Ночь прошла спокойно, и Джона разбудил солнечный луч, проникший в щель между шторами.

На столе в большой кружке дымился горячий шоколад, рядом стояла тарелка с тартинками. Все это, вместе с кувшином горячей воды для бритья, свидетельствовало, что Леонар очень рано приступил к работе.

Джон заканчивал утренний туалет, когда услышал, что кто-то позвал его снаружи.

Выглянув в окно, он увидел Ганса Пипермана, сидевшего на садовой скамье среди роз.

— Что случилось, дружище? — спросил он.

— Спускайтесь сюда, милорд, я расскажу вам последние новости из Мейсена!

На этот раз Джону удалось не заблудиться в лабиринте коридоров, и он очень быстро очутился в саду, где Пиперман набивал табаком первую утреннюю трубку.

— Могу посоветовать вам, милорд, — сказал жизнерадостный бродяга, — не показываться в ближайшие дни в Мейсене, потому что горожане сильно настроены против вас.

— Против меня? — удивился Джон. — Неужели парик аптекаря так серьезно испортил аппетит видным жителям города?

— Дело не в парике, милорд, хотя наш травник тоже имеет некоторое отношение к происходящему. Мейсенские буржуа сильно рассержены на вас, и только генерал Вашхольдер решается выступать в вашу защиту.

— Вот не думал, что мне потребуется чья-нибудь защита! — засмеялся Эксхем.

— По городу распространяются слухи, согласно которым вы защитили Корешка и помогли ему избежать наказания, потому что вы знаете, куда пропали братья Мюкке!

— Что за глупости!

— Я тоже так думаю, но ваших противников слишком много, а этот идиот Веттерфане требует, чтобы полиция арестовала вас прямо в Гейерштайне, где вы сейчас скрываетесь. К счастью, я недавно разбогател, и у меня есть талер!

— При чем здесь талер?

— Я заплатил одному коммивояжеру, чтобы он отправился в Дрезден и предупредил там королевского прокурора. Вы ведь говорили, что у вас есть рекомендательное письмо к нему?

— Да, это так. Ты очень сообразительный парень, Ганс! — похвалил Пипермана Джон.

— Главное то, что я хорошо разбираюсь в людях, милорд. И вот что еще я хочу рассказать, хотя это происшествие не касается вас непосредственно. Вы знаете советника Трюммеля из Дрездена?

— Вчера графиня упомянула о его существовании и я впервые услышал его имя.

— Это ее поверенный в делах. Вчера он направлялся в Гейерштайн, но по дороге на него напали разбойники, ограбившие его и сильно избившие, так что он долго лежал без сознания в пыли, пока его не подобрал проезжавший дилижанс. Сейчас он находится в больнице в Мейсене, где его лечит доктор Крулль. Доктор сказал, что бедняге придется долго лежать в постели, прежде чем он сможет встать на ноги.

— Вы должны немедленно рассказать об этом графине, Ганс!

— Она рано утром выехала верхом на прогулку, что она проделывает каждый день, поэтому я передал эту новость Леонару. Кстати, у вас есть охотничье ружье?

— Нет, но я могу одолжить ружье у Леонара.

— Возьмите у него ружье. Я хочу показать вам замечательное место для охоты, где вы легко сможете подстрелить несколько фазанов.

Эксхем с радостью согласился, и через четверть часа он вместе с Гансом, игравшим роль гида, очутился под сенью Саргенвальда.

Когда они добрались до места, где Ганс обещал встретить стаю фазанов, Джон увидел, что его проводник неожиданно растерялся.

— Ни одного фазана в окрестности, — проворчал он. — Обычно они здесь устраивают сборище, напоминающее птичью ассамблею, просто приятно посмотреть. Пусть мое пиво превратится в воду, если нас кто-то не опередил!

Подойдя к дереву, он достал перочинный нож и принялся ковырять кору.

— Тот, кто здесь побывал, имел при себе охотничье ружье, — воскликнул он с негодованием. — Вот, смотрите! — И он показал Джону несколько дробин, которые выковырял из коры.

И он тут же наткнулся на валявшийся во мху войлочный пыж.

— Что такое? Здешние охотники обычно используют в качестве пыжа старую бумагу… Я никогда не видел ничего подобного!

— А мне приходилось частенько видеть такие пыжи, — сказал Эксхем, осмотрев находку.

Это был круглый пыж из войлока, на котором можно было разглядеть несколько букв.

— У нас в Англии обычно используют пыжи фабричного изготовления, точно такие, как этот. Посмотрим… «W&H-Bm»… Это марка оружейной фабрики «Уэлтер и Хардинг» в Бирмингеме. Несомненно, стреляли из английского ружья!

— Неужели в Англии нет фазанов, чтобы англичане приезжали сюда, чтобы поохотиться в Саргенвальде? — спросил Пиперман.

— Но был ли это действительно охотник-англичанин?

— Никого другого не могло быть! Я могу поклясться, что ни у кого в Мейсене, да и во всей округе, нет английского охотничьего ружья! Кроме того, во всей Саксонии можно пересчитать по пальцам одной руки охотников, осмелившихся охотиться в Саргенвальде!

— Если, конечно, не считать отважного Ганса Пипермана! — улыбнулся Эксхем.

— Конечно, ведь я исключение из всех правил, милорд, — гордо ответил Ганс.

— Сейчас я кое-что выясню! — неожиданно воскликнул он и тут же с ловкостью обезьяны вскарабкался на высокое дерево. Через несколько минут он спустился с озабоченным видом.

— Мы не должны шуметь, опасность совсем близко. Даже если вы увидите стаю фазанов, не стреляйте, чтобы не выдать наше присутствие.

— В чем дело? — спросил Джон.

— Я видел людей, побывавших здесь. Сейчас они уезжают. Их двое, они на лошадях. Одна из лошадей белая, другая темная.

Подумав немного, Пиперман решил понаблюдать за всадниками, для чего их нужно было обогнать, сократив путь по малозаметной тропинке.

— Идите за мной, но старайтесь не шуметь.

Джон с трудом поспевал за Гансом, с удивительной ловкостью пробиравшимся сквозь заросли.

— Сейчас они будут здесь, — сказал он наконец. — Подождите меня, милорд, я скоро вернусь.

Пиперман вернулся через пару минут. Джону показалось, что юноша чем-то очень удивлен.

— Их двое, незнакомый мне мужчина и женщина… Знаете, кто она? Графиня фон Гейерштайн! И, как ни странно, но она едет не на своем сером, а на белом коне!

— Ганс, я должен увидеть эту парочку. Как мне подойти к дороге и остаться незамеченным?

— Идите по этой оленьей тропе до группы деревьев, поваленных бурей. Там поверните налево, и за кустами увидите дорогу, ведущую в Холлендорф. Они едут очень медленно и негромко разговаривают.

Джон быстро прошел по указанному маршруту и едва не выскочил на дорогу, по которой ехали всадники. Увидев их, он с трудом удержал возглас удивления.

Мимо него проехали полковник Рофферти и Маргарет Грирсон. Вернее, лорд и леди Лидаун.

Вернувшись к Пиперману, он застал юношу погруженным в необычную задумчивость.

— Я должен был раньше разобраться в происходящем, — сказал Ганс. — Когда я подходил к замку, чтобы поговорить с вами, я обогнул его с той стороны, где находится Поющая башня. У ее подножья я увидел следы лошадиных копыт, но не обратил на них внимания…

— Что за Поющая башня?

— Ее назвали так потому, что на ее шпиле когда-то вращался громко скрипевший флюгер в виде петуха. Он давно уже сорван ветром… Не представляю, у кого было какое-то дело возле этой башни? К ней стараются не подходить, потому что с нее постоянно срываются большие камни, способные убить человека или даже лошадь. Милорд, мы должны прекратить охоту; нам нужно срочно вернуться, чтобы разобраться в странных делах, происходящих вокруг замка.

И они направились к замку. Молчавший Пиперман неожиданно вскрикнул:

— Похоже, что я схожу с ума!

— В чем дело, Ганс? — удивленно спросил его Джон.

— Посмотрите сами!

Они уже могли видеть строения замка, к которым приближался всадник.

— Это же графиня! — воскликнул Ганс. — Только теперь она сидит на серой в яблоках лошади, на которой обычно выезжает на прогулку; но я только что видел ее на белом коне на дороге в Холлендорф! И одета она по-другому! Боюсь, милорд, что у меня что-то случилось с глазами…

Джон похлопал спутника по плечу, чтобы успокоить его.

— Не волнуйся, Ганс, с твоими глазами все в порядке. Немного позже я все расскажу тебе, а сейчас возвращайся поскорее в Мейсен.

— Ваши слова для меня — это мостик, перекинутый через открывшуюся передо мной пропасть, — ответил Ганс. — Но я сначала должен повидать графиню.

— Хочу попросить тебя, чтобы ты ничего не говорил ей о нашей встрече в лесу, — сказал Джон.

Расставшись с Пиперманом, Джон проехал вдоль мрачных стен и скоро оказался у подножья Поющей башни.

Мощное цилиндрическое сооружение из серого камня относилось к заброшенной части замка. Возле него Джон заметил многочисленные следы, о которых говорил Пиперман.

Действительно, кто-то здесь сошел с лошади и прошел по колючему кустарнику, заросли которого примыкали к стенам башни. Следы сапог отчетливо виднелись на мягкой влажной земле.

«Эти следы наверняка оставил Рофферти, — подумал Джон. — Не представляю, какую гадость собирается устроить здесь этот тип?»

Он с трудом преодолел сопротивление кустов, наградивших его множеством царапин, прежде чем добрался до тропинки, по которой прошел его предшественник.

Когда он уперся в стену из серых блоков, он увидел небольшое отверстие, за которым можно было различить несколько уходящих вниз ступенек.

— Не очень похоже на парадный подъезд, — фыркнул Джон. — Но я все же воспользуюсь им, хотя никто не приглашал меня войти.

Спустившись вниз, он очутился в узком и низком туннеле, по которому можно было продвигаться только согнувшись в три погибели.

Скоро Джон оказался в полной темноте. Остановившись, он уже хотел повернуть назад, как до него из мрачных недр донеслись редкие глухие звуки, похожие на удары кирки по камню. Время от времени они прекращались, и тогда он слышал более частые удары, словно несколько человек дробили камни кувалдами.

Он подумал, что не мешало бы поближе познакомиться с таинственными подземными работниками, но ему не хотелось пробираться в неизвестность в полной темноте. Он решил сходить за фонарем, а потом вернуться и продолжить разведку. Едва он повернулся, как послышались совсем другие звуки, похожие на удары хлыста или плети, сопровождавшиеся стонами и воплями от сильной боли.

Джон бросился на землю и прижался ухом к грязному полу.

Теперь он более отчетливо слышал удары кирок и молотов и даже приглушенные голоса. Ему даже показалось, как кто-то крикнул: «Пощадите!», но он решил, что ослышался.

«Там, где появился Рофферти, я могу вмешиваться, не стесняясь», — подумал Эксхем.

Он внимательно осмотрелся. Стены туннеля были из базальта со светлыми прожилками кальцита; довольно грязный пол был ровным, а местами даже заглаженным тяжелыми предметами, которые перетаскивали волоком.

Обдумывая свои открытия, Эксхем вернулся в замок одновременно с колокольчиком, призывавшим на обед.

За столом он увидел графиню Эрну, бледную и растерянную.

— Вы уже знаете от Пипермана, что случилось с моим поверенным в делах, капитан Эксхем? — спросила она. — Поэтому я сейчас не смогу закончить деловой разговор с вами.

— Я хотел бы верить, что подобные разговоры между нами прекратились навсегда, — ответил Джон.

Графиня печально покачала головой.

— Сейчас я блуждаю в темноте, капитан Эксхем; может быть, когда-нибудь позже вы сможете многое простить мне. Давайте на этом прекратим разговоры на болезненную тему.

Эксхем молча поклонился.

— Капитан Эксхем!

— Да, графиня?

Графиня Эрна явно колебалась; казалось, что она с трудом подбирает слова. Наконец, она пробормотала:

— Эта дама… На том портрете…

— Это Маргарет Грирсон, дочь сэра Томаса Грирсона, члена Палаты общин. Сейчас ее зовут леди Лидаун.

— Когда я посмотрела в зеркало, я увидела, что она немного похожа на меня.

— Немного! — воскликнул Джон. — Да она же ваш идеальный двойник!

— Пожалуй, я могу согласиться с вами! — вздохнула Эрна.

Графиня разговаривала, опустив глаза, как будто ее заинтересовал старинный саксонский фарфор, украшавший сервировку.

— Скажите, капитан, вы знакомы с ней?

— Да, знаком! — почти выкрикнул Эксхем.

Неожиданно он почувствовал прикосновение ее руки.

— Боюсь, я разбудила у вас тяжелые воспоминания, капитан, — мягко проговорила она.

Джон промолчал, закрыв глаза. Открыв их через несколько мгновений, он увидел, что Эрна встала из-за стола и направилась к выходу. Перед дверью она остановилась, обернулась и сказала:

— Я попросила убрать из вашей комнаты книги, лежавшие на столе и убранные вами в шкаф. Их должны были бросить в печь. Если вы снова зайдете в мой будуар, чего я не собираюсь запрещать вам, вы не увидите там арфы.

После обеда Леонар зашел в комнату Джона с шахматной доской в руках.

— Небольшую партию, сэр? — предложил он глухим невыразительным голосом.

За следующий час он два раза объявил Джону шах и мат.

Графиня Эрна попросила передать Джону извинения: у нее разболелась голова, и Эксхему придется обедать одному.

Одиночество за столом вполне устроило Эксхема: он представлял, как неловко они чувствовали бы сейчас себя, сидя друг напротив друга. Кроме того, его мысли были целиком заняты намеченной им ночной экспедицией.

Джон достал из своего багажа небольшой дорожный фонарь с толстой свечой, способной гореть несколько часов. Он также старательно зарядил надежный двуствольный пистолет.

Когда он вышел из замка через боковую дверь, над близким лесом висела низкая серебряная луна. Она надежно освещала короткий путь, который Джону нужно было проделать до Поющей башни.

Спустившись в туннель, он зажег фонарь и опустил специальную шторку, чтобы свет падал узким лучом ему под ноги.

Туннель спускался вниз под небольшим углом, постепенно становившимся все более крутым. Прямой в начале, он вскоре начал резко изгибаться; потом он неожиданно расширился и стал более высоким.

Джон ничего не слышал; ему казалось, что тишина давила на него свинцовым грузом.

Луч света скользил по стенам, на которых сверкали хлопья кристаллизовавшейся селитры, иногда отражаясь от жилок кальцита и гладких, словно зеркало, граней кристаллов.

Джон разочарованно воскликнул, когда оказался в тупике, которым заканчивался туннель.

Как он ни всматривался в стены, нигде не было видно ни малейшей трещины, ни малейшего отверстия.

Может быть, зрение обманывало его?

Над перегораживавшей туннель стенкой, на вогнутом потолке, какой-то предмет бросал красноватый отблеск.

Он был размером с ладонь и казался врезанным в камень.

Эксхем открыл шторку в лампе и поднял ее к потолку, чтобы хорошенько осветить непонятный объект.

Он снова вскрикнул, на этот раз от удивления.

Он увидел звезду с семью лучами.