Осеннее утро пробуждалось медленно, словно с трудом. На улице стояла слякоть, а густой туман, казалось, разлегся повсюду, вплоть до низких облаков. Валдис Розниекс тихо вздохнул, боясь прогнать сон, и осторожно повернулся на другой бок. Но сон пропал. Сейчас в самый раз поспать бы, ведь он опять всю ночь не мог заснуть — уже которую ночь, хотя каждый вечер принимал снотворное.

В густой серой темноте понемногу стали проступать очертания большой книжной полки, занимающей всю стену от пола до самого потолка и заставленной книгами в три ряда, письменного стола, заваленного бумагами, настольной лампы и телефона. Книги Розниекс любил как детей, которые требуют постоянного внимания. С помощью книг можно было оказаться в другом мире. И порой почти невозможно было из него выбраться обратно — в реальность жизни. Инта всегда неодобрительно ворчала, когда он приходил домой со связкой новых книг. Она упрекала Валдиса, что тот тратит деньги на пылесборщиков. Так она называла книги. Только Алина умела оценить книги отца и успела прочесть гораздо больше, чем он.

Но не тем сейчас были заняты его мысли. Он думал об Ингуне. Эта женщина неожиданно ворвалась в его жизнь — как сильный и свежий порыв морского ветра в давно не проветриваемое помещение. Ингуна! У Розниекса никогда не было времени подумать о себе, о своей личной жизни. Работа, работа, семья, дом, снова работа. Того, что нормальные люди называют жизнью, у Розниекса вообще не было. С Интой они были слишком разные. А если бы у них была нормальная, обыкновенная жизнь, то он эту разницу давно заметил бы и развелся. Но годы летели, работа, бесконечные проблемы и заботы, как морские волны, катились одна за другой и захлестывали, не давая опомниться. Была только одна боязнь — как бы не накрыло с головой, чтобы не захлебнуться, не утонуть.

Интеллект у Инты всегда был невысокий. На жизнь она смотрела упрощенно, узко. С годами из привлекательной и миловидной молодой женщины она превратилась в упрямую, сварливую и нечуткую бабу с резким и властным характером. Она всегда и во всем считала себя правой, не терпела возражений, часто скандалила. Не умея и не желая посмотреть на вещи с разных сторон, она сама сузила свой кругозор, погрязла в мелочах, потому что не умела отличить главное от второстепенного. Они давно уже отдалились друг от друга и даже не спали вместе. Розниекс окончательно перебрался в свой кабинет, спал на диване. Бывали мгновения, похожие на примирения, они случались все реже, были все непродолжительнее. Дочь Алина была той цепочкой, которая удерживала семью от развала. Она часто говорила: «Пап, как ты мог прожить с мамой столько лет? Я не смогла бы». Но сама делала все, чтобы семейные узы не порвались окончательно. Она хороню понимала, что мать по-своему любит отца и без него не проживет, так же, как не проживет без своей привычной домашней обстановки ее медлительный, работящий и педантичный отец. Любое потрясение или резкие перемены в жизни могли бы для него плохо кончиться.

Теперь же Розниекс был безработный — отстранен от работы, единственного, что было у него в жизни. Может, теперь прогонят на пенсию или предложат место помощника прокурора в какой-нибудь районной прокуратуре? А с другой стороны, у него появилась Ингуна — необыкновенная женщина, о какой он мог только мечтать. Ингуна! Кто же она? После своего первого визита она приходила еще несколько раз к Розниексу на работу, увлеченно рассказывала о своих беседах со следователем Граудыньшем и о своей работе, связанной с делом Мариса Спрогиса. Она выспрашивала, что еще Розниексу известно о деле, согласовывала свои действия, интересовалась, что удалось сделать полковнику Стабиньшу. Узнав, что у Стабиньша появилась надежда на освобождение Мариса, она искренне обрадовалась. Ингуна понимала Розниекса с полуслова, быстро включалась в ход его мыслей. Остроумная, сообразительная, деловая, ловкая и очень привлекательная — вот какая нужна была бы Розниексу подруга жизни, думал он.

Светало все быстрее. В квартире тихо скрипнула дверь. «Алина поднялась, — подумал Розниекс. — Ходит тихонько, чтобы меня не разбудить. Хорошая у меня дочь. Только что она сказала бы, узнай про то, как отец влюбился под старость? И все же, наверное, ничего бы не сказала и не осудила бы. Она поняла бы меня. Но большинство людей подобные случаи осуждает. Пожилой мужчина, женившийся на молодой женщине, как правило, подвергается насмешкам и даже презрению окружающих. А молодые жены обманывают своих пожилых мужей с молодыми мужчинами. Посторонние обычно симпатизируют молодым, сочувствуют им и посмеиваются над старым мужем или осуждают его… Что сказали бы мои друзья, знакомые, коллеги, если бы я оставил Инту и женился бы на Ингуне? Наверно, сказали бы: совсем с ума сошел старый козел. Уже почти жизнь прожил, а перед смертью молоденькую захотел? А как я прожил свою жизнь? Что хорошего я в ней видел? Почему никто не хочет заглянуть в душу пожилого человека, не хочет понять его переживаний, его поздней любви?» Да, жизнь прошла мимо, но только теперь, на склоне лет, он встретил ту единственную и настоящую любовь, которая зовется счастьем. Как это несправедливо! Молодость часто игнорирует старость, презирает и даже ненавидит ее. Почему? Не потому ли, что пожилые умнее, имеют больший жизненный опыт?

Розниекс откинул одеяло, вылез из постели, открыл окно и снова лег на диван.

Прохладная струя свежего воздуха приятно обволокла тело.

«Что было бы, если бы я и впрямь оставил Инту и женился бы на Ингуне? Окружающие наверняка судачили бы: седина в бороду — бес в ребро. Да, осуждать легко. Но разве морально и гуманно заставлять мужа жить с женой, которую он давно не любит, подчиняться ей? Ограничивать человека, принуждать его любить нелюбимую, ведь это насилие над чувствами, эмоциями, над душой… Если человек еще способен любить — это просто замечательно! Это счастье, даже если любовь безответна. Кто любит, тот надеется, кто надеется — тот живет. Нет надежд — нет и жизни. Разве можно отнять у человека смысл жизни из-за какого-то абстрактного долга, из-за какой-то морали? Какая мораль, какие обязанности? Дети выросли, у каждого своя жизнь. Да, Инта, конечно, будет считать такое решение оскорблением. Женщина в немолодом возрасте всегда считает, что пожертвовала своей жизнью ради мужа. Словно сама она никогда никакой радости от семейной жизни не видела, словно семейная жизнь и любовь всегда ей были неприятны. А если так, то ей давно следовало развестись с Валдисом и не „жертвовать собой“. Но ведь жертвовать собой, жить ради кого-то — это счастье. Правда, на такое не каждый способен. Однако Инта не способна на что-нибудь такое, она даже ничего в этом не смыслит. Для нее все в жизни имеет только однозначное значение: белое — это белое, а черное — черное. Для нее существуют определенные моральные принципы, которые люди обязаны соблюдать. А кто не соблюдает — тот изменник».

С Интой Валдис Розниекс познакомился в тот год, когда после окончания университета начал работать в районной прокуратуре. Однажды он пошел на танцы в клуб в райцентре, и там стройная черноволосая девушка пригласила его на дамский танец. Валдис еще никого не знал в районе, но все уже знали, что к ним приехал новый следователь. Что тут скажешь — такова уж специфика провинции. Они танцевали вдвоем почти весь вечер, и Розниекс сделал тогда вывод, что у Инты очень много поклонников, что в клубе она всех знает и чувствует себя королевой бала. Когда к ним подошли двое подвыпивших парней, которые захотели выяснить отношения с Валдисом, Инта велела им убираться таким тоном, что они отправились восвояси, как побитые собаки. Во время танцев Инта вела себя непринужденно, весело рассказывала Валдису истории из жизни местной молодежи, хохотала и показалась Валдису интересной и остроумной девушкой. После танцев Валдис проводил Инту до дома. Тогда Валдис еще не знал, что внимание к нему красивой девушки отнюдь не случайность, что оно непосредственно связано с тем уголовным делом, которое ему передал районный прокурор Андрей Иванович Плянкин в первый же день службы Валдиса и строго наказал: работать только под руководством и наблюдением прокурора. Валдис тогда не знал еще и того, что черноволосый и широкоплечий красавец товарищ Кузминский — заместитель председателя потребсоюза по коммерческим вопросам, вызванный им, Валдисом, для дачи свидетельских показаний по делу о хищениях мяса и колбасы и о производстве левого товара, — что этот товарищ Кузминский является отцом Инты. Обо всем этом Валдис узнал гораздо позже. А в тот вечер Валдис проводил Инту до дверей ее дома и они договорились назавтра пойти в кино, где шла веселая кинокомедия. Потом были и другие встречи — они катались на лодке по озеру и в районной чайной ели пирожные.

Однажды они поехали в Ригу. Дефицитные в то время билеты в драмтеатр Инта купила заранее. Инта не позволяла Валдису платить. У нее всегда были деньги. И это Валдису не очень нравилось. На ночь они остались в Риге на квартире у матери Валдиса. Отца тогда уже не было. Он умер после того, как возвратился из ссылки. Но говорить о таких вещах тогда не было принято. Матери Инта понравилась. Мать Валдиса — простая и добрая женщина — всю жизнь помногу работала, чтобы вырастить троих детей. Мать постелила Инте в бывшей Валдисовой комнате, где он обитал, когда был студентом, а Валдису — в своей комнате, на раскладушке.

В районе уже все говорили о молодой прекрасной паре, и многие ожидали приглашения на свадьбу. Валдис так влюбился в Инту, что никого не замечал вокруг. Инта была для него самая лучшая, самая умная и самая красивая. И он сделал ей предложение. Инта не заставила себя просить дважды и пригласила Валдиса к себе домой — познакомить с родителями. В просторной и красиво обставленной квартире Валдиса приняли как почетного гостя. На столе стояли такие бутылки и закуски, о каких в те времена простой человек мог только мечтать.

— Мы уже знакомы, — темные и умные глаза Интиного отца излучали благодушие. Он взял Валдиса под руку и усадил за стол. Весь облик Альгиса Кузминского выражал энергию и дипломатическую деловитость. Валдису сразу вспомнилось, как некоторые работники цеха говорили ему, что Кузминский регулярно получал значительную часть прибыли, и как быстро они замолкли, когда узнали, что прокурор Плянкин следит за каждым шагом Розниекса в этом деле, как прокурор бегает в районный партком докладывать о ходе расследования дела. И какой разразился скандал, когда стало известно, что Розниекс «лезет из кожи вон», чтобы доказать виновность Кузминского и еще кое-кого из районных руководителей.

Плянкин тогда отстранил Розниекса от дела, расследование крупных махинаций прекратил, а мелких воришек передал суду. Ну да теперь-то уж что?

Через месяц Валдис и Инта поженились. Свадьба состоялась в одном из рижских ресторанов. Свадьба была роскошной. Гости, которых было двести пятьдесят человек, надарили молодоженам дорогих подарков. Через год, когда родился сын Андрис, Инта настойчиво стала требовать перебираться в Ригу. «Не хочу здесь больше жить, в этом волчьем логове», — приговаривала она. Розниекс уступил жене и подал рапорт. Нет, он не требовал категорически назначения в Ригу, просто написал, что у него больная мать, поэтому хотел бы работать где-нибудь поближе к Риге. Приказ о его переводе в Пиекрастес пришел очень быстро. Это его удивило, как и то, что ему выделили благоустроенную квартиру в новом доме в районе, где проживало все местное начальство. Прокурором там был Кубулис — умный и уравновешенный человек и хороший юрист. Розниекс познакомился также с лейтенантом Стабиньшем — веселым инспектором уголовного розыска. У Стабиньша было симпатичное, немного девичье лицо. Он играл на гитаре, пел, и девицы были от него в восторге.

Огорчало лишь то, что Инта снова заговорила о Риге, причем настойчивее, чем раньше. Она часто звонила родителям и им тоже говорила только об этом. Через некоторое время Розниекса вызвали в отдел кадров и спросили, согласен ли он перебраться в Ригу. Предложили и должность — прокурор отдела. Розниекс удивился и, теперь уж и сам не знает почему, ответил, что пока нет — хочет поработать следователем в районе, чтобы набраться побольше опыта, а дальше будет видно. Прокурор Кубулис остался очень доволен таким его решением. Розниекс вообще ему нравился. А Инта устроила первый семейный скандал. Она истерически вопила, топала ногами, бросалась на Валдиса с кулаками, расцарапала ему лицо. Потом повалилась на пол, задергалась в конвульсиях. Такой Инту Валдис никогда еще не видел. Успокоившись, она закрылась в спальне и не разговаривала с ним три дня. Розниекс уже собрался было ехать в Ригу, чтобы «исправить свою ошибку», но Кубулис, видно, поняв, в чем дело, взвалил на Валдиса срочное и запутанное дело и не отпустил его. Инта же продолжала свое — то рыдала, то бранилась, то заискивала. Особенно она старалась по ночам. Розниекс чувствовал себя как в мышеловке.

Но Инта просчиталась, недооценив упрямство мужа и ум Кубулиса. Заявив Валдису, что жить с ним она больше не желает, уехала к своим родителям. Забрала с собой и ребенка. Улдис Стабиньш успокаивал его: «Не пляши под дудку жены, а поступай так, как считаешь нужным. Не обращай на нее внимания — пусть себе побесится». Уголовное дело, которое поручил Кубулис, так увлекло Валдиса, что времени на размышления о семейных неурядицах не оставалось — Валдис работал с утра до позднего вечера. Через три недели Инта с ребенком возвратилась домой. Просила простить ее, сказала, что никогда больше так не поступит и что, наверно, Валдис прав. «Будем жить здесь, а там видно будет», — примирительно завершила она. Может, отец отругал ее. Тогда Валдис многого не понимал. Инту он принял и был безмерно счастлив.

Однажды, придя домой раньше обычного, он застал Инту в обществе какого-то субъекта с бородкой и усами, этакого своеобразного стиляги, щеголяющего лохмотьями. Инта и ее гость выглядели изрядно подвыпившими. На столе стояла наполовину опорожненная бутылка коньяка.

Инта, замявшись, сказала:

— Познакомься, Валдис, это мой двоюродный брат из Риги. Он приехал сюда по делам, вечером уезжает.

Одежда на Инте выглядела небрежно наброшенной, но Валдис ни полсловом не упрекнул жену. Инта же быстренько выпроводила своего гостя.

Валдис не знает, каким образом этот факт стал известен отцу, но он, недовольный и даже сердитый, приехал к ним и, отвесив дочери пощечину, сказал:

— Если этот пижон еще хоть раз здесь появится, — не видать ей ни Риги, ни семьи, ни мужа. Я сам о том позабочусь…

Отец явно погорячился, но Розниекс тогда понял, что он и впрямь имеет большое влияние на людей.

Валдис Розниекс во второй раз не принял предложение о переводе в Ригу, потому что в Пиекрастес он чувствовал себя независимым. У отца Инты ко всем переживаниям из-за дочери прибавились какие-то личные — с ним случился инфаркт, и он умер. Хлопотать о переводе Валдиса в Ригу стало больше некому, и Инта притихла. Потом родился второй ребенок.

О прежней жизни Инты и о том, почему она очень стремилась выйти за него замуж, Валдис узнал, когда у них было уже трое детей.

До знакомства с Валдисом Инта сошлась с тем самым пижоном. Он был настоящий лоботряс — слонялся, нигде не работал, проигрывал в карты, пьянствовал. Ходил на танцульки, искал легких заработков. А у Инты деньги водились всегда. Она часто ездила к нему в Ригу — дня на два, на три, иногда оставалась на целую неделю. Отец ездил за ней в Ригу, находил ее в каком-нибудь ночном клубе и уволакивал домой. Но оторвать ее от парня не удалось, и тогда он решил взять его под свой присмотр — устроил экспедитором в потребсоюз. Но тот, загнав кому-то товар, денежки прокутил. Кузминский его прогнал, а убытки списал. Парень вернулся в Ригу, попал в какую-то сомнительную историю, после чего его посадили. Может, не без помощи отца. Но это никому не известно.

Когда в Риге арестовали начальника колбасного цеха и всю его команду, Кузминский не на шутку перепугался. Но узнав, что дело переслали в район и оно передано Розниексу для расследования, Кузминский решил использовать свою дочь, хотя с районными руководителями имел приятельские отношения. Однако поди узнай, что такому молодому следователю-правдоискателю придет в голову вытворить ради принципа. Сначала он вовсе не собирался отдавать дочь за Розниекса, но когда тот стал зятем, Кузминский начал потихоньку проталкивать его в Ригу, чтобы там он смог вырасти до крупного начальника. Еще одна рука, к тому же если она еще и родственная, в центральном аппарате в Риге всегда пригодится. Он не учел характера своего зятя, его несгибаемого упрямства и порядочности, которые тесть считал строптивостью, какая свойственна молодым людям и какая, по его мнению, с годами проходит.

Потом уже все это пыталась внушить Розниексу помощник прокурора Фелита Судрабите. Она была к нему неравнодушна. Фелита любила почесать языком с женщинами, работавшими в республиканской прокуратуре. А в том районе, где раньше жила Инта, у нее были родственники. Валдис не знал, что в рассказах Фелиты было правдой, а что приукрашено. Его все это тогда мало волновало. Что было у Инты, то было: мало ли что в жизни случается, ведь людям свойственно ошибаться. Но теперь, когда появилась Ингуна, Валдис все вспомнил. Да, недаром говорят, что влюбленный человек теряет зрение и видит только то, что хочет в другом человеке увидеть. Ловкая женщина всегда постарается это использовать и показать себя только с лучшей стороны. Прозрение же наступает слишком поздно. Правильно говорят: женитьба — коварная лотерея. А Розниексу всегда не везло в лотереях…

Розниекс поднялся, закрыл окно, сел за письменный стол и с тоской стал смотреть на телефон. Потом перевел взгляд на часы. Без десяти восемь. Ингуны на работе еще нет. Домой ей звонить неудобно. Может, еще спит, и вообще вдруг кто-то другой поднимет трубку.

Ингуна — необыкновенная женщина. Она и манила Розниекса, и отталкивала, что причиняло ему душевную боль. То бывала доброжелательна и приветлива, то вдруг обдавала холодом. Ему казалось, что она борется сама с собой, потому что он ей небезразличен. Но всегда между ними оставалось какое-то препятствие, не позволявшее им сблизиться.

У Ингуны было собственное адвокатское бюро. Занималась она в основном делами фирм, приватизациями, денационализациями, гражданскими судебными делами. Уголовных дел у нее почти не было. Почему она занялась делом Мариса?..

Розниекс не заметил, как задремал, сидя за столом. Когда проснулся, часы показывали без четверти десять. Из кухни доносилось громкое звяканье посуды. Это означало, что Розниексу давно пора вставать. Он прикрыл поплотнее дверь — чтобы не услышала Инта — и набрал номер.

Ингуна отозвалась сразу.

— Очень рада, что вы позвонили, — Розниекса она узнала по голосу. И сразу выжидающе замолчала.

— Нам надо бы встретиться, кое о чем поговорить, — несмело начал Розниекс и торопливо добавил: — О деле Спрогиса.

— Охотно. Когда?

— Хоть сейчас.

— Ну что вы? Так сразу? Почему такое нетерпение? — кокетливо пошутила Ингуна. И тут же серьезно: — Сейчас не получится — спешу в суд. Если вы заглянете ко мне в бюро завтра примерно в полшестого, я вас буду ждать, даже очень. — Последние слова она произнесла тихо и как-то интимно.

Розниекс почувствовал себя окрыленным. Ему хотелось петь.