На дорогах Латвии я встретил знакомого якута и сказал моему другу рижанину:

— Вот идет якут.

Потом меня окликнул знакомый туркмен, с которым мы путешествовали по дорогам Каракалпакии. Мы обрадовались, обнялись, и тут рижанин спросил совершенно некстати:

— Вы якут?

— Я туркмен! — гордо сказал туркмен, обидевшись, что его приняли за якута. Хотя якут очень хороший человек. Он живет в тех местах, куда людей присылают на исправление, и жизнь в этих местах делает его все лучше и лучше.

Но и якут бы обиделся, если б его приняли за туркмена. Зачем якута принимать за туркмена? Как будто туркмен лучше, чем якут.

Каждый дорожит своей национальностью и не променяет ее ни на какую другую национальность. А если иногда и меняет, то значит — дело плохо, для его национальности наступили трудные времена.

Но бывает и так, что на одной и той же земле живут люди разных национальностей, причем, одна из них коренная, а другая вроде пристяжной. Везут-то они общий воз одинаково, но коренная при случае не преминет сказать: мои корни здесь, а где твои корни, пристяжная?

Выходит, что коренная дома, а пристяжная в гостях. Хотя она родилась в гостях, и предки ее родились в гостях, но в гостях — это все равно не дома. Дома все-таки лучше, но где у пристяжной дом, если она испокон веков пристегнута к этой территории?

На таких огромных просторах не так просто разобраться, кто в гостях, а кто не в гостях. Для того, чтобы в этом разобраться, нужно сначала ответить на такой вопрос: когда Ермак покорял Сибирь, коренное население там уже было или оно пришло вместе с завоевателем?