Елена шла по узкой, мощенной булыжником улочке. Теперь этот район называется Латгальским предместьем. Раньше это был Московский район, а еще раньше — Московский форштадт. По обе стороны улочки тянутся старые, покосившиеся от времени деревянные дома и домишки. Тут они в основном одно-, двух- и трехэтажные, с узкими окошками, островерхими черепичными крышами, обширными чердаками. Кое-где стоят еще низкие, кривые заборы. Раньше дома красили в коричневый, зеленый или желтый цвета, теперь дома грязные, серые, обшарпанные и запущенные донельзя.

«Печальная картина, — подумала Елена. — Когда-то у этих домов были хозяева, они поддерживали тут порядок. Ведь это было их имущество, их собственность. Домоуправления сгубили все, что можно было сгубить. Бывшим хозяевам и их наследникам обратно уже и получать-то нечего. Такие развалюхи восстанавливать или ремонтировать нет никакого смысла. Внутри все сгнило или сломано, нет никаких удобств. Налоги же за дом или землю придется платить, да еще какие… Так и стоят эти дома и домишки, жалобно глядят своими мутными — где закопченными, где грязными — окошками на мир, в котором им уже нет места…»

Елена пристально всматривалась в номера домов. Полковник Стабиньш предлагал ей кого-нибудь из работников полиции на роль приятеля или кавалера. Но Елена отказалась: в присутствии мужчины по-настоящему женский разговор вряд ли получится. Мужчина вызовет подозрение — тут нужна полная доверительность. Задание не из легких: вызволить Мариса и тем самым освободить руки Розниексу и Стабиньшу для дальнейших действий. А кроме того — выяснить, кто из работников полиции работает на мафию.

«Вот здесь!» — нашла наконец Елена.

По просторному двору с несколькими кривыми и чахлыми дверцами носились грязные оборванные детишки, похожие на цыганят. Рядом на скамейке молодая цыганка кормила грудью младенца. В глубине двора — широкий и приземистый двухэтажный деревянный дом с наружной деревянной лестницей. Квартирных номеров на дверях нигде не видно. Елена подошла к цыганке:

— Не скажете ли, где тут живет Ольга?

— Вы имеете в виду Лялю? — цыганка приветливо улыбнулась. — Здесь. Поднимитесь вот по этой лестнице. Вон ее окно…

— К нам гости? — Ольга в грязном, неопределенного цвета и рисунка халате показалась в дверях. — Заходи, заходи! Сейчас приготовлю чай, а то ведь кофе нынче очень дорогой, — затараторила она.

Елена, опираясь на хлипкие перила и напряженно глядя под ноги, поднималась наверх. «Зря обула туфли на высоких каблуках, — подумала она про себя. — И вообще — одеться надо было попроще. Откуда мне было знать, что она так живет? Тогда в гостях Ольга выглядела скорее как шикарная дама».

— Проходи, не стесняйся! — Ольга пошире распахнула дверь. — Мой старик вчера нажрался. Буянил, буянил, а теперь храпит как леший!

Из глубины полутемной комнаты действительно доносился мощный, с присвистом храп.

Елена остановилась в дверях.

— А удобно? — словно сомневаясь, спросила она.

— Иди ты срать, — засмеялась Ольга. — Не тяни! Он каждый день так! Что ж, из-за него теперь людям ко мне придти нельзя? Проходи, говорю! — Ольга схватила Елену за руку.

Комната была большая и довольно неуютная. В углу старый стол с четырьмя простыми табуретками, у стены — матрас на чурбаках, постель не прибрана, тут же шкаф с открытыми дверцами. Елена подумала: наверно, если попытаться закрыть дверцы, то раздастся резкий скрип и хозяин проснется. Все вокруг было грязно и неухоженно. В углу — сломанные детские игрушки и рваная книжка с картинками для раскрашивания.

— Ну проходи же, садись! — Ольга буквально силком затащила Елену в комнату. — Не бойся — этого хряка пушками не разбудишь!

Елена проверила, достаточно ли чиста табуретка, и присела на краешек. «И все же хорошо, что я пришла одна», — окончательно подытожила она.

— А где Байба? — игриво спросила Елена.

— Где Байба? — повторила Ольга. — Откуда ж мне знать! Сегодня еще не приходила. Где-нибудь…

— Разве она не живет с тобой?

— Почему не живет? Живет, как же иначе?

— Ну и где ж твои крутые доллары? И отчего ты так плохо живешь?

— Ха, доллары! Вон где мои доллары! — Ольга рукой махнула в сторону храпящего мужчины. — Он как бездонная бочка. Да и Байбе приходится одеваться. Разве ты не знаешь, сколько сегодня стоят приличные импортные шмотки? И вообще — не мои это доллары, а ее. Что тут еще скажешь… — вздохнула Ольга и села за стол. — Что будем пить? Чай или все же кофе? Байба мне немножко принесла. Она кофе пьет только с коньячком — дюже интеллигентная стала. По улицам больше не шляется. Посещает дорогие рестораны, якшается только с иностранцами. Шпрехен зи дойч, парле ву франсе, гуд бай, Джонни!

— А где ж она их принимает? — спросила Елена и тут же пожалела о том, что ляпнула лишнее. Вдруг Ольга обидится? Но нет, та не обиделась, отреагировала вполне нормально:

— У нее теперь свой офис, комнатка и кухонька в самом центре. Очень даже красиво. Я раз была у нее. Байба, правда, рассердилась, зачем я пришла. Но вообще-то она не вредная — у нее злость быстро проходит. В тот раз к ней один господин зашел и еще две девочки. Мне пришлось выметаться…

Ольга медленно поднялась с табуретки и вышла из комнаты. Елена осталась одна. Вдруг откуда-то выкатился кривоногий малыш с голой попкой и огромной головой. Сопли у него текли по мясистым губам до самого подбородка.

— Иван, вернись! Вернись, тебе говорят! — донесся подростковый девичий голос из соседней комнаты.

Но Иван возвращаться не хотел, а упрямо катился на своих кривых ножках к Елене.

В комнату вбежала девочка лет четырнадцати, одетая в короткую юбчонку и пеструю кофту. Схватив Ивана за руку, попыталась его утащить. Иван воспротивился и истошно заорал. Девчонка подняла его вверх и орущего вынесла из комнаты. Тут и Ольга появилась — с дымящимися чашками, хлебом и помидорами на пластмассовом подносе, явно украденном из общепитовской столовой.

— Вот и я, — она подошла к настенному шкафчику и вытащила оттуда наполовину опорожненную бутылку водки да глиняные чашечки. — Видишь, это я от своего старика сховала. А не спрячешь, так гостя угостить нечем будет. — Ольга снова уселась за стол. — Ты наверняка еще не обедала. Поедим что Бог послал. Я ведь обеды не готовлю, мы и без них обходимся. Некогда мне по рынкам-то ходить. Все равно везде все так дорого. Не знаю, как дальше жить будем, — Ольга налила водки в чашечки. — Давай выпьем за мою Байбу, за ее успехи! — Ольга жадно, в один глоток перелила водку из чашки в рот. Проглотила, крякнула и выдохнула: — Эх, хорошо! — Затем взяла кусочек хлеба, понюхала, откусила и принялась медленно жевать.

Елена внутренне вздрогнула, но, переборов себя, медленно выпила несколько глотков и тоже взяла кусочек хлеба. Ольга тут же налила себе еще.

— Мне пока хватит, — Елена накрыла ладонью свою чашку.

— Ну хватит, так хватит, — Ольга как-то странно рассмеялась.

Выпила и опять налила себе. Бутылка опустела.

— Жаль, — вздохнула Ольга. — Больше нету.

Елена поднялась, взяла свою сумку, которую оставила на табуретке возле шкафа, достала оттуда бутылку коньяка и коробку с тортом.

— Это мой гостинец. Совсем забыла о нем. — Она поставила все на стол.

— Ой, боженьки! — всплеснула руками Ольга. — Вот это колоссально! Хоть старика буди, чтоб поглядел, как бабы веселятся!

— Лучше не надо, — возразила Елена. — Компанию только испортит!

— И верно: нечего ему в женские дела свой нос совать. Пусть себе храпит дальше.

А тот, словно учуяв запах спиртного, зачавкал во сне губами, забормотал что-то бессвязное. Елена напряженно застыла. Но старик повернулся на другой бок и продолжал спать. Елена облегченно вздохнула: «Не хватало только, чтобы этот пьянчуга расшумелся тут и расстроил весь замысел».

Ольга не мешкая откупорила бутылку и протянула руку к Елениной чашке:

— Ты наверняка водку пить не будешь, — она снова как-то нехорошо засмеялась. — Не выливать же такое добро! — Ольга торопливо выпила содержимое, глянула на дно чашки и поставила ее на место. — А коньяк-то выпей: совсем другое дело… Смотри-ка — армянский! — Ольга уставилась на этикетку и прищелкнула языком: — Хорошо Байба как-то приносила. Отца дома не было, и мы вдвоем его усидели. До сих пор помню его вкус… Ну давай, подружка, за твое здоровье! — Ольга подняла чашку. Для нее уже было не важно, выпьет Елена или нет. Круглое, раскрасневшееся Ольгино лицо расплылось в благодушной пьяной улыбке.

— Тебе, наверно, деньги нужны, — как бы неуверенно и между прочим сказала Елена, разрезая тортик.

— А ты можешь мне позычить? — скороговоркой и заинтересованно спросила Ольга.

— Зычить незачем, можно и так получить.

Глаза у Ольги расширились. Она придвинулась к Елене поближе и нетерпеливо, но угодливо зашептала:

— Где, где их можно получить?

— Видишь ли… — Елена умышленно не торопилась с объяснениями. — Видишь ли, тот грузин вышел из тюрьмы. Ну тот самый, про которого ты рассказывала. Он уезжает к себе на родину и хочет с тобой рассчитаться за все то, что ты для него сделала. Ведь он остался в долгу, не так ли? А ты, надеюсь, не откажешься? — Елена выжидательно наблюдала за тем, какое впечатление произвели ее слова.

У Ольги от удивления даже рот открылся.

— Хочет заплатить? — выдохнула она. — Заплатить? Сам? — Но вдруг, словно преодолев столбняк, резко заметила: — Ха-ха! Грузин тебе заплатит! Раньше не заплатил, а теперь, когда вышел, заплатит, держи карман шире, подружка! Фигу он заплатит! — Ольга показала кукиш.

— Заплатит, подружка, заплатит. — Елена то ли заговорщически, то ли таинственно улыбнулась. — Придется заплатить.

— Хм, интересно! — Ольга недоумевала. — Может, у него что-нибудь серьезное еще за пазухой?

— Выходит так! — подтвердила Елена.

— Ну тогда пусть заплатит как полагается. Мелочь мне не нужна, — она покачнулась и ударила кулаком по столу. — Пусть платит как положено!

— И заплатит! — закивала Елена. — А мне причитаются процентики — за работу, — быстро сказала Елена, чтобы отвлечь внимание Ольги — не дай Бог засомневается, начнет расспрашивать подробнее о грузине. Хотя легенда была детально разработана, лишних разговоров Елена боялась: можно ошибиться, на чем-нибудь споткнуться. Но напрасно — Ольгу грузин не интересовал. Ее интересовали деньги, и только деньги.

— Где и когда я смогу их получить? Скажи мне! — Ольга поднялась с табуретки и пьяно чмокнула Елену в щеку. — Скажи мне, скажи!

— Не гони лошадей! Сегодня в полвосьмого мы — я и грузин — будем ждать тебя в Старой Риге, в кафе «Ригонда». Мы уже закажем столик. Только смотри не опоздай, и не забудь прихватить сумку побольше — для денег. А теперь мне пора идти, — Елена снова, поборов себя, поцеловала Ольгу в щеку, встала и пошла. Но вдруг вернулась, подошла к Ольге почти вплотную и зло, с перекошенным лицом прошипела: — Только запомни, подружка: никому ни слова! Поняла? Ни-ко-му. Ни Байбе, ни мужу, ни брату, ни свату! Проболтаешься — пришьем! Из-под земли добудем и тогда тебе кранты — упрячем в ящик! Запомни это, ведь я не шучу!

Дело наполовину было сделано, оставалось главное.

Ольга стояла у стола как зачарованная, словно на нее золотой дождь лился. На угрозы Елены она не обратила никакого внимания, потому что думала только о деньгах.

Тогда Елена решила разыграть последнюю карту. А вдруг удастся… Энергичными шагами она вернулась к столу, налила себе полчашки коньяку и подняла ее.

— На посошок и за нашу удачу и сотрудничество! — Елена быстро выпила коньяк, подошла к Ольге, нежно обняла ее и тихонько прошептала: — Познакомь меня с этим твоим толстяком, ну, с твоим кадром.

— С каким?

— Ну с тем, жену которого большой Женька тогда отделал.

— А, этот Женька ее уже давно трахает, — равнодушно отозвалась Ольга.

Елена сделал вид, что последнюю фразу не расслышала.

— Познакомь, — она поцеловала Ольгу и погладила ее по плечу. — Понимаешь, я тоже хочу заработать — я сейчас на мели. Ведь это он тебе того грузина подкинул. Он ведь в полиции работает, не так ли? — Елена говорила быстро, не давая Ольге опомниться. — Я тоже не промах — могу любого мужика окрутить. Если захочу… Подкинь мне какое-нибудь хорошее дельце — так я самого черта из преисподней вызволю. Не только грузина из тюрьмы. Я ведь и сама недавно из кутузки выбралась. За фармазонку сидела. Арапка я. Мне дельце теперь нужно. А я тебе процентики хорошие уплачу. А может, и с собой возьму. Я хорошо знаю Красотку Пигачку, знала бедную Ванду Яблоньку…

Ольга смотрела на Елену большими восторженными глазами. Имя Красотки внушало уважение. А Елена все сыпала:

— Ты Розочку знаешь?

— Знаю, как не знать. Она жутко вляпалась. Теперь сидит, бедная, в трюме…

— А малышку Кота?

Тут Елена допустила ошибку — это она поняла сразу, потому что Ольга, отпрянув, сплюнула:

— Чтоб ему в аду на медленном огне гореть — мокрушник несчастный!

— Пусть горит! — Елена уже пыталась выкрутиться. — Пусть горит, я согласна. Он мокрушник, профессионал.

Женщины стояли по обе стороны стола и оценивающе смотрели друг на друга. Елене отступать было некуда.

— Ну так как? — подмигнула она Ольге. — Когда познакомишь меня со своим толстяком? — У Елены еще теплилась крошечная надежда, что Ольга опрометчиво выдаст того, кто организовал арест Мариса. — С тем самым, который подкинул тебе такое отличное дело!

Но Ольга вдруг насторожилась, снова села за стол, на лице ее появилось осмысленное выражение. Теперь Елене стало ясно: эту карту Ольга не раскроет. По крайней мере сейчас. Ей нужны либо очень надежные гарантии, либо просто очень сильно прижать хвост. Да так, чтобы некуда было деться. Но времени нет. Ольга настороженно выдохнула:

— А сама-то ты как вышла на грузина, который вышел из тюрьмы? Где ты так спроворила? Очень уж ты хитра, кума, и хвост распустила.

«Вот так да! Ольга не так глупа, как кажется», — подумала Елена. Но этого вопроса она ждала.

Обезоруживающе улыбнувшись, Елена покровительственно напомнила:

— Приходи в кафе за деньгами. Не забудь, что грузин послезавтра уезжает. Тогда шиш с него получим. Ведь и мне процентики полагаются. — Елена дружески толкнула Ольгу в плечо. — Приходи, грузин тебе все сам расскажет, и тебе будет все ясно, как божий день. Значит — кафе «Ригонда», полвосьмого, — уже в дверях, докуда ее проводила Ольга, повторила Елена.