На мгновение между ними повисло лишь эхо ее грубых слов.

Пии хотелось поймать их обеими руками. Пальцы сами собой дернулись, будто уже вознамерились это сделать.

– Теперь я тебя не понимаю. – Арес казался смущенным и надменным одновременно, каждый дюйм его тела выглядел по-королевски. – Люди будут смеяться. Интересно, по какому поводу?

Пию трясло. Тело содрогалось словно от лихорадки. Она обхватила спинку кровати, надеясь, что это поможет успокоиться, пол обретет прежнюю твердость, а ноги перестанут дрожать. Она не могла поверить, что он собирается заставить ее произнести это вслух. А хуже того, она не понимала, насмехается он над ней или нет.

– Такой мужчина, как ты, находится на определенном уровне. – Она попыталась выпрямиться, несмотря на тяжесть живота и куда больший груз стыда. – Ты должен это понимать.

– Ты имеешь в виду то, что я наследный принц? Да, Пия. Я знаю. Мне внушали это с раннего детства.

– Я не это имею в виду. Да, ты принц. Хотя и это тоже. Я имею в виду… – Она махнула рукой в сторону его смуглого, стройного, атлетически сложенного тела, словно кто-то вырезал божество из мрамора и вдохнул в камень жизнь. – Ты очень красивый мужчина. Поэтому тебе нужна красивая жена. Никому не понравится такая королева, как я. Рядом с тобой я буду выглядеть нелепо.

Арес долго смотрел на нее. Когда паника и беспокойство усилились, Пия попыталась сосредоточиться на отдельных деталях. На том, например, как напряглись мускулы его челюсти. Или на том, что его зеленые глаза стали казаться темнее. В них загорелся опасный огонек.

– Я так понимаю, ты хочешь сказать, что не веришь в свою красоту, – догадался он наконец.

Пия заставила себя улыбнуться, хотя ужасно боялась, что от унижения подогнутся колени.

– Моя мать была признана самой красивой женщиной в мире. Да, у нее были свои проблемы. Она не всегда была доброй или хорошей. И даже не всегда вежливой. Более того, судя по таблеткам и алкоголю, к которым она пристрастилась в последние годы, она была не очень-то счастлива. – Пия выдохнула, надеясь, что он не заметит, как она дрожит. – Мой брат считает, что она сделала это преднамеренно. Какое-то время я считала, что подтолкнула мать к этому шагу своей беременностью, а потому и в смерти отца виновна тоже. Но сейчас мне кажется, что это был несчастный случай. Единственное, что я знаю об Александрине Сан-Джакомо наверняка, – она никогда не сдавалась.

Александрина из всего делала драму. Если бы она запланировала сцену смерти, это бы получилось напыщенно и театрально. Словом, игра на огромную аудиторию. Самое главное – ей нужно было убедиться, что она останется красивой в любой ситуации.

Интересно, когда у нее появилась уверенность, что чувство вины почти исчезло. Пия подозревала, что все это связано с Аресом. Она проводила с ним много времени. Смерть одного родителя была несчастным случаем, другого – неизбежностью. Ее беременность не имеет к этому никакого отношения.

Правда, легче от этого не становилось.

Она вдруг осознала, что Арес наблюдает за ней.

– У моей матери всегда было то, о чем все знали и безусловно соглашались. Ее красота. Неважно, была ли она пьяна, устала или раздражена из-за плохой погоды. На улице люди останавливались, чтобы просто посмотреть на нее. Иногда начинали петь. Звучит нелепо? Тем не менее, серенада на улице в ее честь не была для матери чем-либо примечательным. Я выросла, точно зная, что такое красота, видя, как она выглядит.

– Понятно.

– Неужели?

Пия до конца не осознавала, что таилось у нее внутри. И сейчас все это выплеснулось наружу. Это был переизбыток ощущений. Слишком много эмоций. Чересчур. Возможно, Александрина была права. Может быть, лучше было вести жизнь как драматическую, тщательно срежиссированную игру. Только так можно контролировать, когда поднять занавес, когда опустить. Как забавно, что до сих пор она этого не понимала.

Пия отбросила покрывало в сторону, как это сделала бы ее мать. Театральным жестом.

– Ты действительно понимаешь? Посмотри на это тело, Арес. Оно и раньше не представляло собой ничего особенного, а уж сейчас и вовсе. Мое тело изменилось безвозвратно. И отмахнуться от этого факта невозможно. Везде будут растяжки. И это еще не все. Я видела фотографии матери во время ее беременности. Она выглядела так, будто ждала, что в любой момент кто-то придет и напишет ее портрет или сонет в честь ее красоты.

– Ты действительно хочешь выиграть этот спор?

– Это не аргумент, а объективная реальность. Я – не моя мать, и уж точно не такая красивая, как она.

– Я не знаю, как это выразить. – Арес тщательно подбирал слова. – Однако ничто на свете не волнует меня меньше, чем предполагаемая красота твоей матери.

– Это не предполагаемая, а фактическая красота.

– Твоя мать была прекрасной женщиной, – согласился Арес, пожимая плечом. – Ну и что? Мир полон красоток…

– Именно об этом я и говорю. Мир полон красивых женщин, и ты должен найти себе одну из них.

Пия уже жалела, что сбросила покрывало, демонстративно отшвырнула его и уже не могла ходить за Аресом по пятам, вынужденная стоять, высокая и гордая, в то время, когда так хотелось свернуться калачиком, спрятаться от всего мира и забыть обо всем.

– Пия, дорогая моя. – Арес выглядел так, словно сдерживал улыбку, причину которой она никак не могла понять. – Возможно, ты не представляешь, с кем говоришь. Я – наследный принц Арес из Атилии. Любая женщина будет казаться прекрасной лишь благодаря тому, что рядом я. Это очевидно. – Пия было открыла рот, чтобы возразить, но остановилась, когда он перекатился в сидячее положение, не отводя взгляда от ее лица. – Ты мать моих детей и единственная женщина, которую я когда-либо просил стать моей королевой. Поверь мне, ты прекрасна. – Он снова пожал плечами, надменный и уверенный в себе. – Мне и в голову не приходило, что ты можешь думать иначе.

– Сколько бы комплиментов ты ни говорил, ничто не изменит того, что я не та женщина, к которой стремится такой мужчина, как ты.

– Предлагаю тебе посмотреть на твой беременный животик. – Арес начал терять терпение, утрачивая мягкость в голосе. – Я уже с тобой!

– Прекрати говорить подобные вещи, – в сердцах бросила она, не в силах контролировать ни голос, ни эмоции. – Я знаю, как выгляжу и кто я. И не смогу притворяться другой. И выйти за тебя замуж.

Арес подошел к ней, обнял за плечи.

– Ты единственная женщина, которую я когда-либо просил выйти за меня замуж. – Он говорил серьезно, мрачно буравя ее напряженным взглядом. – Но если тебе этого недостаточно, вспомни вечеринку, на которой мы встретились. Как думаешь, почему меня потянуло к тебе? Причем с самого начала, прежде чем мы сказали друг другу хоть слово. Если ты так уродливо и отвратительно выглядишь, что же привлекло меня в тебе? Думаешь, виной всему банальное любопытство?

Это просто смешно. Пии хотелось опуститься на пол дворца, или чтобы ее унесло волной в открытое море, или вообще умереть. Слезы текли по щекам, голос дрожал.

– Не знаю. Я помню, как посмотрела на тебя, как мы встретились взглядом.

– А я сразу заметил твою улыбку, услышал, как ты смеешься. Более того, проследовал за этой улыбкой через всю комнату, просто потому, что хотел стать ближе. А потом, когда мы подошли друг к другу, мне захотелось стать еще ближе. С тех пор ровным счетом ничего не изменилось.

– Арес.

– Выходи за меня замуж, Пия. Видишь ли, каждый раз, когда я просил тебя следовать за мной, ты делала это. – Его глаза излучали искреннее чувство, в которое она боялась поверить. – Так последуй за мной и сейчас, ведь я ни разу не привел тебя туда, где бы тебе не понравилось. Ты называешь этот дворец тюрьмой, но мы здесь, вместе, и тебе уже не хочется убегать. Выходи за меня замуж, Пия, и наша семья станет нашим общим убежищем.

– Тебе нужны лишь…

– Наши сыновья, – закончил он за нее. – Да, конечно, они нужны мне. Давай воспитывать их вместе.

Может быть, она всегда была такой слабой. Может, именно Арес заставлял ее чувствовать себя так, и она ничего не могла с собой поделать. Ей это очень нравилось.

Она знала, что это не так, но Арес смотрел на нее с нежностью, словно любил ее. И ей самой захотелось в это поверить. И она действительно поверила. И эта вера была внутри ее, вызывая чувство теплоты и безопасности.

Конечно, в мире бывают вещи и похуже. Например, существуют мужчины, которые не хотят иметь детей и идут на любые хитрости, лишь бы избежать ответственности. Заключаются браки, являющиеся по сути своей всего лишь деловыми сделками. Это особенно распространено среди людей, которых она знает. В подобных не устойчивых союзах супруги изменяют друг другу, при этом ликуя, поскольку удалось причинить боль законной половине. Короче говоря, тысяча причин, по которым брак может стать ужасным.

Но, может быть, им удастся построить счастливый брак или, по крайней мере, нормальный, лучший, чем у большинства.

У нее появятся мальчики-близнецы. И уже есть дворец, которому позавидовала бы Рапунцель. И дикие, жаркие ночи секса с единственным, самым желанным на свете мужчиной. Это куда лучше, чем половина браков, о которых она когда-либо слышала.

Пия знала, что любит Ареса, хотя и понимала, что это неправильно. Любит, даже будучи уверенной, что пройдет совсем немного времени, и все его комплименты по поводу ее предполагаемой красоты останутся в прошлом. Он будет жалеть, что женился на ней, и, возможно, повторит путь своего отца.

Но она-то от этого не перестанет его любить. Это навсегда. Вот и непонятно, что хуже. Никогда ничего не иметь? Или иметь на короткий срок, а потом потерять?

Арес опустился перед ней на колени, не сводя с нее глаз. Послеполуденное солнце осветило каждый дюйм его прекрасного, великолепного тела.

Они оба обнажены. Арес не положил руку на ее живот, как обычно. Вместо этого взял руку Пии в свою. Он был непривычно серьезен.

– Пия, выходи за меня замуж. Стань моей королевой и матерью моим сыновьям. И пообещай, что время от времени ты будешь улыбаться мне, как тогда на вечеринке на Манхэттене.

Ее сердце бешено колотилось, но она не понимала, что это: сигнал опасности или волнение. Чего больше: надежды или тревоги. Или того и другого вместе.

Самое худшее, что она может сделать, – поверить ему.

Но ее рука покоилась в его большой и крепкой ладони, а его взгляд был таким серьезным, что она слегка покраснела.

У нее под сердцем два мальчика, и они заслуживают иметь отца.

«Чего заслуживаешь ты, милая девочка? – вопрошал внутренний голос так, как спросила бы Александрина. – Ты действительно думаешь, что заслуживаешь принца?»

Пия не прислушалась к нему. Арес считает ее красивой. И она будет держаться за это так долго, как сможет. Столько, сколько он ей позволит.

И она наконец сдалась.

– Ладно, твоя взяла. Я сделаю это, Арес. Выйду за тебя замуж.

Честно говоря, доверившись ему безо всяких условий, несмотря ни на что, она и понятия не имела, где может приземлиться.

До тех пор, пока Пия наконец не согласилась выйти замуж, Арес не отдавал себе отчета в том, что очень волнуется: а вдруг она откажет ему. Одно дело – заявлять о том, что он хочет жить в одиночестве, без жены и детей, и совсем другое – получить от ворот поворот от женщины, которую сильно желал.

Слава богу, Пия в конце концов согласилась. Хотя на самом деле он был готов к переменам в своей жизни с того самого дня, когда встретился с отцом и принял решение о своем будущем.

Через два дня после этого Арес нашел Пию, свою невесту, за завтраком на одной из многочисленных террас дворца, откуда открывался вид на озаренное утренним солнцем море. На мгновение он задумался, залюбовавшись ею. Эта женщина сделала из него мужчину, которого он не узнавал. Наследного принца, отныне претендующего на трон. Отныне он не останется в стороне в угоду отцу, которого к тому же всегда ненавидел.

Пия была одета в свободное струящееся платье, которое выбрал для нее он. Темные волосы она заплела в свободную косу. Бриз с моря играл с ее прядями, обрамляющими лицо. Милое прелестное лицо. Ему показалось, что даже море бледнеет рядом с ней. Просто невероятно, что Пия считала себя некрасивой.

Арес был знаком с Александриной Сан-Джакомо и, конечно, находил ее красивой. Ее красота стала для нее валютой, и она прекрасно понимала это. По его мнению, ничего плохого в этом нет. Он восхищался Александриной еще и потому, что использовал собственную внешность себе на пользу.

Правда, Пия красива по-другому. Ее красота естественна и бесхитростна. Мечтательные серые глаза, мягкие сладкие губы. В данный момент она восхитительна в своем положении будущей матери, выглядит зрелой и роскошной, что лишь добавляет ей шарма.

Красота Александрины была оружием. Красота Пии – драгоценный камень.

Скоро она станет принцессой. А когда-нибудь и королевой. Его королевой.

Арес вдохнул полной грудью, и Пия оглянулась. Он с удовольствием наблюдал за тем, как ее глаза засияли от радости, прежде чем она взяла себя в руки и изобразила спокойствие. Улыбка, коснувшаяся ее губ, была такой же яркой и обаятельной, как в ту первую встречу в Нью-Йорке.

«Она моя», – подумал Арес.

И подошел к ней, дотронулся до ее щеки, наслаждаясь тем, как она устремилась ему навстречу, как, впрочем, и всегда. Для нее не существовало преград. Она ничего не скрывала, была горяча и ненасытна в постели, это его невероятно возбуждало. Он хотел ее постоянно.

– Скажи, пожалуйста, дорогая, какие у тебя планы на сегодня?

Пия посмотрела на него своими серыми глазами.

– Вообще-то я очень занята. Скажем так, планирую бездельничать, в течение нескольких часов создавать видимость того, что я усердно тружусь. После чего с очень серьезным видом усядусь где-нибудь, открою ноутбук и погружусь в него взглядом. Конечно, не для того, чтобы работать. Проверю электронную почту, посмотрю что-нибудь интересное в Интернете. После нескольких часов подобного времяпрепровождения напишу одно предложение и настолько устану, что мне сразу же захочется перекусить. Кстати, я планирую повторить это несколько раз в течение дня, чтобы потом прерваться на ранний ужин, сделав вид, будто до этого ничего не ела. А ты?

Арес находил ее занимательной, хотя и не понимал, как можно столь бесцельно тратить время, однако ему нравился ее план. Ничего подобного не было ни в его королевской семье, ни в одном из унылых благородных домов Европы. Все разговоры сводились к чувству долга, истории рода, наследственным обязательствам, торжественным контрактам для производства наследников. Каждый из супругов династических браков, казалось, прилагал все усилия, чтобы выглядеть максимально безрадостным.

Зато женщина, с которой он будет править, напротив, очень интересная. А как она улыбается, смеется! Дух захватывает. Она даже осмелилась дразнить его. Арес расценил это как подарок.

Он опустился перед ней на одно колено, как того требовала традиция, достал из кармана маленькую коробочку. Приоткрыл ее и, подняв глаза, увидел Пию с широко распахнутыми глазами, закрывшую рот руками.

– Интересно, узнаешь ли ты это кольцо. С ним связана легенда. В моей семье оно передается из поколения в поколение, и каждая женщина, носившая его, считается королевой, которую заслуживает страна. Кольцо принадлежало моей бабушке, она оставила его мне, чтобы я мог однажды надеть его на руку моей королевы. Ты примешь его?

Арес ощутил огромное напряжение в ожидании ответа. Наконец Пия выдохнула, коротко кивнула и протянула руку, чтобы он мог надеть кольцо ей на палец. Вместе они залюбовались сочетанием трех прекрасных сапфиров, окруженных бриллиантами. Кольцо представляло собой историческую ценность, но на руке Пии выглядело как произведение искусства.

– Спасибо, – прошептала она прерывающимся от волнения голосом. – Это так красиво!

– Я надеялся, что тебе понравится.

Арес помог ей подняться, понимая, что в последнее время ей все труднее вставать, и окинул взглядом платье, белое и струящееся, отчего Пия казалась похожей на античную богиню. Наклонившись к столу, он достал из маленькой вазы цветок и засунул его ей в косу.

Пия задержала дыхание, пока он колдовал с цветком. Ему хотелось наклониться и поцеловать ее, заявить на нее права, но поцелуй с ней требует времени. Ему ведь мало одного поцелуя, его не остановить.

– Пойдем со мной, – попросил он.

Пия протянула ему руку, как делала это всегда. Она настолько доверяла ему, что последовала бы за ним даже в неизвестность, и эту ответственность Арес воспринимал более чем всерьез, в буквальном смысле ощущал тяжесть обязательства. Ведя ее по дворцу, он поклялся, что всегда будет о ней заботиться.

А ведь не планировал ничего подобного. И до недавнего разговора с отцом не знал, что делать с предстоящим отцовством. Зато теперь наступила ясность.

Он вел ее через огромные залы к широкой террасе, выходившей на самую крутую часть скалистых утесов. Море растянулось во всю ширь горизонта, блестя на солнце. Там, под импровизированным навесом из сладко пахнущих виноградных лоз и ярких цветов, ждал священник.

– Куда мы идем? – недоумевала Пия. – Что это?

Арес почувствовал, как ее рука задрожала в его руке. Он посмотрел на нее сверху вниз и вновь напрягся. Кто знает, вдруг она заупрямится и все-таки откажется выходить замуж.

– Это наша свадьба, Пия. Прямо сейчас.

– Но…

Арес взял ее руки в свои.

– Ты мне доверяешь?

– Я… Я не…

– Такой простой вопрос. Ты либо доверяешь мне, либо нет.

– Я доверяю тебе, – прошептала она.

– Тогда зачем ждать? Ты не хуже меня знаешь, что такое королевская свадьба. Пышность, чопорность, церемонии. Мы можем сделать это здесь. Ты и я. И наши дети. Больше нам никто не нужен.

Ее глаза заблестели, улыбка задрожала на губах.

– Только ты и я, – повторила она.

С моря дул легкий ветерок. Священник произнес нужные слова, а когда пришло время клятв, Пия перестала дрожать.

Арес произнес традиционную клятву, принятую в королевстве:

– Я клянусь чтить тебя, оберегать и быть с тобой до конца жизни.

– А я – с тобой, – подтвердила Пия.

Он сунул руку в карман и вытащил еще одну коробочку. Внутри лежали два золотых кольца. Меньшее он надел на палец Пии, оно оказалось вплотную к кольцу его бабушки.

Он протянул невесте кольцо побольше, и она надела его ему на палец.

«Вот и все, – подумал Арес. – Дело сделано».

– А теперь, ваше высочество, можете поцеловать невесту, – объявил священник.

Пия улыбнулась, когда Арес наклонился к ней и прикоснулся губами к ее губам. На мгновение все вокруг исчезло, кроме поцелуя, сладкого и совершенного.

Их только двое, и они дали друг другу клятвы. Арес придвинулся ближе, привлекая Пию к себе еще ближе. Все, теперь она стала его. Он не мог насытиться ею. И вряд ли когда-нибудь насытится.

Он снова поцеловал ее, глубже и сильнее.

Внезапно до них донесся шум вертолета.

Как оказалось, там было полно репортеров с камерами, направленными прямо на молодоженов.

Пия, оцепенев от ужаса, попыталась отстраниться.

– Поцелуй меня еще раз, – приказал Арес.

– А как же папарацци? – запротестовала она.

– Поцелуй меня, Пия, – повторил он с жаром. Острое чувство удовлетворения и растущее возбуждение пульсировало в его венах. Он представил апоплексический гнев короля, когда тот об этом узнает. – Это я вызвал их сюда, хочу, чтобы они все увидели.