Марис проснулся от сильной головной боли. Он никак не мог сообразить, где находится и как попал сюда. Две большие лампы дневного света освещали комнату без окон. Тут стояла тумбочка, два стула, неопределенного цвета диван. Сам он лежал на кровати раздетый, под одеялом. Который сейчас час? Марис поднес левую руку к глазам, но часов на ней не оказалось. Понемногу в памяти начали всплывать события вчерашнего дня.

Марис вылез из кровати, по привычке потянулся, чтобы заняться гимнастикой, но от резкой боли в голове снова рухнул на кровать.

— Ну и ну! — проворчал он, недовольный собой. — Это никуда не годится!

Медленно поднявшись, он решил посмотреть, куда ведет еще одна дверь из комнаты. Оказалось — в ванную. Он принял холодный душ, отчего немного восстановил форму.

Как только закончил растираться махровым полотенцем и снова сел на кровать, заскрипели засовы многочисленных замков, с грохотом упала тяжелая металлическая перекладина, на какую вешают замок. Затем дверь отворилась, и на пороге появилась Эрика Пигачева с ухмылкой на лице. Она была ослепительна в белоснежном пуловере, светлых джинсах и импортных кроссовках. Вслед за ней вошел длинный и тощий старик с гладко зачесанными седыми волосами и злым лицом стервятника. Его маленькие, рыбьи глазки буквально впились в Мариса. Вместе с ним в комнату словно ворвалась струя ледяного воздуха — Марис даже съежился от этого ощущения. После старика широкими уверенными шагами вошел плотный человек среднего роста. Его лицо показалось Марису знакомым. Где он его раньше видел? Вдруг вспомнил — подполковник полиции Силав. Старик медленно, шаркая подошвами, подошел к кровати Мариса и уселся с краю. На лице его теперь играла доброжелательная улыбка, но глаза сквозь очки оставались теми же — ледяными.

— Ну что, воробышек, опять попался в наши силки? — старик добродушно похлопал Мариса по плечу. — На сей раз так просто отсюда не выберешься. Ты ведь и сам знаешь — попасться легко, да выбраться трудно. Да и опыт в этом у тебя уже есть.

Эрика завертелась перед Марисом и кокетливо добавила:

— Хорош парниша! Жаль такого ликвидировать.

— Да, такой пригодился бы для улучшения нашей расы, — то ли в шутку, то ли всерьез задумчиво протянул старик. — А то ведь многие наши латыши спарились с русскими, поляками, жидами и со всякими другими. — Он осуждающе покачал головой. — А ты случайно не успел жениться на какой-нибудь скуластенькой киргизке? Такие сейчас тоже модны. Говорят, у них эта штука устроена немного иначе, чем у латышек. Еще не попробовал? — он вопросительно смотрел на Мариса.

Марис не знал, что отвечать. Он думал о том, какими же будут следующие вопросы. Ведь не из-за такой глупой болтовни они явились сюда. С другой стороны, у Эрики тоже вроде бы не было специального замысла брать его в плен. Он сам напросился.

Мариса вдруг прорвало.

— Я многих и разных перепробовал! — отрубил он. — А вам какое дело?

— А такое — если не будешь вести себя хорошо и вежливо с нами, то вообще больше никогда ни одной бабенки уже не попробуешь. — Теперь голос старика звучал угрожающе. — Разжиреешь, жопа станет большой и круглой, как у бабы, голос тоже станет бабьим, а краном сможешь только поссать. Словом, оскопим тебя — из жеребца сделаем лошадь. Понял меня, дружок? — он снова перешел на тихий и доброжелательный тон, и это было страшнее, чем если бы он кричал и стучал кулаком по столу. У Мариса мурашки пошли по телу. Он понял — старик не шутит. По всему было видно, что это садист, способный на все.

Эрика еще немного покрутилась перед Марисом, потом села на кровать с другой стороны и положила свою теплую руку ему на колено.

— Ну, ты все понял, мальчик? Ты должен вести себя паинькой, а то от тебя женщинам уже не будет никакого проку. — Рука ее заскользила вверх.

«Видно, таковы новые методы пытки», — подумал Марис и отвел руку Эрики.

— Чего вам надо от меня?

— Вот это совсем другой разговор, — старик остался доволен. — Совсем другой…

— А никакого разговора и не будет, — заупрямился Марис. — Он будет только в другом месте и при других обстоятельствах.

— Не будет другого места, как и других обстоятельств, — с угрозой произнес Силав, молчавший до сих пор. — Ты что, не понимаешь? Уж коли я тут перед тобой, то ты должен понимать, что своих тебе больше не видать!

— Ха! — Марис вдруг развеселился. — Ну, раз мне все равно крышка, то с какой стати я тут вам рассказывать что-то стану?

— Видишь ли, — глубокомысленно начал старик. — В любой ситуации всегда бывает два выхода. Как говорится, то ли съест черт, то ли не съест. А если съест, то опять есть два выхода…

— Я через задницу черта не полезу! — зло отрезал Марис.

— Полезешь, приятель, полезешь и будешь рад, когда вылезешь. И будешь нем как рыба и глух как тетерев… А для начала расскажи-ка нам, приятель, куда вы сховали нашего дипломата-турка вместе с тем крупным уловом. Улов-то предназначался нам, а не вам, шакалы вы этакие!

— Жалко стало? Жаль, что марафет уплыл — нечего будет нюхать, жевать, курить да колоться? — Марис осмелел и стал дразнить их. — А я рад, что вы остались с носом. А вы, господин полковник, тоже балуетесь марафетом? — Марису нечего было терять, и он уже откровенно издевался над ними.

— Заткнись, молокосос! Ты еще в пеленки мочился, когда я уже работал! — Силав подскочил к Марису — вот-вот ударит.

Но Марис ловким движением увернулся, и размахнувшийся Силав повалился на пол.

— Браво! — Эрика радостно хлопала в ладоши. — Вот так и бывает, Андрей, когда лезут в бутылку.

Силав, поднявшись с пола, пригрозил:

— Ну погоди, собака! Я тебе еще покажу! Кровавыми слезами умоешься, щенок!

— Это было не очень вежливо с твоей стороны, парень, — сурово сказал старик. — И все же говори, где находится турок?

— Он в надежном месте, а у вас руки коротки — не дотянетесь! Боитесь, что раскудахчется как курица? Что ж, теперь уже поздно: турка вашего два раза просить не пришлось — рассказал все, что знал, и еще то, чего не знал.

Все трое переглянулись.

— Не болтай чепухи! — рявкнул Силав. — Турок — всего лишь курьер-исполнитель. Мелкая сошка — ничего не знает. Так что вы напрасно время потратили. Мы-то его давно списали. Да и вас он мало интересовал. Ты хотел поймать нас, а поймали мы тебя, причем в твои же сети, — Силав злорадно рассмеялся.

— Видишь ли, парень… — Старик глубокомысленно замолчал, теребя край одеяла на кровати. И только по движениям высохших старческих рук Марис понял, что разговор его встревожил. А лицо старика продолжало сохранять бесстрастность, словно ничего не произошло. — Видишь ли, парень, турок — иностранец, имеет дипломатическую неприкосновенность… У вас могут возникнуть осложнения.

— Вас это волнует? Меня — нет, — Марис понял, что последние слова не стоило говорить.

Лицо старика за все время разговора впервые оживилось.

— Значит, эти двое — черный и белый — все же иностранцы из Интерпола? Или откуда? Говори быстро! — он нехорошо возвысил голос и прокашлялся.

Марис теперь понял, что их интересовало больше всего. Плотно сжав губы, он молчал.

— Молчание — знак согласия, — Эрика перестала кокетничать, видно, настроилась на деловой лад. — Ты нам расскажешь, дорогой, кого они тут у нас ищут, чего хотят, чем интересуются? Уж не из-за дерьмового дела об убийстве Тома и Ванды они сюда притащились. Нам нужно знать все: кто они такие, откуда, что им надо, какие у них планы. Ты же юрист — должен понимать: для успешной борьбы о противнике надо знать все. Нам эти супермены не нравятся!

А старик добавил:

— Ты расскажешь нам все, что тебе известно. Потом мы отпустим тебя с легендой о побеге от нас, но ты регулярно будешь сообщать нам об их деятельности.

Марис продолжал молчать. Он понял, что дело приобретает серьезный оборот, и решил выждать, что будет дальше.

— У тебя есть сестренка… — заговорил снова старик. — Ей, кажется, пятнадцать лет? Хорошенькая — волосы светленькие, отличница, не так ли?

— Вполне уже созревшая девочка, спелая ягодка, — добавила Эрика. — В общем, лакомый кусочек!

У Мариса во рту пересохло и ком застрял в горле. Он никак не мог его проглотить.

Эрика поняла, что попала в цель. Она улыбалась, довольная своей меткостью.

— Думаешь, твоя сестренка живет еще у родителей? Нет, ее там нет. Она поехала в Ригу и пропала — исчезла, как сквозь землю провалилась… — Эрика сочувственно вздохнула и придвинулась к Марису еще ближе. — Что поделаешь — у нас в Латвии ежедневно пропадают люди, особенно молоденькие девушки…

— Короче говоря, — перебил Эрику старик, — от твоего поведения зависит судьба твоей сестры!

— Не только невинность, но и жизнь — запомни! — Силав поднялся с места. — Мы тебе время от времени будем показывать ее по телевизору, так что ты будешь знать, как следует вести себя. Все зависит от того, как будешь выполнять наши условия.

— Сволочи! — прошипел Марис, но тут же прикусил язык. Он представил себе свою сестренку — всегда веселую, жизнерадостную, красавицу-сестренку, любимицу родителей — в когтях этой банды.

— Пошли! — сказал бесстрастным голосом старик. — А он пусть подумает…

Все трое направились к двери.

Марис сидел как пригвожденный. Ни руки ни ноги его не слушались, голова была пустой — ни единой толковой мысли…