Аграрное государство вывозит сельскохозяйственную продукцию, а ввозит промышленную. Промышленное государство вывозит промышленную продукцию, а ввозит сельскохозяйственную.
А как назвать государство, которое ввозит и то и другое, а вывозит полезные ископаемые? Ископаемое государство?
Зарплаты камней преткновения намного превосходят зарплаты краеугольных камней.
В своих «Дневниках» врач Льва Толстого приводит такие слова писателя: «Во мне еще живет атавизм — патриотизм, с которым я, разумеется, борюсь».
Всего один «изм» — и уже борюсь. А каково бороться нам, когда в нас живут марксизм-ленинизм, шовинизм, паразитизм, иногда полный идиотизм? Трудно бороться. Поэтому мы и не боремся.
Система убита, но некуда вывезти труп. Он разлагается, и жить при нем еще тяжелей, чем было при живой системе.
То, что «добрый» и «доблестный» одного корня, могло бы дать замечательные плоды, если б не третье слово того же корня: «удобный». Нас все время тянет к удобному — больше, чем к доброму и доблестному.
Истина, рожденная в споре, уже по этой своей природе не может быть бесспорной истиной.
Вся наша советская история укладывается в слова: «С новым подъемом…», «С огромным подъемом…», «С небывалым подъемом…»
Не было бы у нас столько подъемов, мы бы сегодня так больно не падали.
Маленькая старушка любит ходить на похороны, но при этом рассказывает только о собственных болезнях. «Вот у меня хуже было…»
Хотя — что может быть хуже, чем у покойника? Если, конечно, хоронят не тебя, а ты хоронишь кого-то другого.
После вечера встречи с любимым писателем один его почитатель говорит другому почитателю: «Он вам подписал книгу? А я свою забыл дома. Покажите, как он подписывает, я себе сам подпишу».
Сектор Газа не внушает таких серьезных опасений, какие внушает сектор нефти и газа.
Когда постсоветский человек покинул пост советского человека, он узнал, что такое настоящий пост.
Мы шагаем шагом победным — и все время по бедным, по бедным!