В голове Ареса не было ничего, кроме белого шума. Однообразного, гулкого, безнадежного, символизировавшего безвыходное положение.

Как же такое возможно?

Близнецы.

Мальчики-близнецы.

Он не видел в этих словах никакого смысла. Доктор отступил. Арес уставился на Пию так, словно заглядывал внутрь ее сквозь черное платье. Туда, где развивались близнецы. Мальчики.

Сыновья.

Голова раскалывалась, как от ужасного похмелья, хотя Арес не мог и вспомнить, когда в последний раз перебирал с алкоголем. В горле пересохло и першило, как если бы он подхватил вирус и вот-вот свалится в обморок. Его трясло, и он не мог понять, трясется сам или это зашатался мир вокруг. Хотя какая разница, что тряслось. Пия носит близнецов. Его близнецов. Его сыновей.

Когда он наконец оторвал взгляд от ее живота, она посмотрела на него большими серыми серьезными глазами.

– Для некоторых людей твоя реакция могла бы быть оскорбительна, – тихо заметила она, и эти слова проникли сквозь белый шум и дрожь внутри его. – Но не для меня. Моя реакция на эту новость была почти такой же.

– Близнецы, – с трудом выговорил он, будто язык у него завязался узлом. – Близнецы.

У нее хватило такта выглядеть слегка смущенной.

– Ты утверждал, что не мог оплодотворить меня. А тут целых два.

С этим не поспоришь. Он провел по лицу и поморщился, когда ладонь коснулась губы. Он уже и не помнил, что ее старший брат ударил его. Маттео. Он узнал его имя во время полета, когда наконец прочитал информационный листок, который подготовили помощники перед похоронами. Маттео Комб. Президент и генеральный директор «Комб индастриз».

Пия чересчур оживленно нарушила молчание:

– Ну что ж, возможно, теперь ты разъяснишь, что мы делаем дальше. Ведь у тебя есть заключение врачей.

– Какой у тебя срок? – услышал он собственный вопрос.

Она моргнула, слегка склонила голову. Арес напрягся.

– Я помню тебя, Пия, хотя и не записал в своем дневнике дату нашей ночной встречи.

– Шесть месяцев. – Отсутствие интонации в ее голосе само по себе было обвинением.

Однако он сосредоточился на промежутке времени. Шесть месяцев. У него закружилась голова.

– То есть все случится…

Он не решался произнести это вслух, даже слегка вспотел.

– Через несколько месяцев, – закончила она за него. – Но дети – хитрые существа и могут сделать так, как им нравится. Кстати, мне сказали, что близнецы, как правило, рождаются раньше срока.

– В истории нашего королевства никогда не было близнецов.

Она осмелилась выглядеть удивленной.

– Никогда? Правда? В течение скольких тысяч лет?

– Я имел в виду, в королевской семье!

– Говорят, близнецы рождаются через поколение, – услужливо подсказала Пия. – Тетушки моего отца были близнецами.

– Близнецы, – повторил Арес.

Пия встала и разгладила платье, хотя оно не было мятым.

– Не думаю, что мы сегодня о чем-то договоримся. Даже если бы ты меня отпустил, я бы все равно не смогла уехать до утра. Давай поговорим завтра.

– О чем тут можно говорить? – Арес не узнавал самого себя. – Все уже случилось.

– Да? – В ее голосе проскользнула легкая насмешка, ему это не понравилось. – Ты меня поймал. Я планировала забеременеть, более того, забеременеть близнецами. Выследила тебя, хладнокровно использовала, следуя моим зловещим замыслам, а потом, чтобы нанести последний удар, ушла и больше никогда с тобой не связывалась, втайне осознавая, что мой отец умрет и ты появишься на его похоронах.

– Я очень стараюсь не винить тебя за это.

– Очень любезно с твоей стороны. Правда, насколько я помню, мы оба там были. Если, конечно, ты не хочешь притвориться близнецом, а настоящий отец – Эрик.

– Не понимаю, как такое возможно. Я – мужчина и, естественно, часто наслаждаюсь сексом. Но у меня не было намерения размножаться. Когда-либо. И я всегда был щепетилен в отношении предохранения.

Пия сочувственно фыркнула, хотя на ее лице не было ни капли сочувствия.

– Значит, тебе сделали вазэктомию?

Похоже, именно Пия сегодня наносит нокаутирующие удары.

– Нет.

– Как оказалось, вазэктомия эффективна только на девяносто девять и девять десятых процента. Женщины беременеют и после этой процедуры. Правда, редко.

– Повторяю, я не делал этого. Но сделал бы рано или поздно.

Тот факт, что он так категорически против продолжения рода и все же не предпринял никаких шагов, чтобы этого избежать, теперь казался верхом глупости. О чем он только думал?

– У меня было несколько месяцев, чтобы проанализировать случившееся. Я тоже не представляю, как это произошло. Да, как оказалось, в монастыре не солгали: единственная стопроцентно эффективная защита – это воздержание.

При этих словах Пия даже слегка улыбнулась.

В Аресе что-то перевернулось.

– Ты думаешь, это забавно? Допускаю, ты этого не планировала. Но у тебя были месяцы, чтобы смириться с этим. Ты даже можешь шутить о воздержании. А мой прежний мир сегодня рухнул, Пия.

Он заметил, как она скользнула руками по животу, будто хотела защитить детей. От него.

Не стоит беспокоиться. А он переживает.

– Ты не единственный человек, чей мир сегодня рухнул, – бросила она. – На случай, если забыл, ты узнал эту новость не на вечеринке в саду. Это были похороны моего отца. И спасибо, что спросил, но мои родители были не в восторге от случившегося. Мне, конечно, доставило удовольствие сказать им, что я забеременела от случайного секса на одну ночь. С совершенно незнакомым человеком. Все прошло очень хорошо. Отец называл меня шлюхой.

Арес мгновенно вскипел, будто хотел защитить Пию от собственного отца.

– Какая же ты шлюха, если единственный мужчина, с которым ты когда-либо спала, это я?!

– Но я ведь не замужем, тем не менее беременна. Более того, даже не знала имени отца ребенка. Через несколько дней папа умер. Так что у меня не было возможности оправдаться.

Ареса поразило то, что она никогда не прикасалась к другому мужчине. Он подошел к ней ближе и заглянул в глаза:

– У тебя не было никого, кроме меня?

У нее задрожал голос.

– Да. Совершенно верно.

– Ты не сказала мне об этом в тот вечер.

– Ну, ты знаешь, – Пия покраснела до кончиков ушей, – мне это показалось неуместным.

Арес подошел еще ближе. Не смог удержаться и взял ее за подбородок. Будто она принадлежит ему.

Он ожидал, что она отстранится, но нет. И он, загипнотизированный и зачарованный, наблюдал, как бешено бьется пульс у нее на шее.

– Я помню. Ты была уверенной в себе. Ни колебаний, ни беспокойства.

– Возможно, я была сильно пьяна, – бросила Пия, однако он заметил огонь в ее глазах.

– Нет.

Ее щеки покраснели еще больше.

– Наверное, это обычное явление. Полагаю, это было просто влечение.

– Нет. – Его голос звучал слишком страстно. – Это совсем не так. Обычно не так.

Насколько он помнил, все шло очень естественно. Будто они должны были вот так встретиться. Она выгнулась ему навстречу, словно делала это уже тысячу раз. Он нашел ее рот и место, где сосредоточено главное наслаждение. Попробовал на вкус и то и другое. На него обрушились крики удовольствия, как будто это танец, который они репетировали сотни раз. От великолепной яркой вспышки света она взлетала на небеса и растаяла в его руках.

Когда Арес впервые вошел глубоко в нее, она задрожала, и он ощутил небывалую близость, единение. Он почувствовал, что обрел убежище. Последнее слово эхом отдавалось в голове и стало причиной того, что он не пытался найти ее, независимо от того, как часто думал о ней с тех пор. Убежище.

У него нет своего дома, пристанища. Он покинул королевство и не собирался занимать трон. После смерти матери ничего его там не держало. В его жилах ядовитая кровь атилианской королевской семьи, и он не вправе рассчитывать на семью и дом.

Арес приказал себе опустить руку, отступить, увеличить дистанцию между собой и женщиной, которая несколько месяцев назад потрясла его до основания. В противном случае сейчас завертится полномасштабное цунами.

Однако он не отпустил ее, как должен был, напротив, придвинулся ближе.

– Возможно, нам стоит проверить это.

Пия нахмурилась.

– Проверить что? Последний раз, когда мы что-то проверяли, я забеременела.

– Напомни, как это случилось.

Все это не имеет смысла. Нужно отступить. Но Арес ничего не мог с собой поделать. Прижался губами к ее губам. И жар, всепоглощающий жар, пронзил его, дикий и горячий, обжигая, напоминая о той ночи на Манхэттене, когда между ними возникла безумная страсть.

Ему мало было просто прижать губы к губам, он наклонился, углубляя поцелуй. Это очень опасно, если вспомнить, насколько просто они перешли от легкого разговора на вечеринке к совместной ночи. И чем все это закончилось?

Арес притянул ее к себе, скользнув руками по плечам и спине. Пия поцеловала его, прильнув так, будто пыталась максимально приблизиться. Буквально раствориться в нем. Провела руками по его груди. Арес ощутил, как ее выдающийся вперед животик прижался к нему. Это должно было охладить пыл, но нет, он стал целовать ее глубже, сильнее, погладил по животу, ощутив его упругую мягкость… Однако именно в этот момент Пия прервала поцелуй.

Арес был в смятении, поскольку никогда раньше не прикасался к животу беременной женщины. Это должно было вызвать отвращение, ведь его никогда не привлекала идея появления ребенка. Хотя, возможно, все это из-за отца.

Рядом стояла Пия с широко раскрытыми глазами и сладкими губами, сводившими его с ума. Он снова чувствовал ее вкус и снова терял голову. С ней он ощущал себя другим. Что, черт возьми, с ним происходит?

Все это неправильно. Будто его тело захвачено инопланетным разумом. Тем не менее он не отступил, даже не опустил руки. Его захватило чувство собственника.

У Пии немного дрожал голос.

– Я не думаю, что это ответ на ситуацию, в которой мы оказались. Секс уже доставил нам достаточно неприятностей, не так ли?

– Зато у нас это получается хорошо.

– Даже не знаю, как реагировать на это. Мне не с чем сравнивать.

– Просто поверь мне на слово. У нас это очень, очень хорошо получается.

Пия явно не была склонна довериться ему. Она отступила еще на шаг, чуть не налетев на диван. Ему даже немного нравилось, что он так на нее действует. А еще возбуждало то, что никто и никогда к ней не прикасался. Он единственный. Примитивное мужское начало, до сих пор совершенно неведомое, взыграло в нем.

– Нет.

– Нет?

– Что бы ты ни имел в виду, что бы это ни было, но нет. Я не хочу в этом участвовать.

Его накрывала ярость.

– Но теперь ведь все изменилось, не так ли? Да, я никогда не планировал иметь детей, но ты носишь двоих, и они мои.

– Я не собираюсь провести следующие несколько месяцев в этой ловушке. Теперь ты убедился, что станешь отцом. Моих детей. И я рада, поскольку изначально не хотела скрывать этого от тебя. Но теперь, когда тебе все известно, во всех этих королевских интригах нет необходимости…

Арес никогда не ощущал тяжести атилианской короны больше, чем в тот момент, когда она все это произнесла.

– Проблема в том, Пия, что я не могу решить, как с тобой поступить.

– Не припомню, чтобы я отдавала себя на твое попечение. Не тебе решать, что со мной будет, а мне.

– Ты в затруднительном положении. Я должен решить, как действовать дальше.

– Потрясающе. Ты можешь решать что угодно, а я тем временем вернусь в Англию, буду, как и прежде, жить своей жизнью. Договорились?

– Этого не случится. Дорогая, поверь, я веду себя разумно.

Он рассмеялся, увидев, как она нахмурилась. Да и как тут не рассмеяться. Это же надо додуматься – вернуться к своей обычной жизни.

– И это говорит мужчина, который меня похитил.

– Значит, хочешь вернуться в Англию. Ну и куда ты пойдешь?

Пия нахмурилась еще сильнее.

– Очевидно, домой.

– И попадешь прямо в лапы папарацци. Все хотят узнать, почему твой брат меня ударил и не его ли беременная сестра тому причиной. Неужели ты думаешь, что случится чудо и они оставят тебя в покое? – Только сейчас до него вдруг дошло, насколько серьезно она была защищена раньше. – Публика любит скандалы.

– Как, впрочем, и всегда. Мы будем все отрицать. Маттео очень горяч и несдержан, можно свалить на это.

– Вряд ли нам поверят.

– Я не понимаю, как тайна просочится наружу, если мы никому не скажем.

– Пия, ты забываешь, что я наследный принц этого королевства, в этом вся проблема. Один намек на то, что какой-либо ребенок может быть моим, произведет эффект разорвавшейся бомбы.

Она покачала головой и снова побледнела.

– Какое это имеет значение? Ты неоднократно повторял, что не хочешь детей и не собираешься жениться.

– Мои желания и то, что я собираюсь предпринять, – совершенно разные вещи.

Он смотрел на нее до тех пор, пока она не опустила глаза. В жилах бурлила и клокотала голубая кровь, которую он ненавидел. Однако ничего не поделаешь, это его кровь. И она заставляет его чувствовать себя живым, нравится ему это или нет, руководит его желаниями. Интересно, чем закончится вся эта история?

– На твоем месте я бы смирился.