В истории много новостей и всякий раз появляются какие-то новые. Вдруг мы узнаем, что рабочий класс России был против разгона Учредительного собрания. Мы-то думали, что рабочие сами его разогнали, а они, наоборот, старались его защитить, за что и были расстреляны из пулеметов.

Вот это новость! Семьдесят с лишним лет, а совсем как новенькая!

А император Николай Второй? Раньше мы думали, что он и его семья были люди плохие, а расстреляли их люди хорошие, теперь же выясняется, что все было наоборот.

Или тот же Столыпин. В последнее время всем стало ясно, что он был прогрессивный деятель, а мы считали, что он был махровый реакционер. А с Лениным получилось наоборот: он, оказывается, был довольно-таки реакционный деятель, а от нас столько лет это скрывали.

Эссе, сэр! А какие новости обнаружены про революцию! Даже неудобно об этом говорить. Мы привыкли, что революция лучше, чем эволюция, намного лучше. Но это, сэр, не так. А новости про построение социализма в нашей стране? На подходе уже новости про вторичное построение капитализма, которые пока что еще не полностью рассекречены.

Сэр, мы ведь с вами были уверены, что прошлое мертво, а оно, оказывается, живет, развивается, эволюционирует буквально у нас на глазах. И знаете, что я подумал, сэр? Если историей пользоваться бережно, хранить ее в надежных местах, то события долго не стареют. Выпустишь их из хранилища через двести лет, а они совсем как новенькие. И тогда можно их брать, как из холодильника продукты, освобождая место для более свежих новостей.