-то изменилось?

– Тебе не о чем беспокоиться, Джейкоб. У меня все под контролем. Но я должна попасть туда, и как можно скорее.

Ладраникс сделал жест рукой, и, когда корабль поднялся в воздух, людям передали несколько фруктов саммуро. Джейк слегка толкнул Розмари локтем, и она вздрогнула. Он понял, что девушка на короткое время отключилась.

– Воды нет, но есть сочный фрукт, – сказал Джейк.

Розмари устало улыбнулась и взяла предложенное, а затем поискала нож, чтобы вскрыть фрукт.

– Спасибо, – сказала она и, подняв глаза, на мгновение встретилась с ним взглядом. – Ты так добр ко мне, Джейк. Добрее, чем я ожидала, учитывая… ну, все.

Его сердце затрепетало, и он неловко улыбнулся ей.

Улыбка Розмари стала шире. А затем девушка переключила внимание на фрукт: быстро вскрыла его и сунула в рот дольку сочной фиолетовой мякоти.

– О боже, какой кайф! – сказала она. – У меня были пайки, но… ну, ты понимаешь.

Джейк понимал: не так уж много времени прошло с тех пор, как они вместе, пытались улизнуть из расставленной Валерианом сети. Они не ели ничего, кроме армейских сухпайков. Именно тогда он начал избавляться от недоверия и ненависти к Розмари и стал делиться тем, что переживал благодаря Замаре. К его удивлению, эти воспоминания вызвали у него легкую ностальгию.

Ре-Ми предложила ему дольку фрукта, сочащегося темно-фиолетовым соком, но он отмахнулся, радуясь ее наслаждению от саммуро больше, чем если бы ел сам. Тонкая дорожка фиолетовой жидкости стекла с уголка красиво изогнутых губ. Розмари стерла сок указательным пальцем и слизала с него капли. Джейк завороженно следил за ней.

– Будь с этим осторожнее, Джейкоб, – сказала Замара.

Но он знал – а значит, и она тоже, – что для любых предупреждений такого рода уже слишком поздно.