На этот раз шикарный прием дается не как обычно в финской бане, а в восьмикомнатной квартире старого дома довоенной постройки на Елизаветинской улице. Большая гостиная, продолговатая, с овальной нишей в конце. Высокий белый потолок с изящной лепниной наводит на мысль о тех временах, когда здесь жили солидные, может, и очень богатые люди, образованные, интеллигентные. Однако сегодня здесь все по-другому. Безвкусно обставленная комната. Стены оклеены яркими обоями, режущими глаз, вдоль стен разного размера серванты с застекленными полками. В них, как в витринах, выставлены напоказ плохо друг с другом совместимые, зато очень дорогие антикварные предметы и драгоценности, есть и вина самых разных марок, ликеры, коньяки, а пониже — книги в ярких обложках, какие сейчас за большие деньги продают на столах в центре города. Комната похожа на лавку, где чего только не напихано, однако ничего не найти из вещей, в которых нуждается человек в повседневной жизни. Праздничный стол имеет форму подковы, на нем большой выбор всевозможных напитков, закусок и фруктов. Есть и такие лакомства, какие человек среднего достатка может увидеть только в валютных магазинах, но купить не может, даже попробовать не может, и еще много такого, чего он вообще никогда в жизни не видел.

За столом, с уже затуманенными глазами от выпитого новоиспеченные бизнесмены — бывшие воры, грабители, спекулянты, а ныне уважаемые господа со своими ярко накрашенными, причесанными, в дорогих платьях, но не очень культурными дамами. В зале, ярко освещенном хрустальными люстрами и канделябрами, где густые клубы дыма подпирают потолок, гомон и веселье близятся к кульминации. Все разом говорят, кричат, громко смеются и друг друга не слышат.

Елена Спуре, перекрасившись в платиновую блондинку и с макияжем, в котором ее не узнать, сидит за столом рядом с чернявой дамой и дружески болтает. Чернявая уже порядком на взводе, а Елена все подливает ей в рюмку и подливает.

— Выпьем, подружка, на брудершафт, — лопочет дама. Они чокаются.

В то время как чернявая самозабвенно лакает коньяк, Елена ловко, незаметно выплескивает свою рюмку под стол.

Притащив круглый полированный столик, плотный парень ставит его посреди зала, в центре больших накрытых столов.

— Внимание, теперь внимание! — толкает Елену в бок соседка. — Смотри в оба! Сейчас будет главный, коронный номер, гвоздь программы.

В зал откуда-то вбегает светловолосая девушка в черных развевающихся шелках и ловко вскакивает на круглый столик. Перестает греметь джаз, и начинается совсем другая музыка. Из стереофонических усилителей вопит и стонет, фырчит и воет в два голоса сексуальная мелодия. Девушка медленно раздевается, сбрасывая одну деталь одежды за другой, и остается совсем голая. Потом начинает темпераментно исполнять эротический танец. Она страстно выгибается вперед, потом назад, виляет бедрами, ложится набок, на спину, поднимает вверх ноги, ложится на живот, имитируя разнообразие половых сношений. Музыка воет — с пылкими вскриками то мужским, то женским голосом.

В зале тишина. Девушка кланяется и спрыгивает со стола. Гром аплодисментов, крики подвыпивших — браво! бис! браво!

— Ну, видела, а? — сиплый голос новоявленной подруги вырывает Елену из мрачных раздумий. — Ну видела? Это была моя Байба, моя доченька! Разве не колоссальный номер? Представляешь, что чувствуют наши мужчины, если я сама едва удержалась, чтоб не прыгнуть кому-нибудь на колени! Ха-ха…

«Так вот она какая — девочка, которую изнасиловал Марис Спрогис», — размышляет Елена и у своей соседки по столу спрашивает:

— И сколько за такую работу платят, Оленька?

— Хочешь попробовать? — смеется Ольга. — Оно, конечно, можно, да затмить мою Байбу тебе не удастся. Мы с тобой для этого староваты. Такой аппетит вызвать не сумеем.

— Она молодец, — хвалит Байбу Елена. — Отработать такой номер! Куда уж мне! Если бы я что-то похожее сумела хотя бы в постели!

Ольга внимательно смотрит Елене в глаза.

— Моя девочка умеет не только это. Она и другим способом может деньги заработать.

Елена очень заинтересована, она вся превращается в слух.

— Каким образом? Не на улицу же она…

Ольга бросает на Елену укоризненный взгляд.

— Что ты, подруга, что ты! Как ты могла подумать? Бери выше!

— Так, может быть, в гостинице «Le Roma» или с иностранными моряками?

— Это другое дело. Но сейчас нам подвернулась работенка куда потоньше, — наклонившись к Елене, шепчет ей на ухо Ольга. — Ты и представить себе не можешь! Денег загребли кучу, и может быть…

— Что — может быть?

— Может быть, получим еще…

— Знаешь, подруга, если бы у меня была такая дочка, я бы ее на руках носила. Подумать только — золотой ребенок! Ребенок, который несет золотые яички. Ну так скажи хотя бы — как она это делает?

Ольга становится осторожной.

— Ага, много хочешь знать, подружка. Никому не имею права говорить. — Она поднимает указательный палец.

— Никому! — будто пьяная, вторит ей Елена. И вдруг ее осеняет: — Не иначе как вместе с доченькой обработали какого-нибудь грузина.

— Откуда ты узнала? — удивляется Ольга. — Грузина, грузина! Прямо в точку попала. Но уж больше я ничего не скажу. Могила, точно!

Но Елена отлично знает: Ольга скажет, все как есть скажет, ведь «великая тайна» из женщины прет, как кипящее молоко из кастрюли.

— Послушай, Оленька, — разочарованно машет рукой Елена. — Ты мне не заливай. За постель грузин валютой не платит. Я их прекрасно знаю, все они жулики. Обработают твою доченьку — и фигу. А если еще вякать будешь, схлопочешь по морде. Знаешь этот анекдот: «Когда прибор твердый, сердце мягкое. А после всего этого — наоборот». Твоя доченька еще по морде не получала?

— Получала, но не от грузина.

— От кого же? — равнодушно спрашивает Елена.

— От меня!

— За что же от тебя-то? — проявляет интерес Елена.

— Знаешь что, подружка? Давай лучше выпьем, — уклоняется от ответа Ольга и наливает в рюмки «Амаретто».

Теперь музыка играет в соседнем зале. Там веселье — бизнесмены танцуют и поют. Одни пляшут «русского» с притопами и прихлопами, другие — украинский гопак, третьи — прыгают, горланя «кумелини».

— Пошли танцевать! — тянет Елену за руку Ольга. — Пошли! Там дым коромыслом!

Приходится идти, надо закрепить дружбу.

— Хорошо, — отвечает она Ольге. — Пойдем!

Но тут перестает играть музыка. Елена и Ольга спешат занять место на бархатном диване в цветочках.

— Так что же там было с этим грузином? — старается возобновить разговор Елена. — За что же он платил такие деньги? Платить ни за что грузин не станет, а иной раз и за работу не отдаст.

Теперь Ольга рада, что удастся выболтать все до последнего. Характер не позволяет долго молчать, скрытничать.

— Смотри, — она прикладывает палец к губам. — Это большой секрет. Клянись, что никому не скажешь!

— Клянусь! — прижимая руку к груди, соглашается Елена.

— То было особое задание, — начинает Ольга. — Особо важное, и не заплатить грузин не мог. От нас с Байбой зависела судьба его брата. Брата арестовали, и надо было выручить его из форта. — Удовлетворив свое честолюбие, Ольга смотрит — какое впечатление произвели на Елену ее слова.

«Так, кое-что начинает проясняться», — думает про себя Елена, не забывая изобразить при этом сильное удивление.

— Ха, грузин есть грузин. Он всегда вывернется.

— Так брат в тюрьме!

— Ну и что? Он привезет большой мешок денег и живо брата выкупит. При чем тут твоя Байба! Зачем она нужна в таком деле? Только провалить все может. Лишняя карта на руках, ненужный свидетель.

— Ничего ты не понимаешь! — вдруг возмущается Ольга. — Ну решительно ничего. Дело там было намного сложнее, чем ты можешь представить. Брат грузина здорово влетел и попал в такой переплет — никакие деньги не помогут. Есть у нас еще такие святые, праведники, что не дашь на лапу — не берут взяток. Не так и много их, но есть. Скоро не будет.

— И чем тут твоя Байба могла помочь, не понимаю! — изображает Елена недоумение и делает глупое лицо.

— Она легла в постель к одному молодому следователю, — таинственно шепчет Ольга, глядя по сторонам, боясь, как бы кто не услышал.

— В постель, говоришь? А какой от этого толк грузину? Теперь я совсем ничего не понимаю! — продолжает наивно удивляться Елена.

— Глупа ты, подружка, глупа как овца! Назавтра утром мы с Байбой вдвоем смотались в полицию и обвинили того молодого следователя, что он Байбу изнасиловал.

«Вот оно как! — отмечает про себя Елена. — Стабиньш прав. Именно здесь концы дела Мариса Спрогиса. Здесь мы их и подберем!»

— Так вам сразу и поверили! — смеется Елена.

— А почему бы и нет, — прямо-таки обижена Ольга. — Я доченьке как следует мордашку разукрасила, расквасила на совесть, под глазами синяки, губы разбиты, исцарапаны бедра. Бедный ребенок! Но чего не сделаешь ради своего ребенка!

— А-а, теперь понятно, — как будто доходит до Елены.

— Ну да, следователя того посадили, и брата грузина хочешь не хочешь пришлось выпустить.

— Так грузин заплатил тебе в долларах?

— Ты думаешь — я пыльным мешком трахнутая? — хорохорится Ольга. — Сперва грузин доллары отсчитал, а уж только потом мы свое дело сделали.

— И сколько? — небрежно бросает Елена.

— Ну нет! Я же сказала — много знать будешь, скоро состаришься. А это тебе, подружка, не пойдет.

— Ну молодец твоя Байба, молодец, — примирительно говорит Елена. — Такую штуку провернуть! Не пойти ли нам пописать? А то на радостях за тебя еще в штаны наделаю.

— Пойдем! — соглашается Ольга и собирается встать.

Елена решила сделать рискованный ход: прижать в уборной «подругу» к стенке и вытащить из нее — кто все это организовал. И потом скрыться. Но в этот момент к ним подходит какой-то мужчина и приглашает Елену танцевать. Секунду подумав, она находит выход: у нее нога болит, вывихнула. Мужчина с сожалением качает головой и приглашает Ольгу.

Елена уходит в уборную, запирается, вытаскивает из сумочки вмонтированный в фотоаппарат портативный магнитофон, перематывает ленту и прячет катушку в мешочек за поясом для чулок. Потом вынимает из сумочки дамский браунинг и, проверив его, снова кладет за подкладку в сумочку, выходит из уборной и, подойдя к зеркалу, поправляет прическу, подкрашивает губы и садится на свое место.

Вскоре танец кончается, и кавалер приводит Ольгу. Он без церемоний садится рядом с Еленой.

— Вы вовсе не хромали, когда шли, а танцевать со мной отказались, — смеется он. — Разве я вам не нравлюсь? — Тон у него нахальный. Он пытается обнять Елену за талию. Она отодвигается ближе к Ольге.

— Послушай, Оленька, — говорит она, — у нас такая чудная компания! Мы могли бы все сфотографироваться, правда, а? — И одаривает мужчину чарующим взглядом.

— Если вы желаете, прекрасная дама, — доволен мужчина, — я согласен. Но с условием: за снимком я приду как-нибудь вечерком к вам домой. Идет?

— О’кей. — Елена вынимает из сумки фотоаппарат. — Позови своих лучших друзей, Оля! Кого ты знаешь, кто тебе близок, — ласково обращается она к Ольге. — Я, например, с незнакомыми никогда не фотографируюсь.

— Как же я их теперь найду, в такой толпе? — не хочет утруждать себя Ольга. — И вообще знакомых у меня здесь не так много. Раз-два и обчелся.

— Ну хотя бы тех, кто тебя сюда пригласил.

Вид у Ольги испуганный, она оглядывается по сторонам.

«Может быть, она что-то заподозрила? — мелькает в голове у Елены. — Да вряд ли. Но я, хоть разбейся, должна узнать, кто ее сюда привел и кто организовал секс-театр с Байбой. Не исключено, что кто-то из ее друзей и есть их работодатель, Ольги и Байбы».

И вдруг в толпе танцующих Елена видит очень знакомое лицо. Не может сразу сообразить, но тут же вспоминает — Силав! Подполковник Силав! Грузновато, но ловко он танцует с молодой дамой шейк.

Его замечает и Ольга и вся съеживается, словно хочет исчезнуть.

«Почему я не видела его за столом? — приходит в голову Елене совсем лишняя сейчас мысль, и она сразу ее отбрасывает. — Значит Силав, развлекается здесь, где на столе танцует Байба, та самая, которую якобы изнасиловал Марис. Интересное совпадение. Может быть, потому так точно, так квалифицированно с юридической точки зрения разработан сценарий изнасилования? Но как к нему, к Силаву, подступиться? Невозможно, нереально…»

— Ты знаешь этого старика? — слышит Елена Ольгин голос, невольно вздрагивает и поворачивает голову в ее сторону.

У Елены несколько спадает напряжение. Она вздыхает свободней.

— Так вот, — продолжает Ольга. — Если хочешь знать, он мой хозяин, он меня сюда привел!

«Врет, сволочь, — думает Елена. — Врет, чтобы отвести внимание от Силава». Но теперь задача номер один: как отвязаться от этих «друзей», от Ольги и этого нахального, настырного кавалера? Как быстрее отсюда выбраться? У Силава зоркий глаз. Несмотря на весь маскарад, он может ее разгадать. И как назло ни одна дельная мысль не приходит в голову — Елена слишком взволнована для того, чтобы что-то придумать. «Второй раз пойти в уборную нельзя».

И тут объявляют дамский вальс. Незаметно прихватив с собой сумочку, Елена поднимается и приглашает на танец своего нового поклонника. Одного круга достаточно. Приблизившись к выходу, Елена останавливается.

— Простите, — тихо говорит она. — Я нехорошо себя чувствую. — И, сняв руку с плеча кавалера, поворачивается и выскальзывает в дверь.

От неожиданности кавалер теряется, потом бросается за ней следом, но Елена уже скрылась из вида.