Машина неслась вперед, со свистом разрезая воздух. Дорога пустынная — ни одной машины. А по обеим ее сторонам — леса и подлески, дома, сараи, огни и огоньки, как бы мчащиеся навстречу. Столбы электропередач мелькают с молниеносной быстротой и так же стремительно теряются позади. На такой скорости Марис не ездил даже на бешеных мотокроссах, которые проводились на трассах в лесу Шмерли.

«Ну и женщина!» — думал Марис, когда заметил, что «вольво» они оставили далеко позади и остались на всей дороге одни.

«Надо что-то делать, что-то делать, — напряженно думал он. — Но что? Остановить эту женщину, наверное, не сможет и сам дьявол. И все же «вольво» наверняка просто держит дистанцию… Ударить ее по голове, перехватить руль и затем выпрыгнуть? В любом случае — это верная смерть. Такие супермены бывают только в дешевых американских фильмах-боевиках…»

Марис зашевелился на сиденье.

— Я тебе сказала, дружочек, сиди спокойно, не дергайся и не чеши яйца! — услышал он ледяной, но красивый голос Эрики. — Если хочешь еще пожить на этом свете. Мне-то терять нечего!

Они прекрасно чувствовали настроение друг друга. Голос Эрики звучал достаточно убедительно.

— Такая молодая, такая привлекательная женщина — и говорит о какой-то смерти, — Марис решил хоть немного отвлечь Эрику в надежде, что она снизит скорость. — И еще о том, что нечего терять в этой жизни! Очень странно слышать такое.

Эрика, краем глаза бросив мгновенный, но оценивающий взгляд на мужественное лицо Мариса, его широкие плечи, тут же еще сильнее надавила на педаль акселератора. Машина от напряжения кренится и начинает вздрагивать. Марис знает — это очень опасно. А у Эрики совсем другая реакция. Чертова баба!

— О смерти и о том, есть что терять или нечего — в другой раз. Поговорим о жизни. Мы оба игроки, азартные противники. И ты, Марис, на сей раз проиграл. Так что оставь свои банальности для других. Если у тебя еще будет возможность увидеть других…

Эрика вдруг резко сбрасывает газ и резко нажимает на тормоз. Машину мгновенно забрасывает налево, она накренивается, а правыми колесами отрывается от земли. Эрика, выждав, когда машина вновь встает на все четыре колеса, мастерски выравнивает ее бег, быстро сворачивает направо, и машина ныряет в лес. «Такой трюк вряд ли сделает настоящий раллист… Дьявол в юбке… А может, сейчас?.. Может…» — думает Марис.

— И не пытайся, — словно отвечая на его мысли, сказала Эрика. — Ты сильный, а я ловкая — х… откушу! — она зло рассмеялась. — Неужели не видишь за нами…

За спиной загорелись огни фар, а за ними еще — другие.

«Тут выпрыгивать наружу и бежать в лес нет смысла. Ну, допустим, я спасу свою шкуру… Но сейчас судьба дает мне шанс попасть в их логово. Другой такой возможности больше не будет».

— Ну что ж… — он громко вздохнул. — Поживем — увидим.

— Дай-то Бог! Дай Бог нам обоим жить и видеть.

— Интересно! Очень интересно! Что это значит? — А сам продолжал думать: смогу ли я вспомнить дорогу сюда. Он пытался восстановить в памяти первый, второй и третий этапы пути.

Но Эрика вдруг остановила машину и выхватила неизвестно откуда небольшой пистолет.

— А теперь сиди тихо, — миролюбиво и по-женски нежно заговорила она. — Для твоей же пользы.

Марис и не собирался что-нибудь предпринимать — было бы глупо. Он улыбался, когда четверо мужчин с пистолетами окружили машину Эрики.

— Игра проиграна, — как-то не очень радостно сказала Эрика.

— Игра продолжается, — все еще улыбаясь, отозвался Марис.

Эрика сунула пистолет в свой карман, отвернулась и отошла на несколько шагов. Марис успел заметить, что плечи у нее поникли. «Да, не стальная она…»

Но его уже тащили из машины. Затем последовал сильный удар по голове:

— Вот тебе, легавый! — зло рявкнул осипший голос.

— Мусор! — пинок ногой. Марис еще не потерял сознания и мог бы не падать, но он решил сыграть и упал.

Как мешок, его швырнули в машину на заднее сиденье — со связанными руками и с завязанными глазами. Снова поехали по ухабистой лесной дороге. За рулем теперь сидел провонявший потом детина. После него тонкий аромат духов Эрики окончательно пропал. Эрики в машине не было. На заднем сиденье кто-то закурил. Судя по дыму — местные сигареты.

— Что это за фраер? — спросил неприятный хриплый голос.

— Мусор. Это ж мент, — сказал другой голос — тонкий и высокий, как у евнуха.

«Слышал ли я этот голос раньше? — старался вспомнить Марис. — Нет, не помню. Но именно таким описывается в оперативном донесении о розыске голос убийцы Георга Петрова, или Жорика, — человека по кличке Маленький кот. Да, неприятно. Маленький кот — тот самый, который вместе с Зивертом-Бегемотом убил в лесу Тома и Ванду, тот самый, который в Белоруссии задушил своего дружка Бегемота и смылся. За то время, когда мы вдвоем с Шота ездили в Минск... Так вот он где! Не в сибирских далях укрывается, а тут — под крылышком у Эглона! Бандиты! Сволочи!» — Марис чуть не выругался вслух, но вовремя прикусил язык.　

— Красотка велела отвезти его на нашу малину, — сказал первый голос и зашелся в кашле.　

— Надо было замочить сразу,— бросил с ненавистью и сожалением Маленький кот. — Сразу!　

— Пахан не велел мочить.　

— Какой? — недовольно спросил Кот.　

— Как какой? Паук! Кто ж еще?　

— Ха-ха! — с издевкой засмеялся Кот. — Дурак ты, Калачик. Твой Паук — шестерка. А Пахана еще никто никогда не видел. Он на хазу не ходит, потому что он Иван.　

— А может, вообще такого нет? — услышал Марис молодой голос шофера, который все время молчал.　

— Иди ты, Козбук, на х... — зло отозвался Кот. — Твое дело баранку крутить, а не калякать.　

Все умолкли.　

«Рецидивисты, — решил Марис. — Сволочи! И Кот с Калачиком тут. А Пахан, значит, не Эдгар Эглон, а другой — Иван... Иван на языке преступников — главарь, скрывающий свое настоящее имя. Интересно, интересно... Значит, я не напрасно лезу в самое пекло. Может, удастся кое-что еще разузнать... А не является ли их Иваном тот самый Янис Озолиньш — Джон Узолинг и Окти Хасеф Муса? Тот самый, о котором рассказывал майор Левенсон?»　

Машина вдруг выехала на безупречно гладкую асфальтированную дорогу и прибавила скорость.　

«Странно, — подумал Марис. — Откуда в лесу асфальтированное шоссе? Ведь мы не поворачивали обратно. А может, проехали через лес и снова вышли на то же шоссе. Нет, тогда нам пришлось бы поворачивать направо или налево. А здесь — прямое продолжение лесной дороги. Причем не простое шоссе — с ямами и заплатами, которые ощутимы, а гладкое, как полированное зеркало».

Машина резко свернула и остановилась. Дверцы распахнулись, и Мариса снова выволокли наружу. Где-то рядом раздался слабый скрип, похожий скорее на шелест, какого-то механизма — такой звук издают обычно дверные замки с шифрами. Видно, отворилась калитка, оборудованная фотоэлементами. Мариса втолкнули в помещение, и он сразу почувствовал перемену воздуха: вместо влажного и по-осеннему теплого тут был сырой и холодный, какой бывает в помещениях, выложенных камнем под землей. И в самом деле — шаги гулко отдавались под сводами. Они остановились, и Марис услышал слабое гудение лифта. Его ввели в кабину, затем на довольно большой скорости они понеслись почему-то вниз, а не вверх. Потом лифт остановился — так же стремительно и плавно, как и тронулся с места. Все вышли из кабины лифта и пошли по коридору, потом остановились. Марис слышал, как они вполголоса о чем-то совещались, но он расслышал только имя — Эрика-Красотка.　

На разные лады проскрипел отпираемый замок, потом заскрипела тяжелая дверь, и Мариса втолкнули в помещение. На глазах больше не было повязки, руки тоже освободили. В комнате было темно. Марис обшарил стену и нащупал выключатель. Две большие лампы дневного света буквально ослепили его. Первый предмет, который он увидел, была кровать. Он с трудом добрался и тяжело повалился на нее. «Пусть будет, что будет», — промелькнула мысль. Больше ни о чем он уже не мог думать. Комната куда-то провалилась — Марис погрузился то ли в сон, то ли в забытье.