Розмари проснулась, но долго-долго не могла понять, что больше не спит. Ей казалось, что она все еще находится глубоко в кошмаре. Там была обжигающая боль, неутолимый голод, а также беспомощность – перед лицом не только других людей, но и своих собственных желаний. Затем она осознала, что боль настоящая. Ее тело затекло от долгого лежания в неестественном положении, а покрытые засохшей кровью ссадины на запястьях и лодыжках ныли.

– Вот дерьмо, – сказала Розмари и заглушила нарастающий страх раздражением от того, что умудрилась попасть в такую ситуацию.

Она лежала на холодном каменном полу. Запястья были связаны за спиной каким-то шнуром. Попытка шевельнуться показала, что ноги согнуты в коленях и тоже связаны, причем лодыжки привязаны к запястьям. Так что обездвижили ее очень эффективно. Резкая боль в мышцах говорила девушке о том, что в таком положении она уже давно. И находилась она не там, где на нее напали. Ее отнесли куда-то и бросили в тускло освещенную нишу где-то в огромном подземном городе. Розмари приподняла голову и осмотрелась. Рядом ли похитители, или она одна?

«Ты очнулась, – появился голос в ее голове. – Хорошо. Я опасался, что Алзадар нанес тебе непоправимый урон».

Итак, на один вопрос ответ получен. Ее похитители, в том числе и сбежавший к Сотворенным Алзадар, определенно рядом.

– Ну нам бы этого не хотелось, верно? – с задором ответила она. Бессмысленно планировать побег в окружении тех, кто может читать мысли. Блок, возведенный Замарой, не позволял талдаримам обнаружить ее, но защиту от глупости, из-за которой Розмари буквально налетела на врага, он не предусматривал. Кроме того, блокирующий экран на данный момент должен уже рассеяться. Так что, вероятнее всего, талдаримы уже знают все, что знает она. Розмари постаралась не думать об этом и поняла, что не может – прямо как в той старой избитой поговорке, что если кто-то скажет не думать о фиолетовом слоне, то перед твоим мысленным взглядом то и дело будет возникать бледно-лиловое толстокожее животное. И, разумеется, тут же она подумала о фиолетовом слоне. На короткий миг ее охватил приступ веселья, а заодно и удовлетворения от того, как озадачились похитители, когда перед ними появился нелепый образ.

– Лишь временный урон, с этим я справлюсь, – продолжила Розмари. – Вы не убили меня прямо на месте, а значит, вам что-то нужно.

Прохладные руки с длинными пальцами сомкнулись вокруг ее тела и перевернули так, чтобы пленница могла смотреть по сторонам. Ре-Ми прикусила губу, чтобы не закричать и не доставить им удовольствия узнать, насколько ей больно. А затем подумала, как это глупо: ведь они, без сомнений, и так всё знают. Боже, все эти штуки с чтением мыслей начинали безумно раздражать ее. Она постаралась сосредоточиться на гневе.

Розмари рассмотрела протоссов. Почти все они отошли, но двое остались стоять перед ней. В целом они выглядели довольно похожими на Шел-на Криас. Между двумя группами определенно не имелось особых различий. Между отдельными протоссами различия были – разный цвет кожи, от фиолетового до серого и голубого, разнообразные рисунки кожи и выросты на голове. Без сомнений, друг для друга они выглядели совершенно по-разному – так же как и все человеческие лица для людей индивидуальны. Но на взгляд Розмари Даль, все протоссы выглядели… как протоссы.

Похоже, подобные размышления оказались некстати. Глаза одного из них сузились и потемнели, он слегка напрягся. Розмари сочла, что именно это и был лидер талдаримов. Она даже смогла припомнить его имя – Феланис. Другой – Розмари предположила, что это Алзадар – оставался пугающе спокойным и глядел на нее немигающими глазами.

«Мы совершенно не такие, как Шел-на Криас! – взорвался Феланис. – Они непросвещенные глупцы, цепляющиеся за ущербное прошлое – за то самое прошлое, что привело нас к катастрофе. Когда-то, очень давно, нас уже покинули те, кому мы доверяли и кого любили. Но теперь случилось еще худшее! Собственный народ оставил нас!»

Сознание Розмари затопил шквал чужих мыслей, но они были словно лишены эмоциональной окраски – возможно, эти протоссы держали свои чувства под жестким контролем. Розмари и этому была рада: ее разум едва выдерживал даже «просто мысли».

Феланис принялся расхаживать по залу. Алзадар глядел на нее с почти что неестественным спокойствием. Розмари с вызовом смотрела на него в ответ.

«Нашим единственным утешением может быть лишь то, что все бежавшие с Айура, сейчас, скорее всего, мертвы, – произнес Феланис. – Темным тамплиерам нельзя доверять. Лишь мы – талдаримы, Сотворенные – выживем. Лишь нас сочли достойными приглашения сюда, в древние святилища нашего народа. Здесь Благодетель заботится о нас. Он дарит безопасность и единство и учит защищаться от зергов».

Раздался мысленный шепот одобрения. Розмари оглянулась, вспоминая теперь, что численность Сотворенных росла – тогда как Шел-на Криас постоянно теряли своих, и не только из-за нападений зергов, но и за счет дезертирства.

– Кстати о перебежчиках и покинутых: а кто из вас дезертиры? – спросила она.

Некоторые из них вскинули головы и посмотрели на нее.

«Терран, ты судишь о том, чего не понимаешь», – сказал кто-то. Розмари все еще с трудом отличала одного протосса от другого, но была совершенно уверена, что узнала одного из тех Шел-на Криас, кто спас ее, а затем покинул лагерь.

– Значит, ты, – бросила она в ответ.

Феланис небрежно махнул рукой.

«Мы тебя достаточно хорошо понимаем, – сказал он. – Как ты и предположила, мы прочли твои мысли».

– Тогда зачем вам сохранять мне жизнь, если вы знаете все, что знаю я?

Розмари попробовала шевельнуть руками и ногами, чтобы восстановить кровообращение, и едва не задохнулась от пронзившей тело боли.

«Феланис, это нелепо, – сказал один из протоссов. – Идея Алзадара не сработает. Она слишком сильно отличается от нас. Нам стоит предложить ее Благодетелю. Возможно, он найдет для нее подходящее применение. Или убить ее самим, а тело вышвырнуть наружу, чтобы на него наткнулись ее подлые сторонники».

«Тихо, – приказал Феланис. – Если план не сработает, будет достаточно времени, чтобы предложить ее Зава-тору».

Он вновь посмотрел на Розмари мерцающими синими глазами.

«Мы сохранили тебе жизнь потому, что они доверяют тебе. В частности, другой терран».

Розмари пробрал смех.

– Вы хотите, чтобы я на вас шпионила?

«Это в твоих интересах, человек».

– И как, черт возьми, ты это понял? Ах да, ответ очевиден, – Розмари подумала о том, как было бы неплохо, если бы ее руки и ноги были свободными.

Феланис прикрыл глаза и запрокинул голову. Смех, сухой, словно шорох листьев, гонимых ветром по мертвой земле, заполнил ее голову.

«Разве очевидного недостаточно?»

Он загнал ее в угол. Лишь раз в жизни Розмари была по-настоящему кому-то предана. И это был Итан Стюарт, которого она – как теперь понимала – любила. Розмари нахмурилась. Она становилась сентиментальной. Та ментальная штука, которую Джейк проделал с ней и другими, явно выбила ее из колеи. Либо все дело в невыносимой боли. Сложно сказать наверняка. Было совершенно ясно, что случится, если она не станет сотрудничать. Она будет служить этому Благодетелю, кем бы он ни был, или ей перережут горло и выбросят, словно протухший мусор. И все же…

– Замара – Хранитель. Я думала, даже Сотворенные уважают такие вещи.

«Когда-то это было так. Но теперь ее наследие ничего не значит для нас. Теперь имеет значение лишь наше будущее, лишь то, что может дать нам Зава-тор. Твои действия, как и цели Замары, Джейка и Ладраникса, противоречат его желаниям. Ты не можешь войти в залы. Мы не допустим, чтобы это случилось. И… Зава-тор желает получить Хранителя».

– И с моей помощью вы хотите заманить к нему Замару? Послушай, дружище, если ты прочитал мои мысли так хорошо, как думаешь, в одном ты должен быть чертовски уверен: я хочу убраться с этой разоренной планеты. Замара говорит, что может устроить это. Так что я не собираюсь предавать ее.

С людьми она попыталась бы блефовать, но с протоссами это не имело никакого смысла. Она была недостаточно обучена ментальным практикам, чтобы пытаться надуть того, кто читает мысли.

«Возможно, Замара лжет».

– Замара не связывала меня, как дикого зверя, и не подвергала ментальным пыткам. Угадайте, кому я буду доверять в первую очередь.

Феланис и Алзадар посмотрели друг на друга.

«Тогда у тебя нет выбора», – произнес Феланис.

Алзадар пропал в сумраке, затем вернулся с большим сосудом. Раздался мысленный шепот, и все протоссы жадно подались вперед. Несмотря на боль в суставах, Розмари ощутила укол любопытства. Что там такого в этой банке?

«Ты станешь одной из нас. Наше дело станет твоим делом. Наши цели станут твоими целями. Это честь для тебя, Розмари Даль».

На мгновение Розмари охватило непреодолимое желание слепо сопротивляться, словно обезумевшее животное. Она поборола его усилием воли, которую развила за годы тренировок. Но унять бешено колотящееся сердце она не могла.

Алзадар покачал головой и впервые заговорил. Его мысленный голос был властным и полным самообладания. Голос того, кто превосходно дисциплинирован и не испытывает необходимости кричать или приходить в ярость, как Феланис. Голос того, кто мог ничего не говорить, пока не сочтет нужным.

«Нет, братья и сестры мои, наше время еще не пришло. Это ради блага нашего гостя».

Алдазар в своем развевающемся длинном и изорванном одеянии шагнул к Розмари и сдвинул крышку сосуда.

До отвращения сладкий запах защекотал ноздри девушки, и она отчаянно закашлялась. Движение вызвало резкую боль в скрученных конечностях, и кашель сорвался в пронзительный крик. Тело мгновенно покрылось потом. Розмари приоткрыла глаза и увидела, что находится в банке. То была своего рода мазь темно-золотого цвета. И пока Розмари смотрела на нее, Алзадар длинными пальцами зачерпнул чуть-чуть этой мази и наклонился к девушке.

Розмари не умела читать мысли, но ей и не нужно было, чтобы где-то в глубине души понять: если эта мило выглядящая дрянь коснется ее, будет настоящая беда. Теряя сознание от ослепляющей боли, что пронзала при каждом движении, Розмари попробовала отползти. Это было бессмысленно и глупо, но с инстинктом самосохранения она ничего не могла сделать, точно так же как не могла заставить сердце прекратить биться.

«Держите ее», – абсолютно бесстрастно приказал Алзадар.

Холодные пальцы тут же сомкнулись на плечах, руках, запястьях и ногах, словно кандалы.

– Нет! – отчаянно крича, Розмари попыталась вырваться. Ярость и безотчетный ужас придали ей сил. Но хрупкость вцепившихся в нее рук оказалась обманчивой, и попытки вырваться были тщетны. Протоссы без труда перевернули ее на живот. Новая волна боли нахлынула с такой силой, что Розмари едва не потеряла сознание. Алзадар склонился к ней и нанес вещество сначала на внутреннюю сторону запястий пленницы, а затем, схватив девушку за волосы и запрокинув голову, растер мазь по ее горлу.

У Розмари появилась нелепая мысль, что на те же места она наносит духи – на шею и запястья: точки, где прослеживается пульс. Безумный смех поднялся внутри нее, но она подавила его. Мазь слегка согревала кожу. Успокаивала. Приносила удовольствие.

– Нет! – вновь закричала Розмари и вложила в этот крик всю силу воли.

Она видела, что протоссы вздрогнули от испуга, но было уже поздно. Причем поздно стало давно, еще в тот самый момент, когда она сделала первый шаг в эту адскую яму. За долю секунды Розмари поняла, что происходит, и все ее существо воспротивилось этому. Она не хотела вновь становиться такой – рабским, жадным, пойманным в ловушку созданием. Она не хотела удовольствия, умиротворения, покоя, поскольку знала, что это ложь. Что довольно скоро – очень скоро – все закончится, и ей потребуется еще. Она должна будет получить еще. И сделает ради этого все самое немыслимое и унизительное.

Затем все ее сопротивление, страх, неприятие исчезли. Растаяла даже боль в связанных и вывернутых конечностях. Голова Розмари безвольно упала, и она закрыла глаза, чуть ли не мурлыча от удовольствия.

«Ты был прав, Алзадар, – сказал Феланис. – Дар Зава-тора действует и на терранов».

«Именно она особенно восприимчива. Но верно: кожа терранов функционирует схожим с нашей образом. Даже при том, что она более примитивна. „Солнечная капля” коснулась этой женщины. Мы можем освободить ее. Теперь она наша».

Чьи-то руки снова коснулись Розмари, поддерживая ее, пока другие протоссы разрезали путы. На шею и запястья нанесли еще дарующего удовольствие бальзама, и на этот раз Розмари Даль, жаждущая большего блаженства, помогала им, собственными руками втирая в кожу умиротворяющее скользкое вещество. Она издала мягкий, расслабленный вздох.

«Солнечная капля». Ей понравилось название.

* * *

Розмари закричала.

В течение нескольких бесконечных, расплывчатых, затуманенных часов – она понятия не имела, сколько времени прошло – девушка ни о чем не беспокоилась. Она приходила в себя и вновь проваливалась в забытье. Видения были мягкими и сладкими, как и реальность, а нанесенная на кожу «Солнечная капля» тем временем отравляла организм. Около часа назад все стало исчезать; эйфория уменьшалась капля за каплей, пока не трансформировалась в недомогание. Затем пришла боль, а вслед за ней – разрывающая на части и ужасающе знакомая агония ломки.

Чем бы протоссы ни занимались помимо похищения незнакомцев и распространения наркотиков, теперь они явно вернулись к обычной жизни. С ней остался лишь Алзадар. Спокойным, полным самообладания мысленным голосом он рассказывал о Благодетеле, пока Розмари в экстазе бормотала о чем-то. Когда же эйфория шла на убыль, протосс хранил едва ли не торжествующее молчание. Розмари знала, что ему известно, как сильно она жаждет очередной дозы.

Дрожа, девушка сжалась в углу и попыталась отыскать хоть толику не размазанной по коже «Солнечной капли». Но увы – все исчезло, давным-давно впиталось. Кожа покрылась мурашками, и Розмари подавила новую волну дурноты. Даже на пике страданий она задумалась, как может чувствовать тошноту, если в ее желудке совершенно ничего не осталось.

«Скажи мне, что хочешь еще, и получишь то, чего жаждешь, Розмари Даль, – сказал Алзадар, и это звучало безгранично разумно. – Прямо сейчас. Мне нужно лишь услышать это. Твой разум кричит об этом. Просто сделай выбор. Сформулируй это, и твоя агония исчезнет».

Розмари закрыла глаза, из которых непрерывно текли слезы. Она вдавила себя в стену, прижавшись горячим лицом к прохладному округлому камню. Ей не хотелось доставлять ублюдку удовольствие мольбами о новой дозе. Кроме того, если талдаримам она нужна в адекватном состоянии, рано или поздно они дадут ей наркотик. Им придется.

«Верно, – сказал Алзадар. – Но это случится не сразу. Как долго ты сможешь оказывать сопротивление? Твои страдания закончатся, стоит тебе произнести лишь одно слово. Я завидовал твоему экстазу, но сейчас завидовать нечему. Ты совершенно уверена, что не хочешь еще?»

О, боже, она хотела. Хотела больше, чем чего-либо в жизни. Розмари закрыла глаза, и лишь предельным усилием воли заставила себя замолчать еще на час.

В конечном счете, как она и предполагала, Алзадар нанес еще мази, и на некоторое время Розмари окунулась в наслаждение. Он покормил ее и дал воды. В одурманенном состоянии девушка поела и попила.

Цикл начался снова. Пришла боль, глубокая и пронзительная, еще сильнее, чем раньше. Сначала едва ощутимая, она нарастала, и на этот раз Розмари не скрывала рыданий.

«Скажи мне, что хочешь еще, и я дам тебе это».

Алзадар встал, беззвучно подошел и склонился к ней. Его лицо, лишенное рта, было лишь в нескольких сантиметрах от Розмари.

«Я прослежу, чтобы тебя очистили от грязи, предоставили мягкую постель, а на твою жаждущую кожу нанесли еще „Солнечной капли”. Лишь попроси, и все будет сделано».

Розмари повернулась к бывшему тамплиеру и посмотрела в его бледно-голубые глаза.

«Провались ты в ад», – вот что она хотела сказать. Вот что она желала сказать более всего.

Но с ее пересохших потрескавшихся губ слетело другое:

– Пожалуйста… Дай мне еще. Я сделаю все, что ты хочешь.

Алзадар довольно кивнул. Он наполнил ладони спасительной мазью и стал водить ими по протянутым запястьям Розмари, будто наглаживая любимого питомца. И как только боль схлынула, как только появилось чувство спокойствия, Розмари ощутила презрение к себе. Она знала, что упала на самое дно.