Глухов водил по заводу военных во главе с генералом так, как это умеют делать все опытные директора - зигзагами.

В первом и втором механических и инструментальном, самом любимом своем цехе, он шёл с печальным лицом, чистосердечно каясь в мелких упущениях и недостатках, но подолгу останавливался у новых агрегатных многошпиндельных станков, сверкающих и величественных, словно алтари в храмах. То у него в этом месте развязывался шнурок на ботинке, то он именно здесь вынужден был давать пространные и малозначительные указания руководителям цеха, предоставляя полную возможность военным товарищам любоваться станками. Или брал в руки изготовленную деталь сложной конфигурации, сияющую, словно замысловатое, крупногабаритное ювелирное изделие, призванное служить лишь украшением, и задумчиво разглядывал её, словно видел и не понимал её назначения, вздыхал протяжно, говорил почтительно, словно совершая открытие, поражающее его самого:

- Это же выставочный предмет! И подумать только - наладили как поточное производство!

Про модифицированные своими силами станки говорил глубокомысленно:

- Вот техника достигла! Самое себя омолаживает. А медицина это самое с человеком не может... А хорошо бы: зашёл в больницу и заказал: «Скиньте мне, будьте любезны, годков десять». И - вполне!

Литейную он обошёл с таким мастерством, какого достигали армейские в военном оперативном искусстве, решая стратегические задачи прорыва: не задерживаться на опорных пунктах противника, а смело и решительно обходить их.

Недостатки в литейном производстве пока были неодолимы, и он благоразумно и ловко миновал литейную.

Зато в мартеновском цехе, где выдавали скоростную тяжеловесную плавку, надолго задержался, и военные полюбовались спорой, ловкой работой сталеваров, укрощающих вулканическую ярость металла, покорно изливающегося в гигантские ковши. Глухов заметил:

- Вот самое полезное для страны - очень сильно росту и силе её содействует!

Что касается бытовок, столовой, жилья, согласился:

- Тыловая служба ещё отстает от потребностей.

В кабинете директора был устроен для гостей завтрак.

И именно здесь, за завтраком, Глухов и начал развертываться для разведки. Сказал генералу расстроенно и печально:

- Вот: не успели наладиться на новое производство, как снова придётся переналаживаться. - Заявил решительно: - Но я, как солдат: что прикажут, подчиняюсь беспрекословно!

Поглядел пристально на генерала, нахмурился:

- Но уж если переходить на военное довольство, то все, что положено, должно быть обеспечено. Так? - И уставился уже строгим взором на генерала.

Тот ухмыльнулся:

- На гражданке всё же вольготнее. И слава! Даете сельхозмашины, газеты про вас пишут. А у нас всё скромненько, бесшумно и безгласно. Всё равно что футбол без допуска зрителей. Тебе гол забили или ты забил, только команда знает.

- Так я за войну к безгласности привык, - скромно, но и с оттенком гордости напомнил Глухов, - тоже не на трибуны работали.

- Зато теперь полный простор! - сказал генерал.

- Ну, как заводик наш? - спросил, щурясь, Глухов.

- Вполне - для мирного производства, кое-что подтянете, конечно, и пойдет как положено!

- Замечания есть?

- В сельскохозяйственных машинах не осведомлен!

- Я имею в виду, - сердито сказал Глухов, - если вы захотите себе его обратно прибрать!

- А зачем? - спросил генерал. - Не требуется!

- То есть как это не требуется? - раздраженно воскликнул Глухов. - Вы что же, международной обстановкой пренебрегаете?

- Обстановка нормальная! Они нас пугают, а мы не пугаемся!

- Значит, прочно стоите за прочный мир? - иронически осведомился Глухов.

- Именно! - согласился генерал.

- И ничего вам не требуется?

- А как же - вот сельхозмашины!

- Выходит, вместо военной психологии - колхозная!

- Почему «вместо»? Такой сплав неделим.

- Вы, случайно, в движении сторонников мира не участвуете?

- Военным не положено!

- Ну?! - едко удивился Глухов. - А я думал, судя по вашим словам, в армии голубятни теперь положены.

- Вы, собственно, почему зритель? - благодушно спросил генерал.

- Ну как же, думал, вы по делу, а вы, что же, как экскурсанты прибыли.

- Дело есть. Прибыли к вам челом бить. Товарищу Клочкову и его установке хотим на дальнейшее соответствующие условия предоставить, так что придётся вам уступить!

- И это все?

- Ну, людей по его выбору позаимствуем тоже.

- А расходы? - встрепенулся Глухов.

- Какие именно?

- Установку проектировали, экспериментировали, у меня целый участок под неё отведен!

- Позвольте, но это по линии военного ведомства.

- Извиняюсь, - ухмыльнулся Глухов. - Как мы в гражданское ведомство перешли, то все уже врозь.

- Но установка боевая, военного назначения!

- Откуда я знаю, - нахально сказал Глухов, - куда она, что она? Конструкторское бюро просило, я из любезности разрешил! У нас таких, вроде левых, заказов бывает достаточно: то городские власти подсобит». им просят, то ещё кто-нибудь. Хозяйственнику надо со всеми уметь ладить. Желаете установку получить? Пожалуйста! Дам указание в бухгалтерию, все расходы наши подсчитают, включат накладной также расход - оплатите!

- Хотите армию обирать?

- Так я - гражданское ведомство, вы - военное. У каждого свой бюджет.

- Мужичок вы ловкий!

- Не то время, когда всё - вам, всё для фронта!

- Сами же говорили - международная обстановка!

- Но вы же меня утешили, успокоили авторитетно. Даже не знаю, зачем вам теперь такая установка.

- Видали! - Генерал оглянулся на своих армейских спутников. - Обиделся, что завод его на оборонную продукцию обратно не ставят. Теперь с нас готов шинели содрать за установку.

- Шинели не надо, а сукна шинельного попросил бы. Или даже б. у. согласен, для спецовок в горячих цехах.

- Может, танками возьмете?

- Грузовичков несколько можно было б. Ну и, если на материальную часть скупитесь, дайте стройбат. Новый цех ставлю. Сколько мы рабочих часов по установке израсходовали, столько стройбатом вернёте по справедливости.

- А если ничего не дадим?

- Позову юриста, посоветуюсь, в суд подадим!

- С армией судиться? Хорош!

- И ещё, - строго и непреклонно заявил Глухов. - Людей просите. Человек - против человека, давайте демобилизованных и с подходящими для нас специальностями.

- Ну что я вам говорил - жила! - расхохотался генерал. Произнёс сурово: - Алексей Сидорович! Время-то не терпит, нужна новая перспективная боевая техника. Мы же не за сегодня хлопочем, а за будущее спокойствие.

- Чтобы не было войны?

- Именно!

- А я так рассуждаю, - ухмыльнулся Глухов. - Они нас пугают, чтобы нарушить нам ритм нормального экономического развития. А я не пугаюсь. Даю сельхозмашины. Вам чего-то от меня надо - платите, не нарушайте бюджета завода.

- Я вас с министром обороны соединю!

- А зачем он мне? Надо мной главк стоит.

- А если главк прикажет?

- Из своего кармана платить станут.

- Товарищ Глухов, - сказал инженер-полковник, - ведь новое оружие ведет к изменениям в тактике, оперативном искусстве и стратегии, наконец.

- А я что, возражаю? Я вот перестроился на новое производство, и вы тоже перестраивайтесь. Но не за мой счёт.

- Так ты же генерал! - сказал Глухову с возмущением генерал.

- А вот побудь на производственных совещаниях, постой у трибуны, как при команде «Смирно», когда вопросами о недостатках простреливают, узнаешь, что чин генеральский - это не броня. - Спросил: - Видали, в пиджаке стал ходить? А почему? Не очень нагенеральствуешь, когда критикуют.

- Сочувствую! - сказал генерал.

- Тогда, может, со стройматериалами поддержите? С жильём - беда...

- Коммерсант!

- Экономически мыслю. Мог бы ещё за патент запросить. Да ладно уж, так берите, - сказал Глухов милостиво. - Мозгами не торгуем!

Уже после деловых разговоров, связанных с приёмом документации, рабочих чертежей п прочего, генерал благодушно спросил Глухова:

- Ну что? Щемит?

- А как же, всё ж таки столько лет оружейник!

- Но завод у тебя для такого дела всё-таки старомодный.

- Это как так? - встрепенулся обидчиво Глухов.

Генерал, лукаво улыбаясь, сказал:

- Эталончики мы эталонным заводиком обеспечиваем.

Нам много не надо. Живем экономно, по нормам мирного времени. Но так, чтобы быть впереди нынешней техники. Только и всего. Мы тихие, скромные, только поддерживаем Вооруженные Силы в высокой степени готовности, чтобы этим самым исключить внезапность нападения с любой стороны или даже вкупе.

- Ну и валяйте! - мрачно сказал Глухов, потом сердито заявил: - Но передний край сейчас где? У меня!

- Согласен! На земле стоим и от земли кормимся.

- Тогда чего же жмотничаете?

- А у нас в Министерстве обороны те же самые деньги - советские. - Но тут же генерал поспешно добавил: - Ладно, что положено - заплатим. Но лишнего - ни копейки. У нас в бухгалтерии генералы сидят. Соображают не хуже вашего. Каждый целковый сторожат!

Прощаясь с военными, Глухов сказал с унынием генералу:

- Чует мое сердце, сейчас большой разворот будет назначен моему заводу по линии его спецификации сельхозмашин, а я, что ж, в предпенсионном возрасте, переучиваться с запозданием трудновато. Может, не на генеральскую должность, но поближе к моему делу, я бы справился.

Генерал усмехнулся и сказал с улыбкой:

- Дорогой мой, я сам всю войну воевал, а вот нынче такая техника прет, учусь, тянусь, чуть отстанешь - в гражданское сразу и переоденут.

- Значит, и вам приходится?

- А как же! Это тебе не комбайны.

- Комбайны мы не производим, - сказал задумчиво Глухов, - но вот хлопкоуборочная машина - это штука головоломная.

- Вот и одолевайте такую технику! - Генерал обнял, потискал Глухова, сказал растроганно: - Ну, спасибо за всё...