Глухов, ссылаясь на трудности перестройки завода на новую продукцию, на уход с предприятия значительной части эвакуированных, вымолил в министерстве дополнительные средства и использовал их на механизацию внутрицехового транспорта, погрузочно-разгрузочных работ. Освободившихся грузчиков, разнорабочих, занятых на доставке из цеха в цех заготовок, литья, поковок, штамповок, зачислил на вечерние курсы переквалификации, днем использовал их как подсобников на переоснастке цехов.
Для ремонта сельскохозяйственных машин отвёл площади внутри заводского двора, установив армейские прожектора для освещения ночной смене. Он совершил длительное путешествие по колхозам и там в порядке братской солидарности выпросил дополнительные закупки для своего орса, наладил усиленное питание рабочих, и, кроме того, каждому выдавались ежедневно сверхнормативные пайки, заранее расфасованные работниками орса.
Весь завод он украсил транспарантами с красочными изображениями разного рода сельскохозяйственных машин. И даже в своем кабинете убрал красивые металлические миниатюрные модели оружия, которые недавно производил завод, и заменил их на миниатюрные модели сельскохозяйственных машин, как украшение и рекламу нынешнего производства.
Кроме того, в кабинете стояла на видном месте раскладушка. Тоже как свидетельство нового направления производства.
На заводском полигоне, где прежде испытывалось оружие, теперь проходили ходовые испытания сельхозмашин перед сдачей заказчику. Как и во время войны, Глухов планировал свою работу не по часам, не по минутам, а по секундам. И на стене у него был вывешен график изготовления множества новых наименований деталей, на обработку которых потребно строго определенное время. И, сверяя его со своим строго расписанным, он жил этим временем, и оно было его жизнью, делом и смыслом всей его жизни.
И очевидно, он не лицемерил, когда убежденно говорил на директорских совещаниях:
- Для нас нет никакой поблажки после войны. Раньше делали оружие, а теперь орудия труда. Без хорошего оружия не было бы победы. А без сельхозтехники, тоже качественной, во всем комплексе победа тоже не получится, а народ заслужил её но всем статьям жизни. И если мы, оружейники, качественную мирную технику не дадим, так тогда мы не оружейники, а только своей специальностью прикрывались, чтобы на фронт не идти. А сейчас хлеб - фронт. Значит, кто мы теперь? Как всегда, фронтовики!
Однако свои любимые цеха - первый и второй механический, где у него была собрана рабочая элита, самые даровитые мастеровые, - он усилил новыми станками, приспособлениями, создал две новые конвейерные линии, но не пускал их на полную мощность, так же как и самоновейшие станки - под полную нагрузку, говорил: «Вот наладим серийное производство новых машин, тогда и включим все наши возможности на всю катушку!» Но хотя это было экономически и невыгодно, он настоял на том, чтобы сохранить точность обработки деталей по тем нормативам, которые были назначены для производства оружия. Допуски для сельскохозяйственных машин были значительно ниже, но Глухов категорически заявил:
- Снижать класс и людей разучивать не позволю, пока я тут главнокомандующий.
Возможно, Глухов не знал изречения Карла Маркса о том, что бывают в жизни моменты, которые являются как бы пограничной чертой для истекшего периода времени, но которые вместе с тем с определенностью указывают на новое направление жизни. Но он чувствовал и сознавал, что такой рубеж наступил и для него самого. В годы войны всё было повелительно подчинено единой и всеобщей цели - победе. И каждый подчинял себя этой всеобщей повелительной цели. И всё в человеке подчинялось ей во имя её самой. Она была всевышним, главным законом жизни. Из этого закона исходили приказы, Глухов подчинялся этим приказам, и сам приказывал, и требовал неукоснительного им подчинения и исполнения их.
Вся страна стала единым фронтом, повинующимся единой цели - победе!
А вот теперь надо налаживать жизнь для всех людей по тем законам жизни, которые составляют сущность того, во имя чего была совершена Великая Октябрьская социалистическая революция, первая в мире, - во имя людей, во имя их наилучшей жизни, во имя того, чтобы человек стал лучше и жилось ему лучше.
Конечно, и в годы войны он помогал тем, кого постигло горе потери близких, кто нуждался в помощи, но именно помогал, помогал с расчётом на то, чтобы не терять лучших производственников. Помогал сам лично, приказывал орсу, поликлинике, жилотделу, интернатскому начальству, комендантам общежитий, завкому. Он сам, лично!
И его считали отзывчивым.
Но ему самому доставляло удовольствие мгновенно решать те вопросы, с которыми, волнуясь, стесняясь, приходили его люди. Молча выслушав сбивчивые, смущенно изложенные просьбы, он брал телефонную трубку и приказывал: «Сделать!» Спрашивал потом:
- Ты слышал? Значит, все!
И человек уходил взволнованный, благодарный.
А вот ныне к нему мало кто приходил с личными просьбами. И дело не в том, что нужды в них стало меньше, пожалуй, даже больше. Но завод переключился на производство той продукции, назначение которой могло облегчить жизнь всем, помог накормить изголодавшийся народ. Люди завода понимали, что это сейчас всеобщая нужда и они все за неё в ответе. Все!
Завод перестраивался, не хватало людей, и тех надо было переучивать на новую продукцию. Ремонтировать изношенные сельхозмашины - это не то что организовать серийное производство. Вся чётко налаженная поточная система рассыпалась в этих ремонтных работах, которые не поставишь на поток, не вгонишь в чёткий график, не уложишь в строго последовательную пооперационную схему. А тут захлестывает «самостоятельность»: предложили наваривать изношенные детали, создать комплексные бригады по узлам, послать в МТС бригады слесарей. Что ни совещание - полемика. Например, приглашают в завком, выносят решение - обязать директора выделить средства и оборудование в заводской техникум.
Его обязывают! Кто? Завком!
На бюро парткома упрекнули за то, что до сих пор не рассмотрел проекты новых машин, предлагаемые конструкторским бюро.
- Сначала пусть согласуют с министерством! - буркнул Глухов. - Как вам известно, я не специалист по сельскому хозяйству. Оружейник!
- В таком случае ставьте вопрос о заместителе по производству сельскохозяйственных машин.
Даже в обкоме первый секретарь, который обычно обращался к Глухову по военному званию, сказал:
- Алексей Сидорович! Может, вас на бюро послушать? Собрали б хозяйственников, посоветовались бы. Трудности у нас у всех общие. - Помялся. - И вообще надо больше советоваться. Знакомились с протоколами директорских совещаний - как штабные документы. «Приказ отдан таким-то... Принять к исполнению таким-то... » Но бывают и разные мнения. Следует прислушиваться, давать возможность высказаться.
- У меня деловые совещания, а не дискуссионный клуб! - сердито заметил Глухов.
- Так можно не только мимо стоящих предложений проскочить, но и перспективных людей не заметить, ориентировку в кадрах потерять, - сказал секретарь обкома.
- Это что? В порядке предупреждения?
И Глухов поднялся со стула, выпрямился, побагровел.
- Я и к себе это отношу, - мягко сказал секретарь обкома. - По понятным обстоятельствам запустили работу по ряду отраслей. Надо энергичных, инициативных людей на них выдвигать, а главное наше внимание было к тем, кто на оборону работал.
Глухов за последнее время похудел, прямо-таки отощал, стал раздражительным, мнительным и вздрагивал при каждом звонке телефона ВЧ, чего раньше с ним никогда не было. Но когда министр, чувствовалось по голосу, улыбаясь, сказал: «А раскладушки ваши стали популярны, большой спрос», - Глухов так обрадовался, как в годы войны радовался, получая благодарность от самого Верховного...
Автоматизированную сеялку Клочкова после испытаний и ознакомления с экономическими расчётами по её производству забраковала государственная комиссия: дорого, сложно, ненадёжно в эксплуатации, кроме того, для управления ею и отладки нужен высококвалифицированный механик.
Это огорчило и Глухова, и Клочкова. Правда, после завершения ремонта сельхозтехники завод приступил к производству двух новых типов сельскохозяйственных машин, хотя ещё и далеких от совершенства, но всё-таки несколько отличных от довоенных. План на них заводу спустили посильный.
По поводу этого Глухов изрёк:
- Директор о чем мечтает: получить план поменьше, капиталовложения и фонд зарплаты побольше. Инстанция - дать план побольше, капиталовложения и фонд зарплаты поменьше. Как же тут не изворачиваться! А все равно поставят тебя по команде «Смирно» - выполняй с присыпкой.