Левенсон и Эшколи жили не в гостинице. Там всех регистрируют, за всеми наблюдают, особенно у нас, в бывшем Советском Союзе. А люди из «Моссада» не любят лишних глаз, лишних разговоров и лишнего внимания к себе, если в том нет необходимости при выполнении порученного задания. Да, были и такие случаи, когда требуется жить в гостинице для того, чтобы установить контакты с конкретными людьми и провести конкретную оперативно-разведывательную работу или вербовку людей в соответствующей стране. Здесь, в Латвии, у них такого задания не было. Задание было совсем другим: установить, откуда и каким путем шли ракеты, предназначенные для палестинских террористических организаций, которые угрожали государственной безопасности Израиля, и ликвидировать любые возможности доставки ракет на Ближний Восток, то есть враждебно настроенным против Израиля арабам. В недавнем прошлом Советский Союз делал это с большим размахом.

«Моссадовцы» получили секретный приказ. Главная часть приказа фактически уже была выполнена. Полковник российской армии Гамашвили и генерал Иванов уже рассказали им все как о своих, так и о чужих ракетах, предназначенных для пересылки арабам, а также то, где они дислоцируются, в чьих руках находятся. Рассказали также об одной партии ракет, которая находилась уже в пути. Дальнейшее решение проблемы было чисто техническим. А у полковника и генерала не оставалось другого выхода, как только перевербоваться и сообщать «Моссаду» о любой продаже арабам оружия. В случае опасности им гарантировалась возможность эвакуироваться с семьей в Америку. Они рассказали также о скупщиках ракет, с которыми Гамашвили и Иванов вели переговоры то в финской бане, то в лесу.

Оставался последний этап задания — ликвидация банды, занимавшейся скупкой и доставкой ракет. Ее главари были тесно связаны с арабскими террористами. В этом их интересы полностью совпадали с интересами следовательской группы Розниекса. Они работали в тесном сотрудничестве со службой безопасности Латвии.

Майор Левенсон и капитан Эшколи снимали небольшой опрятный домик на Видземском взморье. Жили они тут одни, никто им не мешал. В их распоряжении были и две машины — «мерседес» и «феррари». Левенсона и Эшколи устраивало и то, что с террасы второго этажа хорошо просматривалась окрестность.

Утром к ним приехали гости: старший следователь по особо важным делам Валдис Розниекс, полковник полиции Улдис Стабиньш и дама — майор Елена Спуре. Стабиньш, представляя ее, пошутил, что ее пригласили не для того, чтобы украсить мужскую компанию, а потому, что Елена Спуре — толковый работник, отлично справляющийся с оперативными заданиями, причем иногда лучше, чем некоторые работники-мужчины.

Все они сидели в светлой комнате, пили кофе и обсуждали план дальнейших действий, просматривая видеопередачи.

Вот катится роскошный «шевроле». За рулем сухощавый старик Эдгар Эглон, рядом с ним — Эрика Пигачева. Машина едет по Псковскому шоссе на большой скорости, потом замедляет ход, сворачивает направо, едет по лесной дороге, а там снова шоссе, которое вьется сквозь лес. Оба они молчат — видно, все уже давно обговорили.

— Или здорово надоели друг другу, — шутит Розниекс.

— Дорога совпадает с той, которую нам описал Юрий Пакалн. А вон, смотрите — стоянка. Это место он нарисовал! — воскликнул Стабиньш. — Все совпадает — точь-в-точь. И холм тоже.

«Шевроле» подъезжает к холму. С холма автоматически сползает вниз поросшая травой «крыша» — люк. За ним видна лестница. Приехавшие вступают на лестницу — и люк автоматически возвращается на прежнее место. Снова это все — лишь холм между соснами.

— Неплохо придумано, — говорит Левенсон. — Хорошая маскировка.

— Не они это придумали, — поясняет Розниекс. — Это придумали работники бывшего КГБ. Там было атомное бомбоубежище, насколько мне известно.

— Да, так, — подтвердил Стабиньш.

— Что будем делать с этим ходом? — спросил Левенсон.

— Надеюсь, что мой человек, то есть Юрий Пакалн, нам его откроет, потому что снаружи люк открывается только по специальному сигналу, который известен лишь немногим, а изнутри — при помощи кнопки, — ответил Стабиньш.

— Если успеет, — возразил Левенсон. — А не успеет — взорвем бесшумным взрывателем.

— Что еще за бесшумный взрыватель? — устало поинтересовалась Елена Спуре, удобно устроившись в кресле.

— О! — майор Левенсон дружески подмигнул ей. — Это такая небольшая штучка, с помощью которой можно взорвать целую гору, причем почти беззвучно.

— Но когда все падает и сыплется, разве не бывает шума? — не унималась Елена.

— Конечно, конечно. От того, что падает и сыплется, всегда есть шум. Но этот люк не наделает шума, потому что останется практически на месте, лишь слегка подвинется. — Левенсон с интересом взглянул на Елену, потом нажал на кнопку регулятора телевизора.

На экране появилось новое изображение — довольно скромно обставленная комната. На кровати, заложив руки за голову, лежит Марис. Он о чем-то сосредоточенно думает, нахмурив лоб.

— Слава Богу! — вздохнул облегченно Розниекс. — Жив-здоров.

— И ни одной царапины! — Елена тоже рада.

— Это было вчера вечером, — объяснил Левенсон. — Видеолента. А что сегодня — нам пока неизвестно.

На экране — роскошно обставленная комната. Возле низкого, похожего на журнальный, столика сидят Эглон, Эрика Пигачева и еще кто-то. Он сидит спиной, лица не видать.

— С этим сопляком пора кончать. Он чересчур наглый, — говорит скрипучий, охрипший голос…

— Как бы не просчитаться, — возражает Эрика. — Надеюсь, он одумается и все нам расскажет. А что мы выиграем, если убьем его? Будем иметь еще одно мокрое дело на свою шею. Я думаю, что он в конце концов расскажет нам, кто эти чужие люди и чем занимаются. И обязательно согласится работать на нас. Я сама об этом позабочусь.

— Не думаю, что расскажет, — пожала плечами спина. — Он упрямый, сломать его непросто.

— О Господи! — воскликнула Елена. — И голос знакомый, даже очень!

— Кажется, и я его знаю! — сказал Стабиньш.

— Вот что! — строго говорит Эглон. — Завтра вечером соберем собрание в полном составе, и пусть вся кодла решает сама, что делать с этим сопляком!..

Экран замелькал и задергался, и Левенсон выключил телевизор.

— Завтра вечером, то есть сегодня вечером, у них собрание, — повторил Стабиньш. — Самое время брать их.

Он поднялся с места и прошелся по комнате.

— Времени очень мало, — занервничал Розниекс. — Сегодня они будут судить-рядить, а завтра могут и разделаться с Марисом. Тогда будет поздно.

— Не будет поздно, — хмуро, но серьезно возразил Стабиньш. — О безопасности Мариса позаботится мой человек — Юрий Пакалн. В случае необходимости он заблокирует дверь комнаты, чтобы никто не мог добраться до Мариса. Кроме того, я полагаю, что с ликвидацией Мариса им спешить незачем. Эрика права. Это им ничего не даст. Они будут пытаться выжать из Мариса все, что ему известно, и по-настоящему переманить его на свою сторону.

— У Мариса есть семья? — вдруг спросила Елена Спуре, достала из сумочки сигарету и закурила.

— Он не женат. Живет в Риге один. — Розниекс понял, о чем забеспокоилась Елена.

— А за пределами Риги? — продолжала расспрашивать Елена.

— Родители и сестренка живут в сельской местности. Сестренке лет четырнадцать-пятнадцать.

Елена вдруг вскочила с места:

— Адрес, наверно, есть в отделе кадров. Сейчас же еду за девушкой. Ей угрожает опасность. О, Господи, только бы не опоздать! В случае, если ее нет дома, буду искать — хоть под землей, но разыщу ее! Ведь она — их козырь! Заложница и наживка, на которую Эрика надеется поймать Мариса! — Елена схватила свой плащ и уже почти на пороге скороговоркой добавила: — У нее есть еще одно сильное оружие, но на сей раз, надеюсь, Марис будет умнее и осторожнее. У него уже есть урок!.. Удачи вам, господа! — Елена помахала мужчинам рукой и вышла. Через минуту во дворе уже заурчал ее служебный «жигуленок».

— Догадливый у вас майор, — сказал Левенсон. — Не только симпатичная женщина, но и умница. Ей бы у нас в «Моссаде» работать. Ее ум и работа были бы по достоинству оценены и оплачены.

— Ну нет, — засмеялся Стабиньш. — Я Елену никому не отдам!

— Ах, вот оно что! Не думал я, не предполагал, господин полковник, — шутливо погрозил пальцем Левенсон.

— Ну ладно, шутки в сторону, — Розниекс был настроен на серьезный лад. — Давайте дело делать, времени действительно мало. Ведь нам надо как следует провести операцию. Я все время думаю о том, как мы до них доберемся и как будем брать их. — Розниекс глянул в окно, словно там надеялся найти ответ. — Может, их по одному брать — как рыбу тащат из проруби. С кого начать? С Эглона? Это длинная история: у него связи — пока получим санкцию на арест… За это время остальные, да и он сам лягут на дно, а все улики уничтожат…

— Он рванет за границу и не будет ждать никаких санкций, — перебил Розниекса Левенсон. — А там у него друзья, хорошие тылы. Этот вариант отпадает.

— Может, начать с Эрики?

— Хватил! Эрику так просто в сеть не заманишь. Она изворотливая и скользкая как угорь, — сердито заметил Стабиньш. — Попробуй поймай эту русалку за хвост — одна чешуя в руках останется… Думаю, что в логово надо проникнуть нынешней ночью, когда вся кодла будет в сборе. Только как кошке через речку перебраться?

— А Троянский конь? — воскликнул Розниекс. — Троянский конь!

— Какой конь? — переспросил из кухни капитан Эшколи на ломаном латышском и через мгновение внес в комнату поднос с дымящимися чашечками кофе.

Это получилось очень забавно, и все рассмеялись.

— Троянский конь… — со смехом повторил Розниекс и, уже серьезно глядя на Стабиньша, спросил:

— Может, и в самом деле твой человек проведет нас в логово?

— Мы не можем это требовать от Пакална. Это означает пожертвовать им. Бандиты ему такого ни за что не простят — найдут и убьют, неважно где — на свободе или в зоне.

— Тогда надо взять кого-то, кто знает секретные коды и пропускную систему, и заставить его провести нас в логово… — Розниекс решил не уступать.

— Кого? Эрику или самого Эглона? — закипел Стабиньш. — Не говори глупостей! Ты их возьмешь, а они тебя приведут… Держи карман шире! Извини, Валдис… малину надо брать самим, своими силами… Другого выхода нет! — категорически заявил Стабиньш. — Юрий Пакалн ночью отключит ток в проводке вокруг подземного хода и выключит предупреждающую сигнализацию. Он постарается испортить и электронную систему наблюдения, — Стабиньш набрал в грудь побольше воздуха и выдохнул. — Как я уже говорил, Пакалн сам предложил позаботиться о безопасности Мариса до тех пор, пока мы возьмем эту «крепость», то есть бомбоубежище. Мой план таков: есть соответствующим образом подготовленные ребята из батальона быстрого реагирования и мобильного полка. Человек тридцать с офицерами во главе. Они вооружены до зубов, одеты в бронежилеты. Парни хорошо обучены…

— Жаль, что не можем использовать наших коммандос, — вмешался Левенсон. — Они действуют молниеносно — с гарантией и без ошибок.

— Наши тоже не лыком шиты, — Стабиньш немного даже обиделся. — Все будет хорошо, господин майор! Мы можем использовать только таких, каких имеем. Словом, ночью под утро штурмуем ход. Три группы займут каждая свой лифт. Тихо и внезапно спустятся каждая на свой этаж и прочешут его. Последняя группа проверит верх. Самый ответственный участок — третий этаж. Там должно проходить собрание мафии и там же должны находиться ее главари.

Стабиньш взял чашку с кофе и отхлебнул немного.

— Горячий! — воскликнул он и поставил чашку на место.

— План хорош, — согласился Левенсон, медленно потягивая кофе. — Ничего лучше в такой ситуации и не придумаешь. И все же — достаточно ли хорошо обучены и сильны ребята? Ведь при этом могут быть и жертвы, не дай Бог!

— У нас нет другой возможности. Приходится считаться с реальностью. А твое мнение, Валдис?

Розниекс пожал плечами:

— Да, так. А что делать с пулеметом на дороге и с тем немым, который служит за робота? Ты не забыл о нем?

— Не забыл, — отвечал Стабиньш. — Если Пакалн выведет из строя электронный наблюдатель, то и пулемет не будет работать. Обе эти системы взаимосвязаны. Но мы на всякий случай по той дороге не поедем — пойдем через лес.

— Эту глухонемую обезьяну я беру на себя, — заговорил из угла комнаты капитан Эшколи по-русски. — Он и пикнуть не успеет. Это ведь мелочь! Пока он проспится от наркоза — дело уже будет сделано.

Наступила пауза. Но Розниекс со свойственной ему неуемностью прервал ее:

— А что если они остановят лифты, а сами отправятся по каким-нибудь тайным ходам?

— Мы уже думали об этом. Пакалн будет следить за лифтами и в случае необходимости подаст сигнал.

— Стало быть, все зависит от того, насколько оперативно сумеем действовать, — напомнил Левенсон. — Если никто нигде не застрянет, то и замешательства не будет. Так что все зависит, повторяю, от нашего умения.

— Да, конечно, — согласился Стабиньш, — однако все предусмотреть никак нельзя… К тому же мне кажется, что подземный ход все же существует. Юрий Пакалн меня тоже предупреждал о такой возможности. Но мы, к сожалению, о нем ничего не знаем…

— Я тоже считаю, что такой ход должен быть где-то, — сказал Розниекс, — хотя бы ради того, чтобы высокое начальство со своими чадами и домочадцами могли бы прямо из дома проникнуть в убежище.

Стабиньш с сожалением добавил:

— Нам некогда его разыскивать. Можем рассчитывать только на внезапную атаку. Причем такую, чтобы не дать им возможности опомниться. Тогда увидим…

В комнату снова вошел капитан Эшколи, повязанный передником.

— Не желаете еще кофе?

— Спасибо, нет! — отозвался Розниекс. — Нам пора ехать.

Капитан Эшколи за время своего пребывания в Латвии научился понимать довольно сносно латышскую речь. Это стало для него буквально увлечением. Вот и теперь он понял все, о чем говорили. Но выражал свои мысли, конечно, по-русски.

— Считаю, что число атакующих надо сильно сократить, — сказал он. — По крайней мере, наполовину. Чтобы они смогли быстро рассредоточиться и не мешать друг другу в тесных помещениях и чтобы не стали мишенями для противника. Превосходства надо достичь не числом, а уменьем, действовать быстро. — Он стоял посреди комнаты и смотрел своими черными глазами то на одного, то на другого, словно ожидая их одобрения. — Остальных парней надо поберечь для резерва или так называемого второго эшелона, который пойдет вслед за первыми как вспомогательная сила. На случай, если противник где-нибудь укроется, или для того, чтобы прикрыть тыл первого эшелона.

— Принято! — отозвался Стабиньш. — Едем, пора!

Эшколи сбросил передник, все четверо вышли во двор и расселись по машинам.