Смерть Сьюки выбила Дина из колеи. Если не считать эпизода с бейсбольной битой, девочка была совершенно безобидна. «Вот оно, подтверждение тому, что баловаться колдовством нельзя. Все эта опасная дрянь рано или поздно погубит тебя». Жаль, что не удалось спасти Сьюки, она не заслуживала такой смерти.

Гибель Сьюки, «заплыв на “Титанике”», смерть Тедди – все это вызвало в душе Дина бурю эмоций. Совершенно очевидно, что он наткнулся на крупное дело, которое требовало его внимания. В то же время, он отчаянно хотел отыскать «Некрономикон» и воскресить Сэма. Но все эти жестокие убийства, ведьмовские мешочки и призраки пиратов ясно давали понять: здесь что-то происходит, и кое-кто не потерпит вмешательства в свои дела.

Следуя указателям на Ипсвич-роуд, Дин ехал на север, разыскивая ферму Хенриков. Дорога вилась среди лесов. Через несколько километров нависшие над дорогой деревья почти полностью скрыли серое небо. Дин сбросил скорость перед большими железными воротами с выбитой на них буквой «Х», проехал еще метров двадцать, остановил машину и вытащил дневник Натаниэля.

На следующий день Натаниэль с сыновьями отправился навестить вдову Фолкнер. Он хотел принести ей соболезнования по поводу смерти дочери, а еще его любопытство подогревало упоминание о том, что Эбигейл Фолкнер ходила шить одеяла вместе с дочкой преподобного Пэрриса, которая вот уже две недели страдала от ведьм. Более того, начало действия колдовства и смерть Эбигейл совпадали по времени. Нет ли тут связи?

Розмари вручила Натаниэлю буханку свежевыпеченного хлеба. Все знали, что с той поры, как Джон Фолкнер приказал долго жить, его вдова выбивалась из сил, пытаясь прокормить детей и содержать маленькую ферму. Так что отвезти ей еды, особенно после смерти дочери, казалось хорошей идеей. По крайней мере, так думал Натаниэль, когда они с Калебом и Томасом пустились в путь. Однако добравшись до жилища вдовы, они пришли в изумление, обнаружив вместо упадка и бедности процветающую усадьбу. В пустовавшем прежде хлеву стояли две коровы и две лошади – редкое богатство в Салеме. Натаниэль постучал в дверь, и вдова Фолкнер пригласила их внутрь – не в холодную неприветливую каморку, а в теплую уютную комнату. На столе стояла еда, на огне – котел с тушеной олениной (Натаниэль определил это по запаху). Между тем, сезон для охоты был неважный, и принести домой только что добытого оленя можно было, только если тебе очень повезет. Натаниэль вежливо представил вдове сыновей, передал соболезнования от Розмари и добавил, что мальчики с радостью помогут по дому, если нужно. Хозяйка так же вежливо отказалась от помощи, объяснив, что у нее все в порядке, а еды более чем достаточно для нее и детей.

– А как двойняшки? Помнится, у них были какие-то нелады с ходьбой? – полюбопытствовал Натаниэль.

– С ними все хорошо, спасибо, – вдова встрепенулась на стуле. – Вот, к слову, и они.

Два совершенно одинаковых мальчика примерно возраста Калеба ворвались в гостиную, где сидели Кэмпбеллы. Оба выглядели здоровыми и румяными, от хромоты не осталось и следа. Какой бы недуг не был причиной их слабости, он полностью исчез. Натаниэль удивился, как можно так быстро перейти от беспросветной бедности к процветанию.

– Вдова Фолкнер, я очень сочувствую вашей утрате, – искренне произнес Натаниэль, следя в то же время за реакцией женщины.

– Бог дал, Бог и взял, так говорит преподобный Пэррис, – спокойно отозвалась вдова.

– Все верно. Вы правы. Так значит, вы ни в чем не нуждаетесь, – и Натаниэль обвел комнату рукой.

– Разве что в дочери. Я бы все сделала, только бы ее вернуть.

– Разумеется. Скажите, у нее было много друзей? Вероятно, она была знакома с дочкой преподобного Пэрриса? – спросил Натаниэль.

– Нет. На вечерних молитвах по воскресеньям и четвергам они, может, и разговаривали, но подругами точно не были.

Не такого ответа ожидал Натаниэль. Он мрачно кивнул, еще раз выразил соболезнования и подал Томасу и Калебу знак, что пора уходить. Выйдя на улицу, Натаниэль покачал головой, чувствуя себя совершенно сбитым с толку: он-то был уверен, что околдованные девочки имеют какое-то отношение к смерти Эбигейл.

Когда Натаниэль сел на лошадь, в дверях появилась вдова и окликнула:

– Мистер Кэмпбелл, есть еще кое-что.

– Что именно? – уточнил Натаниэль.

– Я любила дочку, но мне нравились не все ее знакомые.

– Кого вы имеете в виду?

Вдова нервно огляделась, хотя рядом никого не было, и, наконец, проговорила:

– Например, семью Болл.

С этими словами она вежливо кивнула и исчезла в доме. Натаниэль посмотрел на мальчиков:

– Ну что, навестим Констанс Болл? Возможно, это как-то связано с разрытыми могилами, которые вы видели на ее земле.

Калеб и Томас согласились. Дочери Констанс Болл были известны во всем городке: во-первых, они ни с кем не разговаривали, а во-вторых, были необыкновенно красивы. Семья Болл жила недалеко от Кэмпбеллов, так что Томас и Калеб иногда срезали путь мимо их усадьбы, хоть и знали, что так делать нельзя. Боллы жили в большом кирпичном доме, выделявшемся на фоне окружающих домов, обшитых досками. Единственное, что все точно знали о семье Болл: они всегда тут жили.

– Как думаешь, Констанс Болл имеет отношение к смерти Эбигейл? – спросил Томас.

– Вот и выясним, – отозвался Натаниэль. – Помните, что делать, когда приглашают в дом?

Мальчики кивнули. Отец долго тренировал их. Долгими промозглыми ночами они караулили гнезда вампиров, видели немало одержимых демонами, а еще Натаниэль учил их быть вежливым, чтобы тебя впустили в дом, ведь это означало уже половину победы.

Когда Кэмпбеллы добрались до усадьбы Констанс Болл, поднялся сильный ветер. Снег заметал поля, слепил глаза. Натаниэль привязал лошадь, и они поднялись на крыльцо. Дверной молоток был размером с голову Калеба. Томас стукнул им по бронзовой пластине. Звук удара эхом прокатился по дому, заглушая даже завывание ветра. Через пару минут крупный мужчина в черных брюках и застегнутом до самого горла пиджаке отворил дверь, и взглядам гостей предстал огромный холл и витая лестница. Натаниэль назвал свое имя и попросил разрешения войти. Мужчина провел гостей в большую гостиную, расположенную справа от холла.

Томас и Калеб никогда раньше не бывали в таком огромном доме. Они сели у камина, в котором ревело пламя. Натаниэль сразу заметил несколько любопытных вещиц, среди которых его внимание особенно привлекла небольшая потрепанная книжка на возвышении. Взглянув на первую страницу, он увидел, что книга на латыни. Не успел он перевернуть страницу, как длинный указательный палец быстро захлопнул книгу у него перед носом. Подняв голову, Натаниэль увидел Констанс Болл. Она была красавицей – всегда одетая почти в стиле Возрождения, однако излишне пышно для жительницы колонии.

– Чем я могу вам помочь?

– Госпожа Болл, меня зовут Натаниэль Кэмпбелл, а это мои сыновья Калеб и Томас.

Мальчики вежливо поклонились.

– Я знаю, кто вы, – проговорила она, – наши земли граничат. В чем дело? Мои девочки нарушают границы?

– Вовсе нет. Но, если вы не возражаете, я хотел бы с ними поговорить.

– Зачем?

– Я хотел бы знать, были ли они знакомы с Эбигейл Фолкнер, – ответил Натаниэль.

Констанс глубоко задумалась и через несколько секунд проговорила:

– Уверена, что это имя мне не знакомо.

Она села на стул с прямой спинкой и смерила Натаниэля холодным взглядом.

– Странно, – проронил тот. – А ее мать утверждает, что Эбигейл знала вас и ваших дочерей.

– Не понимаю, к чему вы ведете.

– Вы знаете, что юная Эбигейл Фолкнер мертва? – вопросом на вопрос ответил Натаниэль.

Констанс помедлила, прежде чем ответить:

– Нет. Едва ли. Так чего вы хотите, мистер Кэмпбелл?

Во время разговора Томас и Калеб подобрались к стулу Констанс. Калеб вытащил из кармана мешочек и попытался подложить под сиденье, но хозяйка дома внезапно обернулась, спугнув его:

– Что ты там делаешь, маленькая обезьянка?

– Простите, он немного странный мальчик, – вступился Натаниэль. – Калеб, иди сюда.

Калеб послушно вернулся и сел рядом с отцом.

– Мистер Кэмпбелл, с меня довольно этих глупостей. Уходите, – сказала Констанс, поднявшись со стула.

– Вы, наверное, не поняли… – попытался возразить Натаниэль.

– Рэтберн, – позвала она, – проводи джентльменов, они уходят.

Великан появился так быстро, будто подслушивал под дверью. Пройдя через всю комнату, он схватил Натаниэля за руку. Вырвавшись из медвежьей хватки, тот принялся читать заклинание, с помощью которого можно обнаружить ведьму:

– Per is vox malum ero venalicium. Per is oil malum unus ero ostendo…[66]

Констанс безмятежно улыбнулась:

– Мистер Кэмпбелл, если вы хотели узнать, не ведьма ли я, почему было просто не спросить?

Она взмахнула рукой, и Калеб, пролетев по воздуху, ударился о книжный шкаф и рухнул у стены.

– Па-а-па-а!

Натаниэль выхватил нож.

– Думаете, сможете навредить мне этой зубочисткой? Мистер Кэмпбелл, вы не знаете, на что я способна!

Констанс снова взмахнула рукой, и комната наполнилась таким же густым туманом, как тот, что скрывал поля за окном. Повернувшись к Натаниэлю, она швырнула через всю комнату и его. Томас набросился на нее, но тут же отлетел в угол.

– Как вы смеете нападать на меня в моем собственном доме! – Констанс Болл еще раз взмахнула рукой, и огненный смерч, вырвавшись из камина, поднялся к потолку. – Eugae satan imus focales olle obligamus tu adque subsidium me clades mi trespassers![67]

Огонь подбирался все ближе к безжизненно лежащему Томасу.

– Томас! Очнись! – закричал Калеб.

– Как интересно! Твой старший сын, кажется, лишился рассудка. Как и отец! – Констанс стояла, величественно выпрямившись, а пламя плясало вокруг нее. – Скажи, Натаниэль, зачем ты притащил сюда детей? Зачем подверг их опасности? Я и сама знаю ответ: потому что ты охотник. Все охотники одинаковы: выскочки, уверенные, что имеют право судить кого угодно, кроме себя. А теперь позволь, я скажу кое-что… – Она наклонилась к Натаниэлю и обдала его ледяным дыханием: – Мы приехали сюда, так же, как и вы, в поисках новой жизни. Новый Свет открыт для всех, а не только для тех, кто сидит, уткнувшись в Библию.

– Ты убила Эбигейл Фолкнер, невинную девочку! – воскликнул Натаниэль.

Констанс дернула плечами и отвернулась:

– Ну и что? Иногда слабых следует наказывать за непослушание.

– В Салеме такого не потерпят! – крикнул Натаниэль ей в спину.

– Упаси боже. Салем проделал большую работу, выжигая все разумное, не так ли, девочки? – обратилась Констанс к появившимся в дверях пяти девушкам. В их очень темных глазах отражалось пламя.

Затем она снова повернулась и впилась холодным взглядом в Натаниэля:

– Давайте кое-что проясним, мистер Кэмпбелл. Я могла бы убить вас. Это так же просто, как щелкнуть пальцами. Если вы снова явитесь ко мне, ваши дети останутся сиротами, уж я об этом позабочусь. – Она протянула руку к его лицу. – И в следующий раз я не буду так милосердна.

Три глубокие царапины появились на щеке Натаниэля, струйки крови побежали с подбородка на куртку.

– Я много чего могу, – прошипела Констанс. – В Салеме от меня спасения нет! Девочки, покажите Кэмпбеллам выход.

Девушки собрались в круг, подняли руки, и, подхваченные неведомой силой, Калеб, Томас и Натаниэль вылетели через застекленные окна и упали на снег. Томас еще не пришел в себя, но Натаниэль втащил его на лошадь и они поплелись домой.

Двери открыла Розмари.

– Господи! – воскликнула она. – Ханна, неси масло и травы!

Натаниэль осторожно уложил Томаса на стол, Калеб стянул с брата сапоги, а Ханна приложила к его виску теплый компресс из лечебных трав.

– Что случилось? – Розмари склонилась над сыном.

– На нас напала Констанс Болл, – объяснил Калеб.

– Она ведьма, – пояснил Натаниэль. – Пока Салем отправляет на виселицу ни в чем не повинных старух, настоящие ведьмы разгуливают на свободе.

– Но почему они на вас напали?

– Потому что я расспрашивал об Эбигейл Фолкнер. Констанс убила ее. Пока неясно зачем. – Усевшись у очага, Натаниэль принялся снимать сапоги.

Тут Томас зашевелился, потом сел и схватился за голову.

– Уверен, эта женщина задумала что-то нехорошее, – продолжал Натаниэль. – У нее там латинская книга заклинаний. По-моему, это «Некрономикон».

– И что она с ним будет делать? – поинтересовалась Ханна.

– Я такую книгу видел только мельком. Там сказано, как подчинять демонов. В книге множество могущественных заклинаний, и все опасные.

– Например?

– Точно не знаю, – отозвался Натаниэль. – Но будьте очень осторожны – в городе, и вообще везде, где вас могут увидеть. Констанс что-то замышляет, и у меня такое чувство, что плотину вот-вот прорвет.

– А могилы? – спросил Калеб.

Натаниэль огорченно покачал головой. Он не знал наверняка, что за план у Констанс Болл, но подозревал, что все это как-то связано со смертью Эбигейл Фолкнер и разрытыми могилами.