В кафе «Ригонда» народу было немного. Шота пока заказывал только сок и пирожные. Елена нервничала. Придет или не придет? Не побежала бы в управление к своему шефу. В том, что Ольга — агент, Елена не сомневалась. Ей это было ясно с самого начала. Но кому она служит? Загадка. А может, не побежит к шефу — времени мало. На всякий случай к ней приставили хвоста. В бюро пропусков тоже будут следить в оба. Кроме того, Ольга здорово опьянела — надо хоть чуток проспаться. Только вот, не дай Бог, проспит еще… Да нет, эта из-за денег побежит хоть на край света. «Не дала ли я маху, запугивая Ольгу?» — спрашивала себя Елена.

Шота глянул на часы. Двадцать минут восьмого. Он бросил взгляд на входные двери и расплылся в улыбке:

— А вот и моя дамочка. Носом чую, — с сильным кавказским акцентом сказал он. Затем поднялся со своего места и направился к Ольге, которая в растерянности стояла у входа и смотрела по сторонам. — Захады, генацвале, захады! Нэ бойся, я нэ укушу! А это наша Елена! Узнаешь? Очень хороший женщина, я ее лублу, но тыбя я буду лубить болше! Нэ веришь? Я тэбе докажу, генацвале! — Он чуть не силой усадил Ольгу за столик и щелчком пальцев подозвал официанта. — Что ест-пит будэм, дарагые дамы! Заказывайте, сегодня у нас баальшой празднык! Я на свободу вышел, и это ты мэня освободил, генацвале, золотая женщина, брильянт ты мой! — он поцеловал кончики своих пальцев. Затем, прицокивая, сказал еще несколько слов по-грузински и сел на свое место.

Елена широко улыбнулась и подмигнула Ольге.

— Видишь, подруга, какой у нас галантный кавалер?

Шота нетерпеливо ерзал на стуле, потому что официант все не подходил.

— У нас, в Грузии, так ныкто не работает, так нэлзя работать! — он вскочил и отправился на поиски официанта.

— Надеюсь, ты никому не разболтала про нашу встречу? — Елена сделала строгое лицо.

— Ну что ты! Я ж не дура.

Через несколько минут вернулся Шота вместе с официанткой, которая несла большой поднос.

— Здесь, здесь, прашу, — Шота буквально пел, помогая официантке расставить закуски на столике. — Я ей дал полштуки и нэмного погладыл по круглой попочке…

Официантка бесстыже заулыбалась, потом ушла, подчеркнуто вертя задом.

— Ешьте, пэйтэ, радуйтэсь, генацвале! Я сегодня очень добрый! У мэня дэнь рожденья — я снова родылся! Из турмы выйты — это больше, чем родыться снова! Это все равно, что два илы тры раза родыться! — он налил дамам шампанского. — Вам наравится шампанское? Если нэ наравится — пейтэ коньяк, ликер или вино. Что хотыте! Все, что хотыте! — Шота говорил без умолку, не давая Ольге опомниться. А она ликовала.

— Напитками да закусками, дорогой, на сей раз не отделаешься, — Елена снова подмигнула Ольге. — Свобода нынче дороговато стоит!

— Вах, вах! Что я, по-твоему, нэгодяй? Вах, вах! Я все знаю, патаму и пригласил вас! У нас, в Грузии, за харашую работу харашо платят, а если кто в долгу останется — тот просто негодяй, с ним никто гаварить даже не будет!

— Ну хорошо, давайте выпьем за нашего замечательного Шоту! — Елена подняла рюмку с коньяком. — За Шоту. За Шоту Руставели… — она рассмеялась. — За хорошего человека! Будь я молоденькой девчонкой — влюбилась бы в него, ей-богу! Послушай, Ольга, может, познакомим его с твоей Байбиней? Шота — красивый и богатый мужчина!

— Богатый, богатый, — подтвердил Шота. — У меня два трехэтажных дома, мерседес, большой виноградник и много валюты… А твоя дочка блондынка? — поинтересовался он.

— Блондинка и красавица, — горячо подтвердила Елена и закивала головой.

— Тогда она будэт носить толко брыльянты! — с восторгом заявил Шота.

Так примерно с час они выпивали и закусывали и весело болтали. Вдруг Шота стремительно вскочил с места.

— Вах, вах! За мной одын дружок — Виктор — обещал приехать, домой отвезти. Нада пайты пасматрет! А это — тибе! — Он быстро вытащил из нагрудного кармана довольно толстый сверток и засунул его Ольге в сумку. — За твое доброе сердце! — И вышел.

Минут через десять Шота вернулся.

— Пашлы, дарагие, пашлы, — заторопил он. — Виктор уже ждет, паедэм!

В машине Шота и Елена уселись по обе стороны от Ольги. Рядом с шофером никого не было. Ольга была в таком приподнятом настроении, что не смогла этот факт оценить должным образом.

Опомнилась она лишь, когда машина остановилась у весьма знакомого здания — Управления полиции.

— Вы куда меня привезли? — закричала она. — Это не мой дом!

— Теперь будет твоим, — сухо засмеялась Елена.

— И надолго, — подтвердил Шота. — А потом будет дом побольше — с решетками.

К машине подбежали двое в штатском. Шота взял Ольгу под руку, но совсем не так, как в кафе, и повел вперед. Елена шла рядом, а двое в штатском — позади.

Стабиньш уже ждал у дверей своего кабинета.

— Ну как чувствуешь себя, Женечка-Лапотушечка? Попалась все же! На сей раз не выкрутишься! Денежки-то в твоей сумке — меченые. Вот ты нам обстоятельно и распишешь, за какие такие дела их получила. Какие такие подвиги совершила со своей Байбой по кличке Шведка. А еще о том, как в прошлом месяце вместе со своим муженьком и еще кое с кем обчистили магазинчик в Пардаугаве. Муженек твой уже тут сидит, а его исповедь — уже в ящике моего стола.

Ольга вошла в кабинет, тупо пялясь в пол.

— Не старайся, Женечка, — продолжал Стабиньш. — На сей раз твои детки, которые тебе вовсе не нужны, от суда тебя не спасут. Придется тебе все рассказать. Причем начистоту.

— Ладно, начальник, пишите, — Ольга тяжело опустилась на стул. — Пишите, все расскажу…

— Вот это уже разумно, — Стабиньш сел за свой письменный стол. — Только сначала оформим протокол о изъятии денег. Майор Спуре, — обратился он к Елене, — будьте так любезны, пригласите сюда понятых…