Тьма сгущалась по мере того, как Розмари незримой тенью уверенно продвигалась вниз. Она отлично подготовилась: избежать встречи с проблемными талдаримами помогут инфракрасные очки и СВИН. По крайней мере, она на это надеялась.

На самом деле Розмари была даже рада оказаться там, где вообще нет протоссов. Шел-на Криас или талдаримы – для нее не имело значения, она чувствовала дискомфорт, даже просто находясь среди них. Ей не нравилась мысль о том, что Замара поковырялась у нее в мозгу, но все остальное в их маленьком плане совершенно ее устраивало.

Приятно было снова полагаться лишь на себя. Когда Розмари действовала самостоятельно, она была словно рыба в воде. Также ей хорошо удавалась роль руководителя обученной команды, состоящей из доверенных людей. А вот новая роль, к которой Розмари поневоле пришлось привыкать, – сопровождающий в некой эпической «миссии», о которой Замара даже Джейку не желала рассказывать – вовсе не вызывала у нее ощущения комфорта.

И все же… отчасти она наслаждалась происходящим. Розмари думала об этом, осторожно спускаясь вниз. Ей пришлось несладко, когда она поняла, что Итан собирался передать ее в руки Валериана. Но она пережила это и очень порадовалась, проделав дыру в груди бывшего любовника. Да и дальнейшие события подбросили немало адреналина. По правде говоря, какого-то особенного интереса Розмари во всем этом поначалу не имела, но Джейк и протосс внутри него определенно не могли обойтись без нее. Она помогла профессору сбежать с «Серого тигра», не дожидаясь, пока за ними придет освобожденный Джейком психопат и решит отобедать ими. Она доставила Джейка к Итану, что казалось спасением, затем помогла бежать оттуда – уже ради настоящего спасения. А когда Джейк сотворил нечто – она так и не поняла, что именно – вроде терранской версии Кхалы, чтобы дать им возможность удрать от Валериана в последнюю минуту, именно Розмари после экстренного прыжка подлатала корабль.

И теперь, когда им потребовался тот, кто может разведать ситуацию и убедиться, что опасности нет, они обратились к единственному человеку, который точно не облажается. К Розмари Даль.

Но и дурой она не была и прекрасно понимала: если потребуется, ею пожертвуют в первую очередь. Девушку это вовсе не смущало. Она давно подметила, что мало кому нравится, и совершенно не волновалась по этому поводу. По крайней мере… до недавних пор. В последнее время, как ни странно, она заметила, что наслаждается моментами, когда они с Джейком находят общий язык. Однако ни он, ни Замара, ни кто-либо из других протоссов не доверял Розмари, и она понимала, почему. Тем не менее у них у всех была одна цель – убраться с зараженной планеты. Так что хотя бы в этом они могли полностью рассчитывать на нее, и лишь это имело значение.

Розмари постаралась вспомнить все, что Джейк рассказывал об этих пещерах. Как он и говорил, в начале спуска стены были гладкими. Но как только естественный свет померк, появились вкрапления мерцающих кристаллов, которые давали пусть тусклое, но вполне сносное освещение. Розмари заметила, что чем глубже спускалась, тем сильнее менялась текстура стен; краем глаза она отмечала, какие цвета появлялись перед ней в слабом свете сияющих кристаллов – черные, серебряные и серые оттенки, перемежающиеся похожими на вены нитями чего-то неясного.

По мере того как Розмари спускалась глубже под землю, температура падала. В какой-то момент девушка остановилась и прислушалась. Теперь ей удалось различить тихий пульсирующий звук. Она улыбнулась: как Джейк и говорил, звук напоминал биение сердца. Неудивительно, что Темлаа и Савассан испугались, услышав его.

Лестница повернула, и неожиданно Розмари обнаружила, что смотрит во тьму. Здесь кристаллов, освещающих путь, уже не было. Она ощущала потоки воздуха над головой и понимала, что где-то впереди располагается огромная пещера.

Розмари спустилась на последнюю ступень, вытащила СВИН и проверила, нет ли поблизости живых существ. Никого. Отлично. Судя по тому, что сказал Джейк, стоит ей войти в подземный зал, как появится свет, а значит, она во всех смыслах объявит о своем присутствии. Розмари сунула СВИН в карман и шагнула вперед.

И действительно, появился свет: мягкий, белый, сияющий, он отличался от приглушенного мерцания, которое сопровождало ее по дороге сюда. Громадный зал, что открылся взгляду, оказался еще больше, чем она представляла. Розмари оглядела его практичным взглядом: плоский, определенно искусственно выровненный пол, потолок, инкрустированный кристаллами, которые обеспечивали свет. Все отлично сохранилось.

Для Джейка это был бы настоящий праздник.

Взгляд Розмари упал на прямоугольник самоцветов на каменной колонне. Она знала, что если коснется их в порядке «золотого сечения», которым так восхищался Джейк, то в дальней стене появится дверь. Давным-давно, когда Темлаа сделал так, выдвинулась платформа, на которой лежали тела шести мумифицированных протоссов. Это зрелище вызвало у бедного Темлаа приступ паники. Розмари отстраненно подумала, на месте ли они. Впрочем, особенного любопытства по этому поводу девушка не испытывала – она здесь, чтобы узнать, насколько далеко в залы пробрались талдаримы.

Розмари сверилась с картой и кивнула: как Джейк и нарисовал, в стенах было пять овальных проемов, которые вели в пяти различных направлениях. Она коснулась на карте пальцем той двери, которую Темлаа выбрал как наиболее соответствующую соотношению «золотого сечения», и уже шагнула вперед, как вдруг остановилась. На ее лице появилась улыбка.

На стене рядом с дверью девушка заметила небольшую черную отметину.

Розмари ощутила невольную дрожь, когда подняла руку, чтобы коснуться отметки, сделанной Темлаа более двух тысяч лет назад. В этом месте, где ни погодные явления, ни вода, ни ветер, ни человек, ни протосс не могли стереть ее, угольная метка сохранилась в первозданном виде. Розмари ощутила приступ сожаления, что первой ее увидела она, а не Джейк. Но отбросив несвойственную ей сентиментальность, девушка уверенно шагнула в коридор.

Подземный лабиринт был куда обширнее, чем казалось. Удастся ли ей добраться до той пещеры, что они искали? Розмари пожалела, что в ее распоряжении нет «Стервятника». Но в то же время пешком идти спокойнее. Если она не сможет пробраться достаточно далеко в течение двадцати четырех часов и разведать что-то полезное, ей придется вернуться. Но пока все шло по плану. Ладраникс заверил ее, что ни протоссы, ни зерги не следили за ними, и она верила ему. Пусть талдаримы и умели скрывать мысли, вот только СВИН работал по старой действенной терранской технологии, отмечая любое присутствие маленькими красными точками на небольшом высокоточном дисплее. И пока что Розмари не заметила ни одной. Пока что.

Не в первый раз она задумалась: а что, если ее тоже видят, раз она может? И ей уже случалось задать такой вопрос. Существует ли у протоссов подобная СВИНу технология, которая смогла бы засечь ее в пещерах? Ладраникс заверил, что необходимости в подобном не было – по крайней мере, не для близких расстояний.

«Как тебе известно, мы можем чувствовать присутствие друг друга», – смущенно пояснил он.

– Да, но ты также сказал, что эти ребята закрывали от тебя свои мысли. И похоже, протоссы умеют делать нечто подобное уже давно, – ответила Розмари.

«Верно, – признал Ладраникс. – Но только не для того, чтобы скрываться друг от друга: лишь от чужих. В некотором смысле мы все касаемся друг друга в Кхале».

Джейк слегка встревожился и поддержал Розмари:

– Когда я переживал воспоминания Темлаа, именно так они выслеживали друг друга. Нападающие могли скрыть свои мысли и свое присутствие.

– А теперь все повторяется вновь, – сказала девушка. – Вы возвращаетесь туда, откуда начали.

– Розмари… – предупреждающе начал Джейк, но Ладраникс поднял руку:

«Она права. Теперь, поскольку наш мир пал, мы вновь обратились друг против друга. Или, вернее, талдаримы обратились против нас. Мы скрываем свои мысли, чтобы защититься, ибо они будут нападать. Но это случилось лишь недавно. До отключения врат искривления не было необходимости скрываться друг от друга. А следовательно, не было создано никаких технологий, чтобы преодолеть подобное препятствие».

Это убедило Розмари. Она была очень практичной девушкой, и все это звучало, на ее взгляд, довольно разумно.

Но ее путь лежал в подземелья, судя по всему, битком набитые древними технологиями – продвинутыми и в то же время забытыми. Если талдаримы прожили там достаточно долго, – а, похоже, так оно и было – не могли ли они открыть некоторые из тайн зел-нага? Казалось, этот вопрос заботил лишь ее.

Ну что же, размышляла Розмари, медленно продвигаясь к сердцу подземелья, возможно, это потому, что лишь она рискует здесь свей задницей.

Розмари шла, постоянно сверяясь с картой и СВИНом, чтобы не заблудиться или не обзавестись нежелательными попутчиками, и чувствовала все большую благодарность за карту. Бродить здесь, полагаясь лишь на интуицию, было бы слишком опасно. Джейк говорил, что это место огромно, но она и представить не могла, насколько.

Через несколько часов девушка присела и перекусила фруктами, запив их водой. Короткая передышка. Сон в планы не входил, да и рисковать настолько Розмари не собиралась. К тому же за свою жизнь ей уже не раз доводилось бодрствовать в течение суток, а то и не одних.

Негромкий звук, глубокий, похожий на сердцебиение, также служил Розмари ориентиром. Она знала, что идет верной дорогой, потому что с каждым поворотом, который выбирала, с каждым коридором, что вел все глубже внутрь, звук усиливался. Звук и отметки, сделанные тем протоссом, чьи воспоминания теперь хранились в мозгу Джейка, вели ее.

Розмари была слегка зла на Темлаа. По воспоминаниям Джейка, ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до помещения с кристаллом. Может быть, профессор не обладал памятью о каждой секунде жизни каждого протосса. Черт, да она не помнит каждую секунду даже собственной жизни. Может быть, Джейк помнил только основные моменты. Или, может быть, протоссы двигались быстрее. Кроме того, Розмари шла не так, как Темлаа и Савассан. Она явно на верном пути, но чтобы добраться до того же самого места, у нее может уйти больше времени.

Так или иначе, Розмари знала, что прошло уже несколько долгих часов. Она надеялась, что находится неподалеку от той чертовой штуковины, что была так необходима Замаре.

* * *

Джейк старался не беспокоиться о Розмари, и у него совершенно не получалось. Он говорил себе, что девушка на порядок выносливее его и более чем способна справиться с любой ситуацией. Кроме того, она сообразительна и постарается избежать любых проблем. Слово «проблема» напомнило Джейку об Итане Стюарте, который так и звал Ре-Ми. Он вспомнил, каким видел Итана последний раз, и сказал себе, что Розмари, без всяких сомнений, прекрасно сумеет защитить себя, даже если привлечет внимание некоторых протоссов из числа этих Сотворенных.

– Если ее обнаружат… Как ты думаешь, талдаримы убьют ее? – спросил он Ладраникса после того, как они уже прилетели обратно в город.

Протосс задумался, и сердце Джейка ушло в пятки.

«Я не знаю, – сказал он, и Джейк знал, что тот говорит правду. – Мы бы не стали, но мы – не Сотворенные. Протоссы не убивают протоссов».

Окончание фразы осталось несказанным: «Но протоссы могут убить террана».

Джейк ничего не мог с собой поделать – он должен был знать. Он взял рацию и нажал большим пальцем на кнопку вызова. Устройства настроили так, чтобы не было ни звуковых, ни световых сигналов, понизив тем самым риск обнаружения. Рация будет лишь вибрировать, давая Розмари понять, что с ней пытаются связаться. Если опасности нет, то она ответит ему.

Но ответа не было.

– Джейкоб… Тебе не стоит строить догадки. К этому моменту с Розмари могло случиться множество разнообразных вещей. Возможно, сейчас она находится там, где пользоваться рацией опасно. Или устройство могло сломаться. Или, возможно, на него воздействуют скрытые под поверхностью технологии. Что угодно из этого может стать причиной того, что она не отвечает.

– Я знаю, – ответил он и устало потер голову: из-за тревоги она снова разболелась. – Но… Я буду беспокоиться о Розмари до тех пор, пока она не вернется. Таковы люди, Замара.

– И я наблюдаю за вами. Я знала, что, будучи Хранителем, многое могла бы испытать. Но я не ожидала, что в числе прочего окажусь внутри чужеродного тела и разума.

– Как на прогулке, да?

Ее мысленный голос звучал проникновенно и нежно:

– Похоже на… прогулку, как ты выразился, верно.

– Если бы я мог перестать волноваться за нее. Если бы я мог… Если бы мог перестать испытывать к ней чувства.

– Я не могу изменить этого, Джейкоб, но даже если и могла бы, не стала бы пытаться. Я уже потребовала и взяла от тебя достаточно. Я не заберу у тебя и это.

Неожиданно его словно ударило током. Он уже задумывался об этом раньше, но не позволял себе развивать мысль. Теперь же он решился.

– Хранители обладают всеми мыслями, чувствами и воспоминаниями всех протоссов, правильно?

– Совершенно верно.

– А поскольку я теперь Хранитель, – насколько им может быть человек – то все мои мысли, чувства и воспоминания… О боже.

– Они будут добавлены к целому. Все будущие поколения будут это помнить.

Джейк густо покраснел, и вовсе не от палящего солнца.

– Это не должно причинять тебе чрезмерные страдания. Будущие Хранители не станут исследовать такие простые и общие для всех вещи, как сексуальное влечение или мелочная ревность.

– Ну спасибо тебе, успокоила так успокоила.

– Если это как-то утешит тебя, Джейкоб, то, скорее всего, сохранятся моменты твоего героизма, самоотверженности и величия.

Джейк и правда почувствовал облегчение.

– Поскольку смягчить твою тревогу я не могу, может быть, у меня получится хотя бы отвлечь тебя. Тебе нужно узнать, что случилось с Адуном и отступниками-протоссами, которых со временем станут называть темными тамплиерами.

Замара была права – тревога не приведет ни к чему хорошему. До возвращения Розмари у него не было никакого способа узнать, что с ней происходит. «Это не займет много времени», – сказал он сам себе. Но пока он ждет, сможет узнать больше о протоссах и их истории, а это многого стоит.

* * *

Девушка предстала перед высшими тамплиерами – скованная так, словно представляла какую-то опасность для обученных воинов-протоссов в полной боевой экипировке. Вторая встреча с ней совершенно не убедила Джейка в том, что Конклав имел причины приговаривать ее к смертной казни. На этот раз он, как и другие тамплиеры, разделил с ней мысли, задал вопросы и выслушал ответы. Внутри него нарастала тревога. В то время как другие тамплиеры допрашивали девушку – ее имя было Рашжагал, – Адун следил и наблюдал за ними. В конечном итоге ее увели, и она по-прежнему держала голову гордо поднятой.

Адун обратился к товарищам-тамплиерам:

– Мы, тамплиеры, всегда подчинялись воле Конклава, ибо то, что они делали, всегда было правильным и служило нашей общей защите. Они хранят чистоту заветов Кхалы, которая была нашим спасением и остается им по сей день.

Джейк ничего не сказал, наблюдая за остальными тамплиерами, внимательно вслушиваясь в их мысли. Они тоже не вполне понимали, к чему ведет их лидер.

– Конклав обнаружил еретиков – таких, как Рашжагал. Его члены попросили нас выследить остальных и казнить, чтобы само их существование осталось тайной. Они боятся, что если распространятся слухи о существовании отвергших Кхалу, то это приведет к панике. А такая паника может отбросить нас в новую Эпоху Раздора.

Инстинктивный ужас был ответом каждого из них. Но Адун продолжил:

– Старейшины правы в том, что не хотят повторения этих зловещих времен. Они правы в том, что хотят для всех единства в Кхале.

Затем он поколебался, однако продолжил:

– Но… Протоссы не убивают протоссов. И если мы пойдем этим путем… то, возможно, именно это в конце концов и приведет к новой Эпохе Раздора. Вы говорили с Рашжагал. Мы найдем остальных, и мы поговорим с ними, прежде чем исполнить приговор. Я сердцем чувствую, что… Рашжагал не представляет угрозы. Я крайне тщательно расспросил ее. Она не желает переворота или разногласий. Она лишь хочет сохранить индивидуальность. Заслуживает ли она смерти за это?

Никто не ответил. Джейк почувствовал, как его терзают сомнения других, почувствовал, как тяжелым грузом на душе лежит его собственная нерешительность. Ему нравилась Рашжагал. Он восторгался ею. И Адун был прав. Она не представляла угрозы.

– Но она не единственная, – медленно сказал Джейк. – Другие могут думать иначе.

– То, что говорит мой старый друг Ветраас, верно, – ответил Адун. – И это то, что мы должны узнать, прежде чем повинуемся Конклаву. Или… прежде чем откажемся повиноваться.

Это заявление всколыхнуло собравшихся тамплиеров.

– Ты хочешь отказаться подчиниться прямому приказу Конклава?

– Я всегда подчинялся, – произнес Адун. И это была правда. – Подчинялся, потому что старейшины действовали неизменно мудро. Но они – не Кхас. Они хотят защитить нас, но также испытывают страх перед тем, что представляет Рашжагал. Я воин и я с гордостью сражаюсь за свой народ. За весь свой народ. Возможно, вы теперь тоже сочтете меня еретиком. Итак, кто здесь желает удостоиться чести убить юную Рашжагал?

Никто не ответил. Никто не хотел стать первым, кто пойдет по пути, откуда не будет возврата. Тем, кто прольет кровь одного из своих собратьев в первый раз с того момента, как Кхас принес им Кхалу и покончил с массовыми убийствами.

Адун медленно кивнул:

– Нужно узнать больше.

Джейк полагал, что еретики происходят в основном из одного или двух племен, но он ошибался. Согласно информации, полученной от Конклава, представители нескольких племен просто отказались соединиться в Кхале. А поскольку Кхала существовала постоянно и не требовала чьего-либо непосредственного вмешательства, то жить в этом состоянии единства с остальными действительно могло оказаться непросто. Но Джейк и Адун буквально питались богатством такого глубокого контакта – каждый день, по несколько раз это сокровенное, особое растворение позволяло им почувствовать себя обновленными и вдохновленными. Так же поступали и другие тамплиеры, и судьи, и многие из кхалаев.

Найти кого-либо через Кхалу было просто. Но теперь перед ними стояла иная задача: как найти того, кто никогда не приходил в это одухотворяющее место? Впрочем, Конклав уже составил список, после чего тамплиеры тихо, без громких заявлений, нашли и взяли под стражу каждого, чье имя было в нем указано. Каждый, кого они допрашивали, вселял все большее беспокойство в Джейка, Адуна и остальных тамплиеров. Как и Рашжагал, они были спокойны и рассудительны, а их аргументы… заслуживали внимания.

Но какое из возможных действий представляет собой следование Кхале – отказ от убийства протоссов, которые не таили угрозы в своих сердцах, или истребление тех, кто не желал столь глубокого слияния с другими?

Джейк был рад, что ответственность за это решение лежит не на нем, а на Адуне. И через несколько дней Адун созвал товарищей на встречу.

– Я принял решение, – тихо сказал он и взглянул по очереди на каждого из собратьев. – Я освобожу заключенных.

Облегчение, смешанное с тревогой, мгновенно всколыхнуло собравшихся, а Джейк озвучил то, о чем все они думали:

– Вершитель, хорошо, что на наших руках не будет их крови. Но я был там, когда ты получил свои приказы. Конклав верит, что в этом случае он прав, и будет настаивать на смерти этих… этих темных тамплиеров.

До этого Адун смотрел на свои руки. Теперь же он поднял мерцающие глаза на старого друга.

– У меня есть… одна идея.

* * *

Розмари решила, что пора рискнуть связаться с Джейком и остальными. Она практически уверилась, что не столкнется с кем-либо из талдаримов. Лабиринт залов был огромен, как Джейк и говорил. Настоящий подземный город, и опасные протоссы, скорее всего, обосновались в каком-то одном месте. Если до нынешнего момента эта территория была запретной, то, возможно, и они не решились зайти так глубоко. Розмари достала рацию и нажала кнопку.

– Эй, профессор, – тихо проговорила она.

Ответа не было. Она нахмурилась и проверила рацию. Устройство, без сомнений, работало, но что-то блокировало сигнал. Впрочем, это было предсказуемо. Розмари вздохнула, убрала рацию в небольшой рюкзак и продолжила путь.

Звук, похожий на биение сердца, усиливался. После долгого путешествия она почти добралась до цели. Девушка ускорила шаг, затем перешла на легкий бег – ей и в самом деле не терпелось взглянуть на то, о чем Джейк рассказывал с таким восторгом. Розмари слегка разозлилась на себя за это. Еще несколько коридоров, каждый из которых отмечен древней меткой Темлаа. Она рядом, совсем рядом, осталось…

Они появились перед ней, словно ожившие тени. Розмари резко остановилась, вскинула винтовку и тут же осознала, что протоссы окружили ее.

Псионная атака пронзила разум ледяным шипом, и Розмари осела на пол, не успев сделать ни одного выстрела.