Сидя за столом под теплым светом лампы, Арманд старался вернуть душевное равновесие. Нервы покалывало от пережитого возбуждения, заставляя вспомнить, как давно и почему он предпочел одиночество, замкнулся в себе, погрузился в прошлое. Откуда пришло состояние апатии?

Жизнь открывала перед ним широкие перспективы. Он провел золотое детство в Сен-Жермен-де-Пре, летом загорал на пляжах Лазурного Берега. Он был активным подростком – регби в школе, легкая атлетика в университете. После выпускного вечера с друзьями, включая юного Джонатана Монтроуза, взяв рюкзаки, они отправились в путешествие по Турции. Этот поход изменил всю его жизнь.

Арманд отчетливо помнил день, когда судьба сделала резкий поворот: поздняя весна, яркое солнечное небо. Группа богатых юнцов шумно высыпала из старого автобуса, волоча багаж фирменных брендов. Для банды голодных повстанцев в отрепьях, затаившихся между камней, Арманд и его друзья казались легкой добычей.

Арманд сидел на своем рюкзаке, слушая болтовню Джонатана с водителем автобуса, когда Катрину, американскую студентку из их группы, вдруг схватили. Лениво нежась на солнце, он заметил это, услышав отчаянный крик. Обернувшись, Арманд увидел окровавленное от удара прикладом винтовки лицо, закрытые глаза, обмякшее тело, когда ее волочили прочь.

Он вскочил, подняв руки в знак примирения, последовал за ними, умоляя отпустить ее. Он бросил на землю бумажник, паспорт. Они лишь кричали что-то в ответ на непонятном языке, угрожая оружием. Арманд помнил, как на лбу выступила испарина, желудок свело, ноги не слушались. Но лучше всего он помнил ощущение полной беспомощности. Что делать? Любое действие грозило смертью ему и товарищам.

Наследник галереи Дебюсси и акционерного дома, Арманд жил в роскоши, ничего не зная о нищете, голоде, боли и страхе. Как он мог вести переговоры с этими людьми? Он был беззащитен перед ними.

Когда увезли Катрину – бросили в грузовик и скрылись в пыли грунтовой дороги в неизвестном направлении, – Арманд остался стоять со своим дорогим багажом, не представляя, как вернуть девушку.

Спустя три дня, после полицейской облавы, вмешательства американского посольства и, вероятно, денежного выкупа семьей Катрины, ее вернули – избитую, со сломанными ребрами и глухой на одно ухо.

Теперь Катрина работала юристом в иммиграционной службе в Вашингтоне. Она боролась за еду, кров и надежду для тех, кто в этом особенно нуждался.

Джонатан вскоре покинул Европу, пропадал неизвестно где в течение нескольких лет, а потом приехал в Австралию с кучей денег неясного происхождения, вложился в старт-ап и завоевал имя самого успешного предпринимателя в области высоких технологий.

Арманд пошел другим путем. Члены его семьи не могли понять его решение вступить во французский Иностранный легион. Они сопротивлялись всеми силами – угрожали лишением наследства, использовали все соблазны, чтобы он остался дома. Ничего не помогло. В поисках ответов Арманд готов был идти до конца. Направлявшая его дикая ярость задействовала все ресурсы мозга и тела, доводя их до предела возможностей и за предел. Он отказался от прошлого и стал другим человеком – только так смог преодолеть перенесенные в Турции унижения. Отслужив положенные по контракту пять лет, Арманд готов был продолжить службу, если бы не похищение маленькой девочки. Это случилось давно. С тех пор многое произошло.

Нахлынувшие воспоминания грозили задушить его, и Арманд заставил себя вернуться в настоящее. Он взял листок бумаги, но буквы плыли перед глазами. Он посмотрел на полку с фигурками над столом Эви, на ее вязаную шапочку на крючке. После всего, что он видел в жизни, беспечность этой женщины приводила его в отчаяние. Ее желание дружить с каждым встречным, летящая, словно во сне, походка… не хватало только мишени на спине.

Арманд не понимал, почему так переживает за нее. Она вне зоны его ответственности. Он едва знал ее. Она слишком молода, неопытна, неосторожна. Не слушает советов, категорична в суждениях. Удивительно, что она вышла сухой из воды, когда разразился скандал на прежнем месте работы.

Ей нужен наставник, но не такой, как он. Не его профиль. Скорее телохранитель или нянька. Бойфренд подойдет, но опять же не он и не из тех, что он видел внизу. Они не пара легкой, светлой Эви Крофт.

Легка на помине, Эви влетела в дверь в потоке света, шума, энергии.

– Привет. – Она окинула его взглядом карих глаз.

Дырявые джинсы плотно облегали длинные ноги. Обувь – грубые башмаки. Темные волосы волной лежали на воротнике красного жакета. Еви выглядела теплой, женственной и безыскусно сексуальной. Сделав шаг, она споткнулась на ровном месте, как фавн, шумно пробирающийся в чаще леса, где каждый охотник знает о его приближении.

До боли сцепив зубы, Арманд спросил:

– Ты в порядке?

– Супер, – ответила она, поправляя волосы. – Как поездка? Вижу, что отлично.

Против воли, его губы дрогнули в улыбке. С самого начала ему казалось, что Эви опасна, и он не изменил мнения, однако не предполагал, что она так скоро заинтересует его.

– Успел сделать важное дело, о котором вдруг вспомнил?

– Не совсем. А ты? Как провела время с друзьями в ресторане?

– Ты про «Вкусняшку»?

– Даже не хочу произносить это слово.

– Ханжа. – Эви сузила глаза. – Они могли бы стать твоими друзьями, приложи ты хоть чуточку усилий. Но ты неисправим.

Она понимала его и принимала таким, как есть, не старалась изменить. Это дорогого стоило, черт возьми!

– Ладно, я знаю, что ты ничего не ел весь день, поэтому принесла кое-что.

Теперь она будет кормить его.

Эви заполнила паузу.

– Не надо благодарности. Я заботилась о себе. У нас маленькая комната, а, голодный, ты становишься еще мрачнее. Садись. Ешь. Потом вернешься к грустным мыслям.

Расстелив на низком столике льняные салфетки, похищенные из ресторана, Эви разложила на них свежую, аппетитную выпечку и фрукты. Взяв с дивана подушки, она бросила их на пол и удобно уселась. Свет лампы падал на ее полные нежные губы. На спокойном лице ни малейшего следа волнений и переживаний.

Как летящий на свет мотылек, Арманд встал из-за рабочего стола и пересел на подушки, скрестив ноги. Аромат сдобы пробудил голод.

– Спасибо, – сказал он, поднося ко рту булочку.

Откусывая шоколадный круассан, Эви улыбнулась ему.

– Я не мрачный. Просто размышляю.

– Смеешься надо мной? Весь день ты хмуришься над бумагами. Ставлю на кон свою ферму, ты так и сидел неделями до моего прихода сюда, – заметила Эви, склоняясь над столиком, чтобы взять еще один круассан. Их пальцы случайно встретились. Прежде чем Арманд отдернул руку, Эви удержала ее и вложила сдобу в его ладонь. Ее прикосновение, хоть и быстрое, обожгло его как огонь.

Арманд вырос в семье, где любовь выражалась сдержанно, без объятий. Годы службы в армии тем более не предполагали нежностей. Однако для Эви физический контакт был необходим. Это не было флиртом. Вернее, не всегда, и не со всеми. Однако между ними двумя что-то происходило: взаимный интерес, интрига. Арманд замечал это, но не собирался поощрять. Слишком многие обожглись, подойдя слишком близко.

Прямо перед собой он видел лицо Эви: заметил золотую искорку в левом зрачке, веснушку под правым глазом, хлебную крошку, прилипшую к верхней губе. Неожиданно для себя Арманд протянул руку, взял в ладонь ее подбородок и большим пальцем провел вдоль рта, стряхивая крошку. Он не убрал ладонь. Ее кожа казалась мягкой как бархат и очень теплой. Именно такой он и представлял ее.

Черт возьми, он действительно представлял себе ее вкус, нежность губ, улыбку в постели. Не сводя глаз с ее рта, он снова погладил пальцем губы, дрогнувшие под его прикосновением. Его вдруг бросило в жар. Он поднял голову, их взгляды встретились. В широко открытых карих глазах Эви полыхал огонь. Арманд опустил руку. В тишине он услышал ее вздох. Эви открыла рот, собираясь что-то сказать, но Арманд жестом остановил ее.

– Ешь, – сказал он.

Поколебавшись, Эви кивнула. Они принялись за еду. Арманд пододвинул ей чашку с клубникой. Эви выбрала ягоду и целиком положила в рот. Потом улыбнулась. Он никогда не видел такой заразительной улыбки. Глядя на Эви, никто бы не подумал, что она потеряла работу и еще неделю назад была под подозрением в мошенничестве. Через несколько дней она останется без крыши над головой. Арманд знал о ее непростых проблемах, но Эви не подавала виду. Она оставляла их за дверью офиса и шла вперед.

А что же он? Старше ее, опытнее, вышедший невредимым из опасных переделок, он впал в тоску, замкнулся в себе, решил, что над ним висит проклятие. Пора с этим покончить! Ему еще многое по плечу.

Арманд встал, стряхнул крошки.

– Уже закончил? – спросила Эви.

– Мы так же далеки от решения проблемы, как в день моего приезда. Надо продолжать поиск.

– Арманд, – сказала Эви, не вставая с места, – несмотря на кажущееся легкомыслие, у меня очень серьезное отношение к делу. Если проблема существует, я найду ее. Надеюсь, ты в меня поверишь и порекомендуешь Джонатану оставить меня в компании.

Она выглядела наивной и неискушенной, но говорила серьезные вещи – устанавливала границы. Эви подразумевала, что чувствует их взаимное притяжение, но работа для нее на первом месте. Арманд испытал некоторое облегчение.

Вернувшись за рабочий стол, он углубился в бумаги, однако по-прежнему ощущал присутствие женщины в противоположном углу комнаты. Ему даже показалось, что запутанная юридическая казуистика стала понятнее. Что бы там ни тревожило Джонатана, Арманд выявит причину. Это его профессия, и для этого он здесь.

На поле боя или в переговорной – Арманд сумеет защитить своих.

Несколько часов спустя Арманд устало потер глаза. Даже теперь, с новой энергией, он не мог найти причины беспокойства Джонатана, кроме нескольких пунктов договора, которые могли вызвать вопросы у налоговых органов, но Арманд на них не работал.

Он взглянул в сторону Эви. Она вышагивала вдоль стены, вставая на цыпочки и разминая плечи, как боксер перед боем. Большие наушники были плотно прижаты, и она беззвучно бормотала слова какой-то песни. Заметив его взгляд, остановилась, сдвинула наушники на затылок и, покраснев, спросила:

– Ты что-то сказал?

Арманд покачал головой.

– Могу помочь?

– Что ты знаешь о финансовых законах?

– Немного, но я быстро учусь. А ты хорошо разбираешься? Когда ты успел всему научиться?

– В университете прошел курс экономики и юриспруденции, попутно изучал историю искусств.

– Ничего себе разброс.

– Когда твоя семья владеет несколькими аукционными домами…

– Ты из тех Дебюсси? Я далека от искусства так же, как ты от антивирусной защиты, но слышала о них. Почему ты не с ними в Париже?

Собственно, этим он занимался последний год и чуть не умер от тоски.

– Долгая история.

– Догадываюсь. – Взяв лэптоп, она уселась на диван, скрестив ноги.

Арманд поднялся и с хрустом потянулся. Он явно ощущал прилив сил. Быстро навел порядок на столе и собрался уходить.

– Эви?

– Хм. – Она не отрывала взгляда от монитора на коленях.

– Рабочий день закончен. Пора домой.

– Не могу, – отмахнулась она торопливо.

– Что-то нашла?

– Еще не знаю. Вроде есть зацепка. Не успокоюсь и не уйду, пока не разберусь. Это разрешено?

– Поощряется. Но ты работаешь без перерыва.

– Это нормально. – Эви кинула на него быстрый взгляд. – Ты не должен сидеть со мной, если у тебя дела.

– У меня нет дел.

– Уверен? Никто не ждет дома – мужчина или женщина? – небрежно кинула она, но замерла в ожидании ответа.

– Никто не ждет, – откликнулся Арманд и неожиданно для себя спросил: – Ты должна позвонить кому-то?

– Нет-нет!

– Зои будет волноваться?

– Не будет. Она висит на телефоне, болтая с Лансом. Это ее парень. Он возвращается к ней из армии. В квартире Зои очень тонкие стены.

– Так ты решила еще поработать или не хочешь им мешать?

– И то и другое.

Арманд ничего не сказал. Не его дело вмешиваться в чужую жизнь. Тем не менее он набрал номер ресторана внизу. Шеф-повар оказался французом. Арманд поймал изумленный взгляд Эви, слушающей их переговоры на французском.

– Обед доставят через пятнадцать минут. Извини, что не спросил, что ты предпочитаешь.

– Я ем все из того, что ты перечислил.

– Говоришь по-французски?

– Нет, но я сразу улавливаю алгоритм.

– Алгоритм?

– В основе всего лежит некая схема – в звуках, текстуре, числах, кодах. Не могу этого объяснить. Из-за этого я обожаю вязать на спицах. – Она кивнула на шапочку, висящую на крючке. – Так устроены мои мозги. А ты?

– Спрашиваешь, вижу ли я схему, или как работает мой мозг?

– Сам реши. У нас в запасе пятнадцать минут.

– Что ты хочешь узнать?

Эви не отводила взгляда от его лица.

– Мне казалось, ты такой сильный молчаливый тип. Неужели так легко готов ответить? – удивилась она. – Ладно, вот вопрос. Почему Джонатан позвал тебя на помощь, если ты обладаешь знаниями во многих областях, но ничего не смыслишь в технологиях, которыми он занимается?

Не в бровь, а в глаз! Ответить будет нелегко: слишком много темных пятен и лабиринтов судьбы, понять которые может только старый друг.

– Мы знакомы очень давно.

– С университета.

– Откуда ты?..

– Из его автобиографии. Прочитала вчера, что он изучал экономику во Франции. Нетрудно догадаться.

– Читала этот трэш? – поморщился Арманд.

– Как и ты. В поезде. Пару недель назад. Это, кстати, навело на мысль попробовать устроиться к нему на фирму, когда я потеряла работу.

Значит, она наблюдала за ним в поезде, как и он за ней. Интересный поворот судьбы.

– Значит, я заманил тебя?

– Именно ты, – весело подтвердила Эви. – Тем не менее Джонатан обратился за помощью к тебе. Почему он тебе доверяет?

– Ты всегда такая настырная?

– Ты всегда такой скрытный?

Ну что за женщина! Арманд вздохнул и опустился на диван.

– Моя семья…

– Дебюсси, знаю, – взмахнула рукой Эви.

«Она бы понравилась матери», – неожиданно подумал Арманд, испугавшись этой мысли.

– Они самые. Несмотря на то что из поколения в поколение мы были связаны с искусством: галереи, аукционы, коллекционирование, патронаж, – я не пошел в семейный бизнес, а вступил в Иностранный легион.

– Ты был во французском Иностранном легионе? Вот уж действительно, в тихом омуте… – Она окинула взглядом дорогой костюм, ботинки ручной работы. – С какой-то целью?

На сей раз он не сдержал улыбки. Взгляд синих глаз смягчился.

– Сейчас объясню.

– Постой, я могу ошибаться, но, мне казалось, туда идут воры и убийцы, скрывающиеся от закона. Их бросают в горячие точки, когда требуется срочное вмешательство. Они носят береты.

– Ты недалека от истины. Любой мужчина может записаться, даже если он не в ладах с законом. Не берут тех, на ком кровь или наркотики.

– Извини, ошибалась. – Эви подняла вверх ладони. – Славные ребята. Ты сказал, любой мужчина…

– Женщин там нет.

– Почему-то я не удивлена, – закатила глаза Эви.

Арманд начал объяснять:

– Для этого есть много причин: традиция, физиология, выносливость. Мужчины должны сосредоточиться на миссии, а не беспокоиться о женщинах…

– Избавь меня, – остановила его Эви. – Посмотри вокруг, когда выйдешь из этой комнаты. Скажи, сколько женщин среди сотрудников компании и как это связано с физиологической выносливостью и опасностью. – И продолжала после многозначительной паузы: – А теперь объясни мне, Арманд Дебюсси из династии искусствоведов, как ты попал в компанию плохих парней.

До сих пор разговор тек легко и непринужденно. Сумерки располагали к откровенности, голоса звучали тихо. В такое время солдаты особенно бдительны: тень может оказаться человеком, а человек – тенью.

– Оставим скучную тему.

Эви повернула голову, и в свете лампы блеснули темные локоны, тень от ресниц упала на высокие скулы.

– Мне интересно, – хрипло откликнулась она.

Арманд чувствовал, как воспоминания холодной дрожью поползли по коже. Люсия – его бывшая жена – испытывала то же самое: она видела в нем героя. Она не понимала, что, возвращаясь домой, он не испытывал желания вновь переживать острые моменты, ворошить грязные подробности. Для Арманда дом был местом комфорта, чистоты, покоя. Когда наконец Люсия осознала это, она почувствовала себя обманутой. Отчасти ее можно понять: в те годы его карьера стремительно шла вверх. В Европе его компания считалась лучшей в области частного сыска и борьбы с корпоративным шпионажем. Арманд имел дело с самыми низкими проявлениями человеческой души.

– Если «скучная тема» означает, что ты не хочешь говорить об этом, я пойму. Мой прадед сражался в Корее, но очень редко рассказывал о войне. – Карие глаза Эви сияли тихой улыбкой.

Она вдруг предстала перед Армандом в новом свете: добрая, трудолюбивая, естественная и совершенно не похожая на Люсию. Никаких скрытых мотивов и оценок.

Неожиданно для себя Арманд начал говорить:

– Мужчины приходят в легион по разным причинам: любовь к путешествиям, жестокость, желание творить добро, получить второй шанс – исследователи, преступники, романтики. Только один из четырех проходит интервью, экзамен, тест на выносливость, физическое и психическое здоровье. Те, кого берут, должны забыть свое имя и национальность.

Эви слушала, затаив дыхание.

– Тренировки продолжаются много месяцев: оружие, работа в команде, выживание в экстремальных условиях, безусловное подчинение. Многие не выдерживают и уходят. Те, кто остается, рождаются заново.

– М-м-м… – пробормотала Эви, – пожалуй, все это я бы нашла на их веб-сайте. Скажи, они сразу поняли, что ты особенный?

– Мое имя не имело значения.

– Я не об этом.

– С тех пор имели значение только мои поступки, – хрипло произнес Арманд.

Настойчивость Эви всколыхнула воспоминания.

В легионе ценность человека определялась его поведением. Арманд учился быстрее других, прилагал больше усилий и, несмотря на уравниловку военной казармы, заслужил повышение. Сыграли роль образование и способность к языкам. Довольно скоро он стал командиром элитного подразделения, выполняющего особые задания.

– Друзья, что помогли спасти девочку, – они из команды звездных спасателей? Ты там с ними познакомился? Лучший способ узнать цену человека – пожить с ним в военном лагере.

– Если вообще можно кому-то доверять.

Нетерпеливо поерзав на диване, Эви распустила волосы и поскребла пальцами голову, застонав от удовольствия. В комнате без окон царил полумрак – непонятно, сейчас день или ночь. Этот трюк используется в супермаркетах и пыточных камерах. Арманда охватили умиротворение и легкая аура интимности.

– А ты никогда не хотела стать тайным агентом? – спросил он. – С твоим талантом могла бы стать ценным сотрудником.

– Нет. Всегда была хорошей девочкой. Предпочитаю создавать, а не разрушать.

– Идеалист, как и Джонатан. Неудивительно, что это работа твоей мечты.

– Не совсем. – Эви оглянулась на дверь. – Это не единственная мечта.

– Но ты сказала Джонатану…

– О чем я только не мечтала с детства. Многое меняется с возрастом.

– А твоя мать?

Подвижное лицо Эви словно застыло, ясные глаза затуманились.

– Мало кто одержим единственной мечтой. Моя мама была такой. – Эви нервно теребила прядь волос.

– Чего она хотела? – спросил Арманд, чувствуя, как ему передается ее напряжение.

– Она была единственной в своем роде. Ее дух жаждал свободы. Она хотела быть художником с того момента, как взяла в руки карандаш. Переехала в Мельбурн, но не нашла себя. Когда я должна была появиться на свет, она вернулась на ферму. Мама умерла, когда мне исполнилось шесть лет. Мгновенно. От аневризмы аорты. – Эви быстро взглянула на Арманда и улыбнулась, давая понять, что с ней все в порядке: давние переживания. – У моего деда была молочная ферма. Не то чтобы он мечтал стать фермером, но это давало ему возможность предаваться увлечениям: получить летную лицензию, написать книгу о колониальной Австралии. Когда зимой я родилась, он выучился вязать на спицах – на детских фото я все время в разных шапочках.

Эви задумчиво вздохнула, уселась поудобнее.

– Я родом из провинции, где местные девушки выходят замуж за местных парней, рожают детей и никогда не покидают местную общину. Местные парни привлекали меня лишь тем, что я легко побеждала их в любой игре. Однажды дед прочитал, что будущее принадлежит цифровым технологиям. Он расчистил место в мансарде для компьютерного стола, подписался на вай-фай и оплатил для меня онлайновый курс программирования. С тех пор моя жизнь связана с компьютером.

– Следуй своим увлечениям, – повторил Арманд с удивлением.

Ему никогда не приходил в голову такой простой принцип. Его манили успех, преодоление и победа. Любую неудачу он воспринимал как личное поражение. Но ведь можно остановиться, прислушаться к себе, осмыслить перемену обстоятельств, интересов, желаний и следовать новой дорогой.

– А теперь? – спросил он. – Получив шанс, чем бы ты занялась?

На ее лице отразилась гамма чувств: сомнение, настороженность, усмешка. Арманда терзало любопытство, которое он слишком долго пытался подавить. Наконец он сдался – интерес к загадочной девушке пересилил осторожность.

– Мы ведь говорим о работе, правда? – уточнила она, стараясь понять, насколько искренен его интерес.

– Конечно, – улыбнулся он.

– Я бы хотела работать в команде профессионалов-единомышленников – преданных, увлеченных, творческих. Мы бы разрабатывали компьютерные игры и приложения, идеи которых я заношу в свой ежедневник. Они касаются всего: развлечений, здоровья, обучения. Другими словами, хочу делать то, что делает Джонатан. Тебе когда-нибудь приходилось заниматься делом, когда чувствуешь, что приносишь настоящую пользу?

– Да, – ответил Арманд на прямо поставленный вопрос. – После спасения девочки к нам начали обращаться за помощью, хотя мы совсем не рассчитывали на это. Мне ничего не оставалось, как заниматься организационными вопросами, создавать структуру, модель бизнеса, нанимать персонал. Какое-то безумие – работал день и ночь, но это приносило удовлетворение. Однако чувство долга перед близкими и ответственность за них оказались сильнее. Арманду казалось, что он обязан в первую очередь заботиться о счастье и безопасности семьи и Люсии. Собственные интересы и увлечения отошли на задний план. Его охватила депрессия.

– Разве люди из команды звездных не могли бы помочь тебе сейчас?

Нахмурив брови, Арманд вспомнил «крутых парней», которые не умели включить компьютер, не то чтобы понять, как он работает. К тому же много месяцев назад он передал управление компанией своему заместителю, который потревожит его только в случае, если цивилизация окажется на грани уничтожения.

– С этим заданием справится один мужчина.

Эви высоко подняла брови:

– Один мужчина и одна женщина.

Раздался стук в дверь. Эви и Арманд переглянулись. Она подавила улыбку, он засмеялся.

– Готова к неожиданностям? – спросил Арманд.

– Никогда не боялась темноты, – ответила Эви.

– Напрасно. – Арманд поднялся, чтобы открыть дверь.

Он забрал у посыльного пиццу и вино, поставил на журнальный столик. Эви медленно опустилась на пол, подобрав под себя длинные ноги.

– Вино?

– Конечно, я же француз.

– Да здравствует Франция! – подняла бокал Эви.

Они ужинали в непринужденном молчании. В комнате было тепло и уютно. Оба испытывали взаимный интерес и симпатию. Убрав со стола, они разошлись по своим углам и вернулись к работе. Эви не отрывала глаз от монитора, Арманд погрузился в чтение романа.

– Арманд?

– Да, Эви?

– Когда ты пришел в легион, то был скорее исследователем, беглецом или романтиком?

– Ты сказала, что нашла зацепку, требующую проверки.

– Вот именно. Но тебе не надо сидеть со мной. Я большая девочка и позабочусь о себе.

– Останусь, пока ты не закончишь.

– Не доверяешь? Боишься, что сбегу, забрав дорогущее оборудование?

– Нет. Мы делаем общее дело: не просто одинокие мужчина и женщина, а команда.

Ее глаза немного расширились, а голос дрогнул.

– Как скажешь. – Она устроилась на стуле, подобрав ноги и положив подбородок на колено – такая нескладная, умная, трепетная.

Кажется, Арманд уже не доверял самому себе.