Валдис Розниекс поднялся по широкой стальной лестнице. Он дважды останавливался, пока дошел до верха. Мост над железнодорожным полотном длинный, высокий, опирается на массивные бетонные опоры. Под ним — вагоны, вагоны — сцепленные по два, по три, целые составы с дизелями и без них. Локомотивы, стоящие по обе стороны моста, кажется, враждебно смотрят друг на друга. Вот-вот они взревут своими моторами и как разъяренные звери бросятся лоб в лоб. И тогда грохот и лязг металла заполнит всю окрестность.

Погруженный в свои раздумья, Валдис Розниекс перешел мост и направился к центральной тюрьме. Резкий порыв ветра ударил в лицо, незастегнутый плащ надулся как парус и сдерживал шаг. Розниекс по-бычьи пригнул голову и рванулся вперед.

Еще издали он заметил внизу служебную машину Стабиньша, а рядом с ней сиреневый «фиатик» Ингуны. А вот и они все — Ингуна, Улдис Стабиньш и отец Мариса — плечистый седой мужчина, типичный латыш-крестьянин. Подойдя к ним, Валдис протянул руку отцу Мариса. Ингуна поздоровалась и протянула свою узкую женственную ладонь. Розниекс пожал ее и ненадолго задержал в своей, затем обменялся рукопожатием со Стабиньшем.

— О чем рассказываешь, приятель? — спросил он Стабиньша.

— Да все о том же, — смеясь, ответил тот. — Как бедный Марис попал в ловко расставленные женские силки и как Елена с нашим Шота Руставели вытаскивали его.

— А о том, как адвокат Силиньш словно львица набросилась на следователя Граудиньша, — Розниекс нежно глянул на Ингуну, — об этом тоже?

— О том ты сам расскажешь, — Стабиньш многозначительно подмигнул. — Тебе лучше известно.

— Интересно, что сказала та женщина? Как ее зовут?

— Ольга, — подсказал Стабиньш. — Ольга Метлиньш, по кличке Женечка.

— Да, и что она сказала, когда вы ее взяли? — Ингуна проявила особый интерес. — Почему она это сделала?

— Говорила она немного — в основном заученную легенду, — продолжал Стабиньш. — Была со своей дочкой-блондиночкой на рынке, где грузин торгует фруктами. Грузин-де как увидел Байбу, так сразу и влюбился, как вообще все грузины влюбляются в блондинок. Познакомились, сходили в ресторан. Грузин рассказал о своем бедолаге брате, который сидит в тюрьме. А еще, говорит, грузин сказал, что попытался сунуть взятку следователю, да не удалось. Ольга, говорит, хотела ему помочь в этом деле при условии, что он ей выплатит ту сумму, которая предназначалась неуступчивому следователю, а потом уже Байба придумала этот хитроумный план. У Байбы, говорит, светлая головка.

— А, стало быть, Байба придумала? — с иронией воскликнул Розниекс.

— Да, Байба. Байба, ее дочка, проститутка высшего класса, — со смехом пояснил Стабиньш. — Светлая головка разработала юридически правильный и логичный план, расставила Марису силки, в которые он, бедняжка, и попался. Логично, не так ли?

— За ними кто-то стоял, — Ингуна задумчиво покачала головой. — Кто-то из осведомленных и довольно влиятельных.

— По имеющимся у нас сведениям, Ольга со своей развеселой доченькой Байбой по кличке Шведка — частые гостьи в одном доме так называемого бизнесмена, где устраиваются шикарные пьянки, увеселения. А там бывает и кое-кто из нашей конторы!

— Кто же? — невольно вырвалось у Ингуны. Но она тут же сообразила, что вопрос неуместен. — Ну это вы установите. Служебная тайна…

— Правильно, — Стабиньш засмеялся. — Вы сами много рассказываете о своих профессиональных тайнах?

— Не имею права. Это предусмотрено законом. Нельзя делать ничего, что могло бы повредить клиенту.

— И мы не имеем права. Это тоже предусматривает закон…

— Так… — вмешался Розниекс. — Значит, Ольга не сказала ничего такого, что могло бы навести на след.

— А что бы ты хотел услышать? Я попробую проверить, чьим агентом она была в последнее время, кому из наших служила…

— Почему «была»? — спросила Ингуна.

— Потому что мы ее посадили за квартирные кражи и за умышленное ложное обвинение в тяжком преступлении Мариса Спрогиса. Возможно, в камере она кому-нибудь из наших дам что-то расскажет. Я, правда, не очень надеюсь: Ольга воробей стреляный, ее на мякине не проведешь. Она хорошо знает тюремный порядок и специфику. А если кому и служит, то своей головой рисковать не станет. А попалась на ерунде из-за своей безудержной жадности, — Стабиньш повернул голову и заметил приближающихся Юрия и Алину с ярко-оранжевыми розами в руках.

Появление Алины нисколько не удивило Розниекса: она всегда поступает неординарно.

— Что это за парень? — спросил он Стабиньша — просто так, не рассчитывая на ответ. Ну разве что, может быть, на такой: «А я что, всех друзей и подруг твоей дочери обязан знать?»

Стабиньш с большим интересом оглядел подошедших, пожал плечами и сказал:

— Очень интересное явление, оно нам очень поможет.

Ингуна с нескрываемым любопытством глянула на Юрия, потом на Алину, но ничего не сказала.

— Уж не хочешь ли ты мою дочь зачислить в штат твоих стукачей? — не то серьезно, не то шутя проворчал Розниекс.

Стабиньш усмехнулся:

— Ты, Валдис, в очередной раз ничего не понял.

— Привет честной компании! — воскликнула Алина, подойдя совсем близко.

Юрий застенчиво пролепетал «добрый день!» и с тревогой переводил взгляд с одного на другого, наконец остановил его на лице Стабиньша. Затем быстро отвернулся. Юрий выглядел как незваный гость на свадьбе.

Женщины сначала оценивающе смотрели друг на друга, как это делают спортсменки-соперницы перед ответственными соревнованиями, затем обе приветливо заулыбались.

Ингуна первой протянула руку Алине.

— Именно такой я вас себе и представляла, — дружелюбно сказала она.

— Хорошей или плохой, красивой или нет? — смеясь спросила Алина.

— Симпатичной. Вы не похожи на отца.

— Моя личность не имеет ничего индивидуального?

— Нет, я бы так не сказала.

Вдруг заскрипела и медленно открылась дверь служебного пропускного помещения, и вышел Марис — обросший щетиной, с вещами под мышкой. Он грустно улыбался. Никто не закричал и не заплакал, не бросился к нему на шею, как это тут бывает. Все стояли молча.

Стабиньш положил Марису руку на плечо, а отец радостно пожал ему руку.

— Слава Богу, — только сказал он. — Слава Богу!

— Не знаю, Богу ли, — вырвалось у Ингуны, — но полковнику Стабиньшу — точно!

Марис обнял отца, пожал руку Стабиньшу, Розниексу, Алине, Юрию, вопросительно глянул на Ингуну, протянул руку и ей.

Алина сунула ему розы и поцеловала в щеку.

— Ну, поехали! — приподнятым тоном объявил Стабиньш.

— И подальше от этого неприглядного места, — добавила Ингуна.