Довольно долго Эксхем пытался собраться с мыслями, чтобы спокойно обдумать ситуацию.

Он прошел по туннелю, спускавшемуся глубоко под землю и достиг тупика…

Что-то об этом сказал во время предсмертной агонии раненый Ульрих… Джону казалось, что юноша находится рядом с ним и шепчет:

— Там, в глубине… Дворец, волшебный замок… Но без красной семилучевой звезды вы никогда в него не попадете…

Голос Ульриха затих, и теперь он слышал голос Пробста:

— Звезда с семью лучами — это ключ, сэр!

Эксхем потрогал изображение, надавил на него, потом постучал по нему — все без какого-либо результата. Он достал нож и попытался вставить его в любую полоску, похожую на трещинку. Все было напрасно!

Держа фонарь как можно ближе к камню, он разглядел, наконец, небольшие углубления возле окончания каждого из лучей звезды; они были разной формы — треугольное, квадратное, круглое…

«Это ключ, сэр!»

Пробст говорил не о звезде на стене туннеля, а о металлической фигурке в виде звезды, которую прислал Эксхему господин Брюмер в качестве новогоднего подарка. Джон захватил ее с собой в Гейерштайн, но не смог найти ее вчера — она исчезла загадочным образом.

— Очередная неудача, — недовольно пробормотал Джон. — Но я вернусь сюда снова, с ключом или без него — надеюсь, третий раз окажется для меня счастливым…

И он погрозил кулаком семилучевой звезде, которая, казалось, издевательски посмеивалась над ним.

Выбравшись из туннеля, он увидел, что погода резко изменилась — луну то и дело закрывали быстро несущиеся темные тучи, дул резкий холодный ветер. На шпилях башен замка мерцали зеленые огни святого Эльма, из близкой рощи доносился треск ломающихся веток.

Яркая вспышка молнии, за которой сразу же последовал оглушительный грохот, предупредила его о начале грозы.

— Подходящая ночь для приключений в жанре средневековых романов, — проворчал Джон, поспешно пересекая внутренний двор замка.

Небо все чаще озарялось вспышками молний, так что он без помощи фонаря добежал до боковой калитки, через которую впервые проник в замок.

Наверное, Леонар решил, что в такой поздний час все обитатели замка спят, и поэтому погасил все люстры, освещавшие коридоры. Только на пересечении двух галерей мерцал слабый огонек перед висевшим на стене распятием — капелька света в океане мрака.

Потоки воздуха энергично трепали пламя свечи, бросавшее на стены причудливые зловеще шевелившиеся тени. Внезапно жалкий огонек, упорно сопротивлявшийся сквознякам, сдался и погас.

В первый момент Джону показалось, что свеча снова загорелась; но он сразу же понял, что дело не в свече: кто-то шел по поперечному коридору с масляной лампой в руке.

Джон отступил в густую тень, потом осторожно приблизился к перекрестку.

Он разглядел коренастую фигуру, остановившуюся перед распятием.

Едва Джон подумал, что сейчас была бы очень кстати очередная вспышка молнии, как небо услышало его и яркий голубой свет вспыхнул за сводчатыми окнами, осветив галерею.

— Фрау Зорн! — воскликнул он.

Женщина быстро обернулась, и, поскольку небесный свет выдал не только ее, но и Джона, успела увидеть его.

— Тише, господин, тише… — прошептала она.

Похожая на привидение, она бесшумно скользнула к нему и, схватив за полу плаща, потянула в сторону от окна, из которого могла полыхнуть очередная вспышка молнии.

— Здесь нельзя оставаться, господин, это очень опасно.

Он не успел ничего спросить, так как женщина затащила его в глубокую нишу.

— Я молилась, чтобы она не нашла вас, — негромко сказала она. — Будьте осторожны, она охотится за вами!

— Кто ищет меня? Графиня?

— Нет, конечно, графиня не желает вам зла. Но другая…

— Что вы делаете здесь, фрау Зорн?

— Я всего лишь стараюсь, как могу, чтобы помочь вам, господин… Я молилась, и Господь внял моим мольбам…

— Кого вы имели в виду, когда упомянули «другую»? Я понял, что это не графиня?

— Тише! Она сейчас спускается по лестнице… Она не нашла вас в вашей комнате, и сейчас она в ярости… Она рассвирепела, словно тигрица… Впрочем, она именно тигрица… — Фрау Зорн говорила скорее для самой себя, чем для Джона. — Она видела вас возле Поющей башни и знает, что вы украли красную звезду!

— Но я… — начал Джон, но женщина остановила его, закрыв ему рот ладонью.

— Вы говорите слишком громко, вы не представляете, как далеко распространяется звук по этим предательским коридорам. Это настоящие акустические трубы, какие делали раньше в богатых домах… Вы слышите? Она сейчас вошла в оружейный зал.

Джон слышал доносившиеся издалека шаги; потом он услышал, как открылась дверь.

Женщина усмехнулась.

— В Гейерштайне уши гораздо полезнее, чем глаза — поговорите об этом с Леонаром. Ага… Сейчас она прошла библиотеку… Опасность отдалилась, и мы можем этим воспользоваться. Идите за мной, у меня здесь есть надежное убежище… Почему бы и нет? Ястребы и вороны тоже устраивают здесь гнезда…

Держитесь за полу моего плаща — нам придется пройти дорогой, где нет освещения, и только я смогу не заплутать в этом лабиринте.

Действительно, они шли очень узкими и темными коридорами, куда не проникал даже призрачный свет молний из-за отсутствия окон.

Вскоре они очутились в небольшой комнате с низким сводчатым потолком, беспорядочно загроможденной старой мебелью, вероятно, извлеченной из подвалов или чердаков замка.

— Здесь мы находимся в безопасности, здесь она не сможет найти нас, так как не знает о моем убежище. Для пущего комфорта я даже могу зажечь свет.

И фрау Зорн зажгла толстую желтую свечу.

Потом она поставила на стол пару не очень чистых стаканов и бутылку с необычной этикеткой.

— Где вы раздобыли эту редкость, фрау Зорн, — с удивлением спросил Джон, увидевший виски с Оркнейских островов.

Женщина довольно улыбнулась, но вместо ответа разлила по стаканам янтарный напиток.

— Я очутился среди загадок, — пробормотал Джон. — Я не смогу назвать больше двух или трех лондонских клубов, в которых на столе может оказаться виски с Оркнейских островов. К тому же, это будут клубы для военных, с очень ограниченным контингентом. Полагаю, что вы обнаружили эту бутылку в погребах графини?

Фрау Зорн отрицательно покачала головой.

— Я никогда ничего не крала, тем более у госпожи графини. Эту бутылку подарил мне один любезный джентльмен.

— Рофферти! — воскликнул, сам не зная почему, Джон.

— Вы имеете в виду джентльмена с бакенбардами? — спросила фрау Зорн. — Я слышала, как его так называли, когда пряталась в зарослях. Нет, это не он… К тому же, я ничего не стала бы брать из рук этого негодяя!

— Как, вы знакомы с ним? — удивился Джон.

— Нет, но она знает его!

Пожилая женщина в несколько глотков опорожнила свой стакан и тут же снова наполнила его. Она явно немного захмелела.

— Но сегодня она не сможет схватить вас, вы находитесь здесь в полной безопасности. Как бы она ни жаждала завладеть вами, я не коснусь даже волоска на вашей голове, и то же самое скажет вам и Корешок!

— Корешок! — воскликнул Эксхем. — Оказывается, в этих краях полно знакомых, которых я никак не ожидал встретить здесь!

Фрау Зорн отпила глоток из своего стакана, подмигнула Джону и продолжила объяснения:

— Корешок — уродец, но человек он неплохой, и он очень признателен господину. Именно потому, что она хотела навредить вам, — она подчеркнула голосом слово «она», — Корешок решил убить ее. Я принялась умолять его не делать этого, да и вы, господин, тоже не сможете убить ее, хотя она жестокая и злобная, словно тигрица.

Корешок не хочет возвращаться к аптекарю Цукербайну, разве лишь, чтобы прикончить его, и я не стану возражать. Думаю, что он скоро разбогатеет, потому что сейчас у него уже десять серебряных талеров, и он не собирается тратить их. Он нашел работу, гораздо лучше прежней, но просил меня ничего никому не рассказывать, так что я лучше промолчу.

— Работу у господина, который может достать виски с Оркнейских островов? — спросил Джон, улыбнувшись, и кивнул на бутылку.

— Вы или очень умный человек, господин, — вскричала фрау Зорн, — или вы просто умеете угадывать, но я все равно ничего не скажу вам, потому что умею держать язык за зубами.

И она похлопала Джона по плечу.

— Когда Корешок станет богачом, мы с ним поженимся. Конечно, красавцем его не назовешь, но у него доброе сердце, а это стоит дорогого. Посмотрите, что он мне подарил!

Она выдвинула ящик из шкафа и выгребла из него горсть камней.

Эксхем плохо разбирался в минералогии, но он не мог не узнать сердолики и опалы, очень красивые и, по-видимому, довольно дорогие.

— Корешок знает, где их нужно искать, — восторженно сообщила фрау Зорн, — их там много, целые груды, настоящие горы!

Послышался сильный удар грома, короткий и резкий, словно выстрел из большой пушки.

— Молния ударила где-то совсем близко, — сказал Джон.

За ударом грома последовал протяжный грохот, который Джон принял за эхо в гулких коридорах замка. Но грохот продолжался, усиливался и стал больше напоминать шум, производимый обваливающимися с высоты камнями.

Фрау Зорн вскочила, бледная и дрожащая.

— Шум доносится с этой стороны… От Поющей башни… Она давно постепенно разрушалась… А теперь в нее ударила молния…

Джону показалось, что весь замок содрогнулся и зашатался.

Неожиданно распахнулась дверь, и кто-то ворвался в комнату. Джон не сразу узнал Корешка в этом существе, похожем на обезьяну.

— Бегите, — закричал он, — бегите отсюда, если хотите уцелеть… Они собирались завтра устроить взрыв в туннеле, и притащили туда несколько бочек с порохом. От удара молнии начался пожар, и огонь сейчас подбирается к пороху.

Снова послышался взрыв, сопровождаемый отчаянными воплями.

Все трое выскочили из комнаты. Темный коридор был освещен багровым пламенем, бушевавшим в дальнем конце.

— Бегите к центру замка, — крикнул Корешок, — эта его часть взлетит на воздух с минуты на минуту!

— Показывайте дорогу! — скомандовал Джон.

Он услышал неясные голоса; прозвучали призывы о помощи.

— Нет, не надо, остановитесь! — дружно закричали фрау Зорн и Корешок, но Джон повернулся и бросился к пожару.

С потолка сыпались камни, и он едва не упал, когда под ногами у него оказались груды щебня.

Снова раздался грохот, и он увидел среди языков пламени остатки рухнувшей деревянной перегородки, развалившейся, словно карточный домик.

Его ударила в лицо волна горячего воздуха, и едкий запах серы едва не заставил его задохнуться.

Он не понимал, где находится. Несмотря на взрывы и на бушующий пожар, он не смог удержать возглас удивления.

Сквозь языки бушующего огня он увидел за полуоткрытой дверью роскошно убранную комнату, ковры, кресла, зеркала…

И тут же его заставило отшатнуться жуткое зрелище: из этой комнаты на него уставилось стеклянным взглядом змеи невероятно уродливое лицо.

Из всклокоченных волос на бледный лоб стекала струйка крови, и под кровью Джон увидел отпечатанный раскаленным железом зловещий знак: шрам в виде красной звезды с семью лучами!

Это была женщина с улицы Таранн!

— Hilfe um Gotteswillen[31]! — услышал Джон отчаянный крик, раздавшийся за закрытой дверью в глубине комнаты.

Собрав все силы, Джон набросился на дверь, словно боевой таран.

Дверь рухнула, и на руки Джону упали два полуголых человека.

— Господин, отпустите нас, — дружно закричали они.

Джон увидел, что руки у них были связаны за спиной тонкими ремешками. Выхватив нож, он разрезал ремни.

— Вы, наверное, братья Мюкке? — спросил он, осененный неожиданной догадкой.

— Да, да! — отозвались они.

— Бегите отсюда как можно быстрее, мы потом поговорим с вами!

Они выскочили из комнаты и помчались бесконечными коридорами.

Внезапно на комнату обрушился ревущий ураган, и чудовищный вихрь, подхвативший Джона, словно жалкую куклу, швырнул его в бездонную пропасть. Он уже не увидел рушащиеся стены, падающий потолок. Все мгновенно стихло, и вокруг него заклубилась слепая ночь.