В одном из ближневосточных портов царит обычная портовая суета, толкотня и движение. Босоногие и полуголые, шоколадного цвета докеры с чалмами на головах и веревками у пояса, гортанно крича, снуют туда-сюда в поисках наиболее выгодной работы.
Портовые торговцы с привязанными к животу цветными ящиками бродят по площади и во всю глотку рекламируют свой товар. Темнокожие дети-оборвыши пристают к прохожим и настойчиво требуют подаяния. Темноволосые старухи гадают по руке, на картах и беспрестанно предлагают сомнительные игры «на счастье». Там же проститутки с различными оттенками кожи пристают к иностранным морякам, курсирующим между судами и припортовым городком. Тем морякам, которые по трезвее, успешно удается преодолеть площадь и улизнуть. А те, кто уже успел нализаться, бродят враскачку, распевают песни. Немного в стороне идет жестокая драка. Моряки пускают в ход свои ремни с тяжелыми медными бляхами, палки и ножи. Двое уже лежат неподвижно на земле. А чуть поодаль торговцы, невзирая ни на что и стараясь не пропустить ни одного прохожего, торгуют всякой всячиной. В том числе и наркотиками. Тут в палатках из разноцветной ткани принимают клиентов проститутки, курят опий, играют в азартные игры. Но полиции не видно нигде. В жарком и душном воздухе стоит такой гам, что удивляешься, как здесь люди умудряются расслышать друг друга.
Обойдя множество стоящих на рейде больших и малых судов, в порту причалил турецкий сухогруз «Галена». На его палубу взошли таможенники и пограничники в форменной одежде. А за ними — стройный араб, получатель груза. Всех их встретил капитан судна и предъявил документы. Таможенники быстро осмотрели палубу и трюм. Тут же рядом с ними, весь в движении, человек в очках с роговой оправой и с бородкой. Одет в светлый костюм, на голове соломенная шляпа. Проверка не затягивается: капитан и человек в роговых очках с таможенниками закрываются на некоторое время в каюте. Потом стройный араб взбирается на ванты и машет рукой. Пять грузовиков один за другим въезжают на территорию порта. Два из них подъезжают непосредственно к судну, остальные ждут в сторонке. Огромные, массивные, окованные железом ящики сгружают с судна на грузовики подъемными кранами. Темнокожие арабы, вся одежда которых состоит из чалмы и набедренной повязки, на палубе судна крепят крюки к ящикам, другие грузчики принимают ящики и аккуратно ставят их один на другой на грузовиках. «Вира — майна!», «вира — майна!» покрикивает бригадир, и работа продвигается с необычайной скоростью. Машины загружены, и караван трогается в путь — в пыльный и провонявший рыбой городок. Немощеная извилистая дорога сначала поднимается в гору, затем стремительно падает вниз. Вокруг — однообразно унылые глинобитные хижины. Среди них изредка, словно заблудившиеся, видны постройки европейского типа, а совсем дальше — целый квартал. Время послеполуденное, и солнце палит немилосердно, улицы почти пустынны.
За городом — дорога, пролегающая по пустыне. Она уходит вдаль и тает где-то в рыхлых песках. Проехав несколько километров, караван остановился. Из глинобитной хижины вышла стайка вооруженных людей. Громко перекрикиваясь, они расселись по кузовам машин, и караван возобновил путь.
Вокруг — насколько видит глаз — пески и пески. На горизонте садится красно-фиолетовое солнце, бросая отсвет на бледное, но уже в звездах небо. Тяжело груженные машины движутся медленно. Вскоре однообразная и ребристая поверхность пустыни становится холмистой. То тут, то там видны разные колючки — растительность пустыни. Дорога ведет в долину между двумя холмами. Когда машины проезжают самое узкое место, из-за холма раздается резкий хлопок, и красная ракета взвивается в небо. Мужчина, сидящий в кабине первой машины рядом с шофером, каким-то предметом шарахает по голове водителя и резко останавливает грузовик. В него врезается идущий сзади грузовик, третий — соответственно во второй, а четвертый — в третий. Сидящий на грузе в последней машине араб молниеносно убивает из автомата своего спутника и открывает огонь по тем, кто находится в других машинах. Уцелевшие с криками, отстреливаясь, выпрыгивают из машин и бросаются за холм. Но оттуда и с другой стороны доносится треск ручного пулемета. Люди останавливаются. И тут из громкоговорителя раздается по-арабски приказ: «Руки вверх! Бросить оружие на землю! Любое ваше движение — для вас смерть!» Охрана грузовиков бросает оружие и поднимает руки кверху. Со всех сторон их сразу окружают солдаты с автоматами «узи» наизготовку. Одни быстро собирают автоматы Калашникова, другие защелкивают наручники на запястьях арабских террористов. В воздухе появляется вертолет и приземляется. В него заталкивают террористов, затем туда же в качестве охраны садятся несколько израильтян, которые выбрасывают из вертолета какие-то вещи. Вертолет взмывает вверх и исчезает из виду. Офицер коммандос пожимает бойцам руки — особенно тому, который сидел в кузове последнего грузовика и стрелял, и тому, который в кабине первой машины ударил по голове шофера. А затем офицер их обнимает. Оба «араба» срывают свои чалмы. Старшего из них зовут Эшколи. Он капитан израильской разведслужбы «Моссад».
— Молодцы, — говорит командир коммандос. — Хорошо поработали! — Он снова обнимает обоих моссадовцев. Остальные, окружив их, весело болтают о том о сем. Все они — и командиры, и бойцы — очень дружны между собой и с людьми «Моссад».
Наконец солдаты спецкоманды быстро переодеваются в арабские одежды, которые выбросили из вертолета, вешают себе на шею автоматы Калашникова, садятся в машину и караван продолжает свой путь.