Элайза лежала на голой груди Троя. Они только что занялись любовью во второй раз, и она чувствовала насыщение каждой клеточкой своего тела. Он оказался невероятным любовником, страстным и требовательным и в то же время нежным и преданным. Блейк был эгоистом в постели; он заботился только о собственном удовольствии. Тогда она считала, что все мужчины одинаковы. Но не Трой. Ее никогда еще так чудесно не поднимали на вершины страсти. Последние минут пятнадцать они беседовали, пока не почувствовали, что сейчас заснут.

– Сегодня кто-то позвонил мне в дверь, – сказала Элайза. Она рассказала о рекламке ресторана на крыльце.

– Я нашел у себя такую же, когда вернулся с работы, – кивнул Трой.

– Да, но я так разозлилась из-за того, что боюсь открывать дверь! – ответила она. – Нельзя чувствовать себя такой беззащитной в собственном доме.

Он мягко погладил ее по голове.

– Я рад, что ты проявила осторожность. Охранная сигнализация не сработает, если ты сама впустишь кого-то домой или если откроешь дверь незнакомцу.

– Но бояться, находясь в своем доме, неправильно, – возразила она. – Я так расстроилась, что даже подумала, не вернуться ли в квартиру, где нет тайников в стенах.

– Надеюсь, ты это несерьезно. Не хочу терять такую соседку, как ты. – Он поцеловал ее в щеку.

Элайза улыбнулась:

– Я думала об этом целую минуту, а потом рассердилась и пошла обыскивать комнату Сэмми и хорошенько ее осмотрела.

– Насколько я понимаю, ты ничего не нашла.

– Абсолютно ничего, – досадливо ответила она. – Но тайны не выгонят меня из дома! Сейчас меня больше волнует другое. Если мы проверим весь дом и ничего не найдем, как нам дать понять плохим парням, что в доме нет ни ожерелья, ни других драгоценностей?

Трой долго молчал, видимо задумавшись.

– Не знаю. Возможно… когда мы убедимся, что никаких драгоценностей у тебя нет, придется связаться с каким-нибудь репортером. Очень может быть, кто-то заинтересуется нашей историей и где-нибудь появится репортаж.

– Но откуда нам знать, смотрят ли плохие парни телевизор и читают ли газеты?

– У меня чувство, что, если нам удастся привлечь к твоему дому команду телевизионщиков, плохие парни об этом узнают.

Она нахмурилась:

– Мы все время говорим о «плохих парнях» во множественном числе, но пока драгоценностями интересуется только Митчелл, – ответила она. – Думаешь, он работает с кем-то еще? – Ее передернуло от страха.

Он крепче обнял ее:

– Мы ни в чем не можем быть уверенными.

– По-твоему, он следит за домом?

Потянувшись к ней, он быстро поцеловал ее в губы.

– По-моему, этот тип туповат для того, чтобы следить за нами, пока мы не отправимся спать.

– Ты прав, – согласилась Элайза. Сейчас ей хотелось думать совсем о другом: как чудесно они подходят друг другу, как замечательно они занимались любовью и как сильно она в него влюблена. Она закрыла глаза, а он продолжал нежно гладить ее по голове.

Она не сомневалась, что их ждет долгое совместное счастье. Он гладил ее по голове, пока она наконец не провалилась в сон.

Дом шумно дышал вокруг нее, издавая хриплые стоны; с каждым вдохом он становился все теснее и враждебнее. Она сидела посреди кровати, держа за одну руку Кэти, а за другую – Сэмми. В комнате было почти темно, и все же не настолько, чтобы она не видела, как с места на место передвигаются большие тени. Они застыли на кровати, не в силах убежать в безопасное место, а темные тени все приближались и комната уменьшалась.

– Убирайтесь! – закричала она. Сердце билось так часто и сильно, что ей казалось, оно вот-вот взорвется. Ей нужно оставаться сильной ради детей. Ей нужно защитить их от зла… а в комнате она ощущала ужасное зло. – Никаких драгоценностей здесь нет! Убирайтесь и оставьте нас в покое! – Но, как бы громко она ни кричала, тени все приближались и стены комнаты смыкались вокруг них. Вдруг Сэмми исчез, мрак всосал его из ее объятий. Потом исчезла и Кэти, и Элайза поняла, что дом забрал их у нее, и тогда из нее вырвался первобытный крик.

– Элайза! – Сон нарушил низкий мужской голос. – Милая, проснись! – Она проснулась в слезах, и Трой крепко обнял ее. – Милая, все хорошо, – приговаривал он. – Тебе приснился страшный сон, только и всего.

Ей приснился не просто страшный сон. Ей приснился настоящий кошмар. Вспомнив недавние видения, она задрожала всем телом.

– Прости, что разбудила тебя.

– Не извиняйся. Хочешь, поговорим? – В его теплых объятиях она чувствовала себя в безопасности. Хочет ли она говорить о том, что увидела?

– Нет. Сейчас все хорошо. – Ей не хотелось говорить о кошмаре. Слишком все было ужасно.

Они снова легли; Элайза повернулась на бок, Трой прижался к ее спине. Он обнимал ее, и, хотя ей было уютно и безопасно, она не скоро заснула.

Элайза проснулась с рассветом; солнечные лучи проникали в комнату из-за края штор. Она была одна, хотя ей показалось, что вторая половина постели, на которой лежал Трой, еще не остыла. Еще несколько минут она лежала на месте, думая о ночи, которая их объединила. Если не считать ее страшного сна, время, проведенное с ним, было волшебным. Все было великолепно.

Но что будет дальше? Был ли вчерашний день началом чего-то особенного и долгого, или он стал концом? Ей хотелось верить, что это начало, что их с Троем ждет совместное будущее. Нет, она не ждала предложения руки и сердца и признания в вечной любви. Она надеялась, что в будущем у них будет много совместных дней и ночей, которые рано или поздно приведут к браку.

Единственным пятном на пути к светлому будущему сейчас был проклятый дом. Ее передернуло, когда она вспомнила кошмарный сон. Надо надеяться, за неделю или около того они с Троем осмотрят все остальные комнаты, а потом решат, что делать дальше, чтобы она и дети были в безопасности.

Ей не терпелось увидеть Троя; она вылезла из постели, взяла с пола одежду и пошлепала в примыкающую к спальне ванную. Приняв душ, спустилась вниз. Ее манил аромат свежесваренного кофе и бекона.

– Доброе утро! – Он встретил ее улыбкой и жестом пригласил садиться за стол. – Ты не против омлета с беконом? – Он налил кофе в чашку и поставил ее перед Элайзой.

– Звучит чудесно… Тебе помочь?

– Не нужно. Я все сделаю.

– Я не привыкла, чтобы мне готовили завтрак, – призналась она.

– Тебе не повредит, если ты иногда посидишь и позволишь готовить другому. И потом, завтрак – единственное, что я умею хорошо готовить.

Она мелкими глотками пила кофе и украдкой поглядывала на него. На нем ничего не было, кроме джинсов. Что может быть прекраснее утром хорошего завтрака и красавца с голым торсом… Она счастливо вздохнула.

– Тебе удалось выспаться, несмотря на мои крики среди ночи? – спросила она.

Он одарил ее ослепительной улыбкой.

– Я отлично выспался. Рядом с тобой так уютно!

– Спасибо, я стараюсь. – Она снова вздохнула. Одеваясь, она гадала, не будут ли они оба испытывать неловкости. Нет, все казалось совершенно нормальным.

Завтрак был вкусным, но очень быстро закончился. Потом Трой проводил ее до дома.

– Что собираешься сегодня делать? – спросил он, когда они остановились у крыльца.

– Никаких планов у меня нет. Возможно, немного поработаю, но по выходным я обычно стараюсь проводить больше времени с детьми. – Она достала из сумочки ключи. – А ты?

– Мне нужно проверить два объекта, и все.

– Хочешь, приходи сегодня к ужину?

Какое-то время он думал, но потом покачал головой:

– Спасибо, но мне нужно кое-что сделать, поэтому сегодня не могу.

– Если передумаешь, не забывай: мы всегда садимся ужинать около пяти.

– Я запомню. Увидимся позже. – Он нагнулся и поцеловал ее в лоб. – Входи, я подожду, пока ты не окажешься дома, в безопасности.

Элайза отперла дверь и сразу направилась к панели сигнализации, чтобы не сработал сигнал тревоги. Помахав Трою рукой, она снова включила сигнализацию и закрыла дверь.

У нее еще час или два, прежде чем Люси вернет детей. Поэтому она поднялась наверх, приняла душ и переоделась.

Стоя под горячей водой, она снова и снова вспоминала события вчерашней ночи. Теперь у нее не осталось никаких сомнений: она безнадежно, безудержно влюблена в Троя.

Следующий час она занималась домашними делами. Тихонько напевая себе под нос, застелила детские постели, потом загрузила стиральную машину, вытерла пыль в гостиной.

Люси привезла детей в начале одиннадцатого.

– У нас есть новый фильм, – похвасталась Кэти.

– Мисс Люси нам его купила. Про собаку и кошку, которые стали лучшими друзьями, – подхватил Сэмми. – И он для слепых. Можно сейчас его посмотреть?

– Сначала главное – что нужно сказать мисс Люси?

Оба поблагодарили свою любимую тетю и обняли.

– Выпьешь кофе? – предложила Элайза.

– Не откажусь.

– Сейчас, только устрою их в гостиной и сразу вернусь.

Через несколько минут женщины сидели за столом друг напротив друга.

– Надеюсь, они не очень тебя утомили, – сказала Элайза.

Люси улыбнулась:

– Они меня никогда не утомляют. Это потрясающие дети, Элайза; тебе стоит похвалить себя за то, что ты такая хорошая мать.

– Спасибо. Я ими горжусь, – ответила Элайза.

– Ты сегодня какая-то другая, – заметила Люси, проницательно глядя на Элайзу своими темно-карими глазами. – У тебя глаза сияют – раньше я такого не видела.

Элайза прижала ладони к щекам и рассмеялась:

– Неужели так заметно?

– У тебя появился мужчина, да? – Люси добродушно рассмеялась. – А ну-ка, рассказывай!

– Это мой сосед. Его зовут Трой Андерсон, и мне кажется, что я в него влюблена. – После того, как она произнесла последние слова вслух, Элайза испытала прилив настоящего блаженства.

Люси нахмурилась.

– А какие чувства испытывает к тебе этот Трой Андерсон?

Элайза вспомнила время, проведенное с Троем.

– По-моему, он тоже постепенно влюбляется в меня. Я знаю, что небезразлична ему, и мы проводим вместе много времени.

– Мне кажется, у вас все очень быстро закрутилось. Я права? – Люси не сводила с Элайзы темных глаз. – Ты ведь переехала сюда чуть больше месяца назад.

– Да, все как-то быстро происходит, – согласилась Элайза. – Но за последние две недели мы проводили вместе больше времени, чем люди, которые много месяцев ходят на свидания.

– А что Кэти и Сэмми думают о новом мужчине в твоей жизни?

– Они его просто обожают. И он отлично с ними ладит. Если бы не он, сейчас мы не сидели бы здесь и не говорили о нем. – Элайза нахмурилась. – Мне кажется, ты за меня не рада?

Люси нагнулась и взяла Элайзу за руку.

– Детка, ты знаешь, что я рада за тебя, просто не хочу, чтобы ты страдала.

– Будем надеяться, я не пострадаю. Трой для меня – как сон наяву, и мы отлично ладим. Надеюсь на долгие и счастливые годы вместе.

– А я не знаю человека, который бы больше тебя заслуживал долгих и счастливых лет вместе. – Люси сжала ей руку, но тут же выпустила.

– А ты почему одна?

– Когда-то очень давно я пережила любовь своей жизни. Нам было так хорошо вместе! – Уголки ее губ изогнулись в улыбке, которая появилась лишь на миг и быстро исчезла. – Мы с Чарли жили счастливо десять лет, а потом он заболел раком и умер. После него мне больше не нужен никакой другой мужчина.

– Люси, мне так жаль!

– Не жалей меня. У меня есть воспоминания о десяти счастливых годах, когда я любила и была любимой; они согревают меня в холодные одинокие ночи. Я счастлива со своими воспоминаниями.

– А детей ты никогда не хотела? – спросила Элайза.

– Мы хотели детей, но у меня никак не получалось забеременеть. Вот одна из причин, почему я так люблю твоих детей.

Потом они говорили о школьных успехах Сэмми, о рекордной жаре. Обе признались, что с нетерпением ждут осени.

– Ну, мне пора, – сказала Люси, допивая кофе. – Надо кое-что купить, а потом у меня большая стирка.

Обе встали; Элайза проводила гостью до двери.

– Спасибо за вчерашнюю ночь, – сказала Элайза.

– Не благодари меня, ты же знаешь, что я с радостью беру детей к себе, – ответила Люси. – Мы с тобой потом еще поговорим, Элайза, а пока советую тебе не спешить.

Элайза обняла Люси, и та уехала.

Элайза вернулась в кухню и села за стол. Люси права: у них с Троем все происходит слишком быстро. Она по уши влюблена в Троя. Она уже не могла дождаться того момента, когда снова его увидит, когда снова окажется в его объятиях и они займутся любовью.

Ей казалось, будто она всю жизнь ждала такого, как Трой.

Блейк стал для нее настоящим кошмаром, но она не хотела отказываться от воспоминаний о совместной жизни с ним, потому что он подарил ей двух прекрасных детей, которых она любила до умопомрачения.

Трой стал сбывшейся мечтой. Вчера ночью она подарила ему не только свое тело и доверие, но сердце и душу.

Во второй половине дня в понедельник Трой сидел в своем фургоне на одном из объектов и думал об Элайзе. Он мог бы уехать сейчас же, прийти к ней домой и помочь ей осматривать еще одну комнату, пока дети в школе.

Вечер пятницы стал огромной ошибкой. Когда он держал ее в объятиях, занимался с ней любовью, а потом спал рядом с ней всю ночь, понял, что допустил большую ошибку в суждении.

Ему все понравилось. И он полюбил ее. Но он не хотел любить Элайзу и заботиться о ее детях, и он был полным дураком, что допустил это.

Хуже того, он догадывался, что Элайза полюбила его. Он чувствовал это по ее губам, по тому, как она его ласкала. Он видел, как сверкают ее красивые глаза, когда они вместе.

Он ничего подобного не собирался допускать. Элайза наполнила его жизнь таким теплом! Она не только позволила ему снова смеяться; она подарила ему огромное утешение.

Ей как-то незаметно удалось снести все преграды, которые он воздвигал вокруг себя последние три года. Она так быстро вошла в его сердце, что до последнего мгновения он этого даже не понимал.

Теперь ему нужно как-то объяснить ей, что у них не может быть совместного будущего. Он просто не хочет ничего повторять. Он не заслужил того, чтобы снова получить семью. Но он не хотел и уходить от нее, пока не решилась загадка с драгоценностями. Глубоко вздохнув, он завел фургон и направился к дому. Он быстро примет душ, пойдет к Элайзе и поможет ей в поисках. Сложная у него задача! Придется ходить по самому краю: помогать ей и в то же время постепенно отстраняться, отдаляться от нее и ее детей.

Час спустя ему оказалось трудно придерживаться замысла, когда она открыла дверь и приветствовала его ослепительной улыбкой.

– А я уже начала гадать, увижу ли тебя сегодня, – сказала она, впуская его в дом.

– Меня задержали на работе.

Она нахмурилась:

– Знаешь, я не хочу отвлекать тебя от работы.

– Знаю, но нам нужно закончить проверять дом как можно скорее, чтобы тебе и детям ничто не угрожало.

Она схватила его за руку и крепко сжала.

– Я никогда не смогу как следует отблагодарить тебя за помощь и поддержку в трудное время! – Она выпустила его руку. – Я подумала, может, сегодня заняться комнатой Кэти?

– Я готов, – согласился он.

Они вместе поднялись на второй этаж и вошли в девичью комнату. Здесь было больше мебели и безделушек, чем в комнате Сэмми.

– Вот потайная лестница, которую нашел Сэмми; она ведет в кладовую при кухне, – объяснила Элайза. К его удивлению, она открыла кусок стены, за которой оказалась узкая лестница.

– Любопытно, – заметил Трой. Кто ходил по этой лестнице и зачем ее здесь устроили? Может быть, Фрэнку с ее помощью удавалось сбегать от копов, когда он был гангстером? – Давай для начала передвинем кровать и посмотрим, что за ней, – предложил он.

Следующий час они простукивали и прощупывали стены в комнате Кэти. К счастью, они поддерживали легкий разговор, не упоминая ночь, которую провели вместе. Трою не хотелось ни говорить, ни даже думать о прошлой ночи. Ему не хотелось думать о том, что рано или поздно он разобьет ей сердце.

Они нашли в стенах два небольших тайника. Оба оказались пустыми. Когда Элайза спохватилась, что вот-вот придут школьные автобусы, Трой дошел вместе с ней до своего дома и там остановился.

– Постараюсь зайти к тебе завтра, но сейчас у меня несколько крупных заказов, поэтому я ничего не обещаю.

– Помни, что я говорила насчет твоей работы. – Элайза долго смотрела на него в упор. – Тебя ждет нелегкая неделя; как получится, так и получится. И если тебе захочется побыть одному, я тоже пойму.

Боже, ну почему она такая красивая, когда вечернее солнце играет в ее волосах? И почему она такая понятливая?

– Увидимся, – сказал наконец Трой. Он нарочно не пошел с ней к автобусной остановке. Он должен отдалиться не только от Элайзы, но и от ее детей. Он не имел права так привязываться к Кэти и Сэмми, зная, что не собирается входить в их жизнь надолго. Он знал, что они его обожают, но они заслуживают кого-то получше, чем он.

Через несколько минут он сидел в кресле с откидной спинкой и невидящим взглядом смотрел в телевизор. Он очень старался не думать о годовщине, которая наступит в субботу, но комната Кэти напомнила ему об Энни. Энни тоже любила розовое, и ее комната была наполнена розовыми рюшами и кружевами. Она любила лазать по деревьям и устраивать беспорядок, но время от времени ей тоже нравилось угощать своих кукол чаем. Больше всех она любила куклу, которую он подарил дочери, когда ей исполнилось три года. Ту куклу похоронили вместе с ней…

Он отогнал мысли об Энни, понимая, что погрузится в них в субботу, и будет упиваться чувством вины.

Трой рано лег спать, стараясь ни о чем не думать. Он не хотел думать о дочери и не хотел думать об Элайзе и ее милых, красивых детях.

К счастью, он получил еще один большой заказ по устройству газона, который займет его следующие несколько недель. Заказчиком выступал новый офисный комплекс; рядом с ним предстояло не только разбить лужайку, но и посадить несколько декоративных деревьев и высадить несколько сотен розовых кустов и цветов. Так пожелали владельцы.

Утром он должен встретиться со своими работниками на месте и приступить к разбивке газона.

Следующие два дня Трой работал допоздна, а вечером ужинал в ресторане «Гароцци». И каждый день он думал об Элайзе.

Он скучал по ней. Он все время думал, что она делает – не снятся ли ей снова кошмары? Как справляется Сэмми? По-прежнему ли Кэти влюблена в мальчика из своего класса по имени Джеймс, или у нее появился новый приятель?

Ему не нравилось то, что он скучал по ним.

Его родители развелись, когда ему было восемь лет. Уже тогда он решил: если женится, то на всю жизнь. Он хотел всегда иметь рядом женщину и детей, которых он любил бы всегда, следил бы за тем, как они растут. Элайза и ее дети напомнили ему давнее желание, но он отказывался его исполнять.

Он все знал заранее; судьба распорядилась так, чтобы у него не было семьи. Всего из-за нескольких мгновений, когда он отвернулся, его лишили самого драгоценного.

В четверг вечером он вышел из фургона и увидел Элайзу, она направлялась к нему с тарелкой в руке. Его сердце екнуло при виде ее улыбки.

– Что там у тебя?

– Кексы для труженика, – ответила она. Подойдя ближе, он увидел шесть кексов на тарелке. – Надеюсь, ты любишь кексы с шоколадной крошкой и шоколадной глазурью.

– Звучит заманчиво… Спасибо! – Он взял у нее тарелку. – Как у тебя дела?

– Неплохо. Успела осмотреть гостевую спальню и ванную. Но не нашла ни тайников, ни драгоценностей.

– Мне жаль, что я не смог тебе помочь, но из-за этого нового заказа приходится работать от рассвета до заката, – посетовал Трой.

Элайза улыбнулась:

– Не извиняйся. Я помню, что ты получил новый крупный заказ. Как идут дела?

– Дела идут, но предстоит еще много сделать за короткий срок. Кэти все еще влюблена в Джеймса?

Она рассмеялась, и ее смех теплом окутал его сердце.

– Нет! Она решила, что Джеймс слишком задирает нос, и это ее так возмутило, что теперь она ненавидит всех мальчишек, кроме своего брата и тебя.

– По крайней мере, я в хорошей компании, – ответил он, хотя сердце у него сжалось. Как сделать, чтобы эти двое детей перестали его любить?

Ее взгляд смягчился.

– Я скучала по тебе. Как ты вообще?

– Нормально. В последнее время я в самом деле очень занят, но завтра, наверное, сумею вырваться пораньше. Нам останется исследовать твою спальню, и второй этаж будет осмотрен.

– Если не удастся вырваться, не волнуйся. Свою комнату я смогу осмотреть и сама. Но приходи к ужину. Дети по тебе соскучились. И я тоже.

– Посмотрим, – уклончиво ответил он.

Элайза оглянулась на свой дом.

– Мне нужно возвращаться. – Она снова одарила его своей лучезарной улыбкой. – Надеюсь, завтра мы увидимся.

Он смотрел ей вслед и ругал себя за то, что не положил конец их отношениям. Надо было сказать ей, что он хочет остаться для нее хорошим соседом и другом, но не более того. Надо было сказать, чтобы больше она никогда не ждала его к ужину, – но он не смог. Надо запретить ей так улыбаться…

Трой отнес кексы к себе домой и поставил на кухонный островок. Потом снова вышел, чтобы достать из почтового ящика письма. Он сварил себе кофе и сел за стол, намереваясь съесть кекс и прочесть почту. Как разорвать отношения с женщиной, не разбив ей сердце? Нет, нельзя просто порвать с ней. Наверное, ему стоит притвориться полным придурком и разозлить ее, тогда она сама с ним порвет.

Трой со вздохом попробовал угощение. Как он и ожидал, кекс оказался очень вкусным.

Он стал перебирать стопку писем. Счет за электричество, за газ, три рекламы, которые сразу пошли в мусор. Потом он увидел простой белый конверт. На нем печатными буквами было написано его имя. Ни обратного адреса, ни марки на конверте не оказалось.

Ощупывая конверт, Трой пытался вычислить, кто мог бросить письмо в ящик, не отправляя его по почте.

Изнутри поднимался страх, который он всеми силами старался подавить. Трой просунул палец под клапан и удивился: похоже, в конверте фотография, обернутая сложенным листком бумаги. Он достал листок и прочел надпись еще до того, как взглянул на фото.

«С годовщиной! Надеюсь, тебе понравится мой подарок».

Он нахмурился, снова увидев печатные буквы. Потом взглянул на фотографию и ахнул, невольно выронив снимок.

Трой закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, стараясь справиться с потрясением и ужасом. Потом открыл глаза и снова взял в руки снимок. Дуайт Уэзерби, судя по всему мертвый, лежал в постели. Горло у него было перерезано, а на лбу вырезана буква «М». Под ним растеклась лужа крови, особенно яркая из-за его бледности. Итак, Дуайта Уэзерби больше нет… Человека, который похитил и изнасиловал дочь Троя, убил один из тех, с кем Трой договорился о взаимных услугах…

Кто из них убил его? Кому пришло в голову сфотографировать покойника и бросить снимок в его почтовый ящик? От снимка и записки веяло безумной радостью. Это встревожило Троя.

Они не договаривались, что будут пытать тех, кто повинен в их страданиях. Они стремились к справедливости. Но убийство Дуайта Уэзерби не показалось ему справедливым. Убийце, видимо, нравилось мучить и убивать.

И все же в сердце любого нормального человека нашлось бы место хотя бы для капельки жалости к тому, чья кончина была столь ужасной. Трой ненавидел Дуайта Уэзерби больше всех представителей человечества, но всегда представлял, что тот умрет от единственного выстрела в голову или в сердце. Убийства должны были быть чистыми, в смерти Дуайта ничего чистого не было.

Трой понимал, что радуется смерти Дуайта Уэзерби. Еще и поэтому он не мог, не имел права быть с Элайзой и ее детьми. В конечном счете не только смерть дочери, но и убийство Уэзерби на его совести.