Еще одно совещание.

Помощник комиссара, инспектор Кроум, Пуаро и я.

– Неплохая мысль, Пуаро, – произнес помощник комиссара, – насчет того, что надо проверить всех продавцов чулок.

– Это само собой напрашивается. – Мой друг развел руками. – Ведь очевидно, что это не постоянный сотрудник фабрики. Он ведь просто продает, а не занимается продвижением этого товара.

– Пока все ясно, инспектор?

– Думаю, да, – Кроум сверился со своими бумагами. – Вы позволите подвести промежуточный итог, сэр?

– Да, пожалуйста.

– Мы проверили Керстон, Пейнтон и Торки. Смогли составить список людей, которых он посетил и которым продал чулки. Должен сказать, что он ко всему подходил очень тщательно. Останавливался он в «Питте» – это небольшая гостиница рядом со станцией Торре в Пейнтоне. В день убийства он вернулся в гостиницу около половины одиннадцатого вечера. Мог выехать из Керстона на поезде в двадцать два ноль пять, который прибывает в Пейнтон в двадцать два пятнадцать. Однако ни в поезде, ни на станции никто не видел человека, подходящего под его описание. Хотя в тот четверг в Дартмуте проходила регата и в поездах было довольно много пассажиров. В Бэксхилле все происходило по приблизительно такой же схеме. Остановился в гостинице «Перчатка» под своим собственным именем. Посетил с десяток адресов, предлагая купить чулки, включая миссис Барнард и «Рыжую кошку». Из гостиницы выехал рано вечером. В Лондон вернулся в одиннадцать тридцать утра следующего дня. В Андовере то же самое. Остановился в «Перине», предложил купить чулки миссис Фаулер, соседке миссис Ашер, и еще с полдесятку других людей. Ту пару, которую купила миссис Ашер, передала мне ее племянница (ее зовут Дроуэр). Они, несомненно, получены из того же источника, что остальные чулки.

– Что же, пока неплохо, – заметил помощник комиссара.

– Действуя на основании полученной информации, я направился по адресу, который сообщил мне Хартиган, но там выяснилось, что Каст покинул дом за полчаса до меня. Мне сказали, что ему якобы передали какое-то сообщение по телефону. Его хозяйка сказала, что такое с ним случилось впервые за все время, пока он снимал у нее комнату.

– Сообщник? – предположил помощник комиссара.

– Маловероятно, – сказал Пуаро, – если только…

Он остановился, и мы все вопросительно посмотрели на него. Однако мой друг отрицательно покачал головой, и инспектор продолжил:

– Я тщательно обыскал комнату, которую он занимал. Этот обыск развеял последние сомнения. Я обнаружил стопку бумаги для записей, идентичной той, на которой были напечатаны все письма, большое количество чулочных изделий, а за ними, на полке в шкафу, где они хранились, сверток, в котором были не чулки, а новые алфавитные железнодорожные справочники.

– Что и требовалось доказать, – заключил помощник комиссара.

– Я нашел еще кое-что, – заметил инспектор, и в его голосе, наполненном триумфом, прозвучали почти человеческие нотки. – Обнаружил я это только сегодня утром и не успел еще отобразить в отчете. Дело в том, что в его комнате не было никаких следов ножа.

– Надо было быть полным идиотом, чтобы принести оружие убийства к себе в дом, – заметил Пуаро.

– Ну, в конце концов, мы ведь говорим о не совсем нормальном человеке, – ответил инспектор. – В любом случае, мне в голову пришла мысль, что, может быть, он все-таки принес его в дом, а потом, как правильно указывает Пуаро, понял всю опасность хранить его у себя в комнате и решил его спрятать? И какое же место в доме он бы в этом случае выбрал? Я сразу понял, где это. Вешалка в холле, которая никогда не сдвигается, простая вешалка. Приложив немало усилий, я все-таки смог отодвинуть ее от стены – и именно там он и лежал!

– Нож?

– Да, нож. И без всяких сомнений, тот самый. На нем еще сохранилась засохшая кровь.

– Отличная работа, Кроум, – сказал помощник с одобрением. – Теперь вам осталось сделать всего ничего.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Поймать преступника.

– Не волнуйтесь, сэр. Мы его поймаем. – Голос инспектора звучал абсолютно уверенно.

– А вы что скажете, месье Пуаро?

– Простите? – произнес мой друг, выбираясь из своих грез.

– Мы говорили о том, что поимка преступника – это теперь только вопрос времени. Вы с этим согласны?

– Ах, с этим… Ну, конечно. Без всякого сомнения. – Он произнес это таким отстраненным тоном, что все посмотрели на него с любопытством.

– Вы чем-то не удовлетворены, месье Пуаро?

– Да есть один вопрос, ответ на который не дает мне покоя. Почему? Каковы мотивы преступника?

– Но, мой дорогой друг, – нетерпеливо заметил помощник комиссара, – этот человек сумасшедший.

– Думаю, что понимаю, что имеет в виду месье Пуаро, – сказал инспектор Кроум, изящно приходя на выручку бельгийцу. – Он абсолютно прав. Мы имеем дело с какой-то совершенно определенной навязчивой идеей. Думаю, что причина этого лежит в развитом комплексе неполноценности. Кроме того, у преступника может быть мания преследования, и он может каким-то образом ассоциировать месье Пуаро с этой манией. У него может быть навязчивая идея, что месье Пуаро – это детектив, нанятый специально для того, чтобы поймать его.

– Ну что ж, – проворчал помощник комиссара. – Сейчас все говорят на таком жаргоне. В наше время если человек был сумасшедшим, то он был сумасшедшим, и мы не пытались никакими научными терминами смягчить этот факт. Думаю, что современный врач предложит поместить A. B.C. в клинику, где ему в течение сорока пяти дней будут повторять о том, какой он хороший человек, а затем выпустят его на волю, как полноправного члена общества.

Пуаро улыбнулся, но ничего не сказал.

Совещание закончилось.

– Согласен с вами, Кроум, – заключил помощник комиссара, – что арест этого преступника теперь вопрос времени.

– Мы бы его уже давно арестовали, – объяснил инспектор, – если б он не был таким обычным. Нам и так уже пришлось побеспокоить массу ни в чем не повинных добропорядочных граждан.

– Интересно, где же он сейчас находится? – задал риторический вопрос помощник комиссара.