Вода, которую им дали, была застоявшейся и теплой, но Джейк был рад и такой, так что тут же с жадностью напился. Он насквозь взмок в несвежей одежде – жар, поднимающийся от нагретых яростным солнцем руин города, был практически невыносим. Протоссы, по всей видимости, не обращали на это внимания, чего и стоило ожидать: их раса эволюционировала в этом тропическом мире солнца и влаги. Дискомфорт Джейка и Ре-Ми заметили, и после короткого обсуждения людей привели в укрытие из беспорядочно нагроможденного металла и чего-то, похожего на бетон, где они могли отдохнуть от жары. Место показалось Джейку знакомым. Допив воду из второго сосуда, он оглянулся: к нему подошел Ладраникс.

«Ты узнаешь это место?» – поинтересовался он.

– Почти. Но оно настолько разрушено, что я не могу понять, что это.

Джейк подошел к разбитому креслу и провел по нему рукой. Как и все остальное, что создавали протоссы, когда-то оно было прекрасным. Место вокруг тоже было красивым… и грандиозным. Джейк вспомнил, что видел что-то похожее на эту разрушенную башню с развалинами наверху громадного диска.

«В городе много мест, непригодных для жизни. Нам повезло найти укрытие в столь неповрежденном состоянии. Ты видишь перед собой руины того, что некогда было Цитаделью вершителей. Еще до Адуна здесь обитали предводители тамплиеров».

Внутри Джейка что-то перевернулось. На душераздирающую картину этих руин наложился образ Адуна, стоящего и смотрящего вниз, на Антиох. Возможно, он сидел в этом самом кресле. Джейк почувствовал, что его рука сжимает спинку, словно в попытке удержать прошлое.

«Нам нравится думать, что даже сейчас Адун каким-то образом охраняет нас», – осторожно сказал Ладраникс. Он коснулся сломанного кресла длинными пальцами, вновь приходя в себя после всплеска эмоций, и повернулся к Джейку.

«Я отправил наших лучших разведчиков на поиски пищи для вас, – сказал протосс. – Это не совсем безопасно, но мы гораздо лучше знаем, как избежать стычки с зергами, чем вы. Скоро наступит ночь. Несмотря на то, что температура упадет не так сильно, поднимется ветер. Возможно, вам станет прохладнее».

– Звучит прекрасно, – кивнула Розмари.

Ее лицо покрылось потом и раскраснелось от жары. Джейк вернулся в мыслях к их первой встрече – когда она выглядела такой спокойной и уверенной в себе под тенью «Серого тигра». Он подумал о том, насколько потрясающе она смотрелась при свечах в декадентском анклаве Итана – с идеально уложенными волосами, одетая в миниатюрное платье. Сейчас она была чумазой, потной, обожженной солнцем и пахла не так уж и приятно. Но все же выглядела более живой, более… человеческой и привлекательной… чем когда-либо ранее.

Он ощутил в голове легкое веселье и мысленно скривился. Каждая его мысль прочитывалась: голод, раздражение, слабость, страсть или скука, и это раздражало его. На мгновение он задумался: если эта «миссия» Замары увенчается успехом, и он действительно проживет достаточно долго, чтобы стать Хранителем, будут ли подобные его мысли доступны любому следующему Хранителю, который решит прочитать их. Это встревожило Джейка, и он поспешил переключиться.

– Пожалуйста, продолжай, Ладраникс. Что случилось после того, как врата были отключены?

Командир протоссов наклонил голову.

«Когда врата закрылись, мы потеряли надежду. Даже те из нас, кто прошел самое суровое обучение, ощутили ужасное чувство покинутости, когда осознали, что застряли здесь. Несмотря на то, что мы понимали причины, – оставшиеся должны принести себя в жертву, чтобы выжили все остальные, – удар осознания этого оказался весьма тяжелым. Большинство тамплиеров пало, отвлекая зергов, чтобы другие смогли убежать».

– Подожди… кто такие тамплиеры? – Розмари была озадачена.

Ладраникс повернулся к ней и посмотрел долгим взглядом. Этот разговор происходил только между ними, так что Джейк понятия не имел, что было сказано. Но через несколько секунд Розмари кивнула.

– Понятно. Кастовая система. Выглядит… не знаю… как неуместная нетерпимость для общества, в котором якобы все равны.

Джейк понял, что Ладраникс все обрисовал Ре-Ми лишь в общих чертах. Протоссы соблюдали ее границы и мысленно передавали лишь слова, не чувства.

– Система вовсе не столь нетерпима, как может показаться, Розмари, – вставил свое слово Рэмзи. – Протоссы не такие, как мы. Как я говорил тебе, до Кхалы они были разделены на племена. У каждого племени существуют определенные склонности… своя сила, свои способности. Когда протоссы объединились в Кхале, племена довольно органично уложились в три различные категории. Но нет такой касты, что была бы предпочтительней прочих.

Замара передала ему подтверждение:

– Да, кастовая система изначально создавалась, чтобы эффективнее использовать возможности объединения. Использовать сильные стороны каждого, чтобы сплотить нас, а не разделить. И тысячи лет это оставалось неизменным. Но даже среди протоссов, даже там, где мы так сильно связаны друг с другом той глубинной связью, которую ты только начинаешь постигать, никуда не делись те, кто стремится к благу лишь для себя. Мы не ангелы и не боги, Джейк. Мы просто существа, такие же, как ты… Или совсем не такие, – она рассмеялась.

«Тамплиеры – это воины, – объяснил Ладраникс. – Наша задача – оберегать наш народ, защищать, при необходимости жертвовать жизнью. С раннего детства мы учимся контролировать страх, заставлять его служить нам – ибо, разумеется, мы испытываем его, как и все мыслящие и чувствующие существа. Но наш долг – защищать Конклав и его мудрость, защищать кхалаев с их талантами и умениями. И в те долгие мрачные дни мы делали именно это.

В тот день на Айуре осталось больше протоссов, чем та горстка, что ты видишь сейчас. Тысячи. Сотни тысяч. Я с гордостью могу сказать, что основная часть погибших – тамплиеры, до последней капли крови сражавшиеся, чтобы спасти других. Но это имеет и отрицательную сторону. Теперь, когда мы каждый день все еще встречаемся со смертью лицом к лицу, большинство из нас – кхалаи. Теперь среди нас осталось лишь несколько обученных воинов».

– А судей нет совсем? – спросил Джейк.

«Не здесь, не среди Шел-на Криас».

Название совершенно не поддавалось переводу, и Джейк заметил, что Розмари так же озадачена, как он сам. Ладраникс рассмеялся и передал изображение: стойкие, непоколебимые, выдерживающие любые испытания.

– «Те, кто все выдержат», – тихо сказал Джейк.

Ладраникс кивнул:

«Да. Слова лишь приближенно передают понимание того, кто мы есть, но приходится пользоваться ими».

Розмари фыркнула.

«В первые дни мы старались просто выжить, – продолжал Ладраникс. – Протоссы бежали – в одиночестве, парами, небольшими группами родственников. Если могли, находили укрытие, – и умирали, если не могли. Большинство дождевых лесов было уничтожено, как и наши прекрасные города. Я полагал, что скоро все мы встретим свою смерть, и не понимал, что случилось с зергами. Можно только радоваться, что без Сверхразума им так и не удалось восстановить былое единство. И все равно зерги убивали нас, если находили; видимо, они решили изучить ваш корабль, когда вы собрались приземлиться.

Однако они изменились и более не движимы целенаправленным желанием выследить нас и уничтожить. Возможно, они просто ждут, пока мы не почувствуем себя в безопасности, прежде чем окончательно расправиться с нами.

Каковы бы ни были планы зергов – если они вообще способны их строить, – разобщенность противников дала нам время. Время вновь найти друг друга. Время вернуться в наши несчастные разрушенные города и сделать все возможное, чтобы вновь обрести там дом. Время найти оружие, чтобы сражаться против омерзительных созданий, и время создать новое оружие. Я не рискну сказать, что Шел-на Криас создавали новое общество на останках нашего мира, но мы делали все, что могли. А теперь среди нас есть Хранитель. Мы благодарны, что ты привел ее к нам».

– Я не спаситель, Ладраникс, – вмешалась Хранитель.

Джейк увидел, как фарфорово-синие глаза Розмари расширились, когда она почувствовала прикосновение разума Замары.

– Я не могу остаться здесь и помогать тебе достаточно долго, – продолжила она. – У меня есть задача, исключительно важная для выживания нашего народа.

«И все же ты мудрее любого из нас, ибо хранишь воспоминания давно ушедших, – мысли Ладраникса были окрашены благоговением. – Мы будем благодарны за все, что ты сможешь для нас сделать».

Что-то беспокоило Джейка, но он никак не мог уловить это. Что-то оставалось неразделенным, несказанным.

– Я не смогу помочь, пока не узнаю все, – сказала Замара.

Она тоже чувствовала, что что-то было пропущено.

Протоссы не дышат – по крайней мере, не так, как люди, – но Джейк определенно почувствовал, как Ладраникс тяжело вздохнул, прежде чем продолжить.

«Мы – Шел-на Криас. Мы – Те, кто все выдержат. Нас тянет обратно к тому, что осталось от наших лучших и самых величественных творений, к нашим городам. Мы остались верны идеалам протоссов. Мы понимаем, почему нас оставили здесь, и мы верим: когда наши братья смогут во всеоружии вернуться на Айур, чтобы забрать нас, они сделают это. Мы полагаемся на Кхалу едва ли не больше, чем прежде, и это связывает нас воедино. Но… не все из тех, кто выжил в тот день, разделяют наши чувства».

Ладраникс засомневался.

«Могу я… показать это? Это… очень сложно описать лишь словами».

– Не думаю, что это самая хорошая идея, – неожиданно не согласилась Замара. Джейк сосредоточился на разговоре с ней.

– Замара, но почему нет? Ты же именно это постоянно делала со мной, показывая воспоминания Темлаа и Ветрааса!

– Да, – ответила она, держа свои мысли при себе. – И я даю то, что считаю необходимым тебе узнать для того, чтобы мне удалось выполнить свою миссию. Не больше и не меньше этого. Твоему разуму будет проще справиться со словами. Не вижу смысла обременять тебя и тем более Розмари сверх того, что совершенно необходимо.

Головная боль вернулась – без сомнений, вызванная внезапной вспышкой раздражения.

– Послушай, это ты выбрала меня. Я на это не подписывался. И думаю, что с учетом всего произошедшего, я не так уж и плохо справлялся.

– Совершенно верно, Джейкоб. Ты оказался лучше, чем я даже осмеливалась надеяться, когда мой разум впервые встретился с твоим.

– И нравится мне это или нет, но я стану следующим Хранителем. Так, может быть, мне стоит привыкнуть нагружать свой разум?

Расценив ее молчание как согласие, он продолжил разговор с Ладраниксом:

– Если Розмари не против, то я согласен, чтобы ты показал нам.

Джейк взглянул на компаньонку по странствиям. Та смотрела настороженно, но в конце концов кивнула:

– Да, можешь сделать это, если необходимо. Но не суй нос в мои мысли. Терпеть этого не могу.

Ладраникс склонил голову. Джейк мгновенно почувствовал озноб, который был вызван вовсе не температурой, но исключительно протоссами, возникшими перед его мысленным взглядом. Они не выглядели в чем-то другими внешне по сравнению с теми, которые находились рядом с ним сейчас. Но… он ощущал их отличие.

Они испытывали ту же тревогу, тот же страх и гнев, что и Шел-на Криас. Однако вместо того, чтобы собраться с силами перед лицом несчастья, они почти… растворились в нем. От них словно исходило ментальное зловоние, нечто древнее и первобытное, и сердце Джейка ушло в пятки, когда он понял, что это ощущение ему до боли знакомо.

Неожиданно он снова был древним протоссом, наблюдающим, как зел-нага покидают их.

Поднялся он – дом, что улетел – унося Ихан-рии, Великих учителей, Создателей, Стражей, унося далеко, далеко, недосягаемо далеко. Десятки гибких фиолетово-сине-серых тел прыгнули в воздух в тщетной попытке догнать их, уцепившись за твердые прекрасные кристаллы, грани которых были остры, как шикмы. Дом, который улетал, продолжал подниматься вверх, а его жители оставались одинаково равнодушны что к мольбам и просьбам тех, кто почитал их, что к ярости и гневу тех, кто желал им смерти. Руки, скользкие от крови, разжимались, и потерявшие голову от страха существа падали на землю, падали со слишком большой высоты, чтобы выжить, разбивались о землю с отвратительным глухим стуком, который был едва слышен за шумом двигателей взлетающего корабля и мучительным мысленным гулом, который угрожал расколоть голову Джейка на части, точно так же как боль в его сердце угрожала расколоть на части разум.

Нет, нет, они не должны уходить, они были всем, всем…

Охваченный отчаянием, Джейк тоже упал на землю. Его тело было искалечено, его темно-голубая кожа была горячей и покрылась красными пятнами от ослепляющего, душащего страха и гнева. Что они могли сделать? Как жить дальше? Одиноки, одиноки, так одиноки…

– Эй, профессор, ты в порядке? – спросила Розмари. Джейк зажмурился, возвращаясь обратно в настоящее, вновь становясь Джейкобом Джефферсоном Рэмзи, а не тем испуганным протоссом из давно минувших времен, чья боль от того, что их покинули, не знала границ. Он дрожал и задыхался. Ладраникс протянул ему сосуд, наполненный теплой водой с металлическим привкусом. Джейк жадно выпил ее, но горло его так и осталось пересохшим. Он выдавил, обращаясь к Ладраниксу:

– Вы все уже чувствовали такое, я знаю. Это как… как расовая память.

Поколебавшись, он мягко добавил:

– Расовая рана.

Ладраникс кивнул.

«Лишь малая часть нас рождается Хранителями, но они являются едва ли не самым ярким олицетворением чего-то скрытого в нас. В каждого из нас глубоко впечатана боль, которую причинили зел-нага, покинув нас. Тот страшный день, когда врата закрылись, а мы осознали, что остались… остались одни… стал оглушительным эхом того дня много эпох назад, когда мы были покинуты. Для некоторых это событие оказалось настолько травмирующим, что они не смогли восстановиться».

Перед мысленным взглядом Джейка вновь возникли «другие» протоссы. Он собрался с силами, чтобы воспринять излучаемые ими эмоции, но в этот раз те не захлестнули его. Он почувствовал вокруг «других» тьму и неистовство. Словно из двух групп протоссов, образно выражаясь, сбитых с ног ветром забвения, лишь одна сумела вновь встать на ноги. «Другими» правил страх и гнев, а не спокойствие и просвещенность. Он почувствовал имя – Талдарим, «Сотворенные», но пока что не понял, чем отозвалось это слово. Джейк понимал одно: тогда как Шел-на Криас были духовно близки к, например, Адуну, Ветраасу, Темлаа и Савассану, «другие» протоссы оказались настолько травмированы, что вернулись в прошлое, к тому образу мышления, который позволил бы им существовать дальше. Веру в развитие своей расы они сменили на следование первобытной ярости, откатившись таким образом назад, в самое начало эволюции.

«Этот раскол углублялся медленно, но одной ужасной ночью дошел до предела. Не было борьбы, но было… так много ярости. Их лидер, Феланис, некоторое время вел себя странно. Мы с ним никогда не были близки, но действовали вместе ради всеобщего выживания. Он забрал моего дорогого друга, собрата-тамплиера Алзадара. Мы вместе обучались, мы вместе сражались, но все это кончилось. Мой старый друг закрылся от меня и всех остальных. Он обратился внутрь себя, стал отшельником и делился мыслями лишь в самых необходимых случаях. Теперь он обратился к Феланису. А тот в конце концов назвал нас глупцами и идеалистами и исчез среди диких лесов вместе с Алзадаром и некоторыми другими. Мы пытались догнать их, остановить, – ведь уйти из городов было безумием, верной гибелью, – но Алзадар и другие настояли на том, чтобы пойти за ним. Все мы – свободны. Мы живем и умираем, следуя тому выбору, который совершаем сами. Мы не могли заставить их остаться. И с того момента протоссы на Айуре разделились».

– Но Феланис, Алзадар и остальные Сотворенные – они все еще живы? – спросила Розмари. Ладраникс посмотрел на нее мерцающими бледно-голубыми глазами.

«Живы. Они обнаружили неожиданное убежище. Под поверхностью тянется система пещер. Некоторые из них огромны. Многие до сих пор не исследованы. И именно здесь нашли прибежище талдаримы. Они поднимаются на поверхность только для того, чтобы подпитаться от звездного света. Пусть слабого, но достаточного, чтобы поддерживать в них жизнь».

Розмари и Джейк обменялись взглядами. У него начинало появляться нехорошее предчувствие.

– Случайно… не живут ли талдаримы рядом с той областью, где собирался приземлиться наш корабль?

Ладраникс поднял голову и руки в жесте, который Джейк распознал как удивление, окрашенное тенью смущения.

«Действительно, именно там».

Вопреки своему любопытству, Ладраникс сдержал слово: он не прочел мысли Джейка или Розмари. Теперь профессору стало ясно, что и Замара тщательно скрывала от него то, что думает по этому поводу.

Розмари раздраженно всплеснула руками.

– Ну разве не потрясающе? На всей треклятой планете есть единственное место, куда нам нужно попасть, и именно там половина протоссов собирается дать нам бой!

Замара в разуме Джейка издала звук, похожий на вздох. Она была Хранителем. Ее знание предназначалось для всех протоссов, но оно вовсе не было тем, о чем стоит рассказывать на каждом углу. Джейк не сомневался, что, сложись ситуация иначе, Замара не сочла бы необходимым делиться этим даже с Ладраниксом и остальными Шел-на Криас. Но Розмари предельно точно, если не сказать грубо, резюмировала ситуацию. Им потребуется помощь, чтобы проникнуть в залы и достать то, за чем они пришли сюда. Протоссы же, как бы они ни уважали своих Хранителей, не предложат помощь сразу и не пойдут атаковать себе подобных – если дело дойдет до этого, – а будут настаивать, чтобы сначала им все рассказали.

Мысли Замары и Джейка, переплетенные и связанные, мягко потекли в разум Ладраникса. Его глаза расширились, когда Замара ярко и красочно показала, что видел Джейк – терран, чужак, даже не протосс.

«Мы… не знали, – выдавил Ладраникс. Он был ошеломлен. – Все это время… под поверхностью таились такие сокровища».

– Сокровища, верно, но также и опасности, – сказала Замара. – Мы протоссы. Мы можем быть детьми зел-нага, но мы не они сами, и их сокровища – не наши. Так решил когда-то давно Конклав после краткого поверхностного исследования пещер.

«Но теперь то, что было скрыто… во тьме… вновь выходит на свет, – сказал Ладраникс. – Сперва темные тамплиеры, древняя и постыдная тайна, вновь появились в нашей жизни. А теперь это. Замара, можешь ли ты открыть нам больше? Можешь ли сказать, почему мы должны найти эту технологию и принести ее нашим братьям?»

Джейк уже стал мастером изящного искусства передачи мыслей, но в ответ на вопрос Ладраникса у него невольно вырвалось:

– Ну-ну, размечтался.

Он почувствовал быстро сменившие друг друга чувства протосса – изумление, обиду и веселье – и покраснел от смущения.

– Все будет открыто в должное время, – ответила Замара. – Но прежде всего… мы должны сделать то, ради чего пришли. А значит, мы должны как-то попасть в подземные залы, где живут талдаримы. А до того момента – присоединимся к вам и окажем любую помощь, какую только сможем.