– Нет! – закричала Афина, голос у нее надломился. Она обернулась в тот же миг, когда Фрэнк повернулся, чтобы увидеть жестокий взгляд Никса. Остановить Никса Афина не смогла, и теперь Фрэнк был мертв.

Затем произошло нечто странное. Тело Фрэнка начало дергаться, трансформироваться, а потом исчезло. Афина ахнула. Это был не Фрэнк! Это был будущий Фрэнк! Фрэнк, которого Никс еще не застрелил. А это означало, что еще есть время, чтобы спасти его.

Повернувшись, Афина увидела, как Фрэнк помогает Кейси подняться на ноги. Затем, точно так же, как она видела несколько секунд назад, Никс крикнул: «Фрэнк!» И так же, как раньше, Фрэнк оглянулся, увидел опасность, а Никс нажал на курок. И так же, как раньше, в воздухе сверкнул лазерный луч и полетел прямо во Фрэнка.

Но на этот раз на пути луча выросла Афина и приняла удар лазера прямо на свою грудь.

Отброшенная выстрелом назад, Афина столкнулась с Фрэнком, и они вдвоем повалились на землю.

Из большого отверстия в груди Афины начала вытекать темная, цвета моторного масла, жидкость. Сверкали и искрились обнажившиеся провода и платы.

– Нет!

На этот раз кричал Фрэнк, не сводя с Афины расширенных от ужаса глаз. Девочка-робот, не задумываясь, заслонила его от выстрела, хотя прекрасно должна была понимать, чем это грозит ей самой. И, тем не менее, она его спасла.

У Фрэнка помутилось в голове. Он смотрел на Афину и не знал, что делать дальше. Афина всегда помогала ему все понять, во всем разобраться. Он думал только о том, как много недосказанного осталось между ними. Затем тряхнул головой и глубоко вдохнул. Он справится с этим. Он не позволит Афине умереть. Он спасет ее, а потом они вместе спасут весь мир.

Фрэнк взял Афину на руки и побежал. Кейси поспешила следом.

– С ней все в порядке? – спросила Кейси, следя покрасневшими от слез глазами за тем, как из груди Афины продолжает сочиться черная жидкость.

– Мне нужно доставить ее в ремонтный модуль, – бросил через плечо Фрэнк. – Помнится, здесь был один, неподалеку от...

– Постой, Фрэнк.

Опустив взгляд, он увидел, что Афина открыла глаза и понимающе смотрит на него. Она знала, что спасти ее невозможно.

– Я отключаюсь, – сказала Афина, когда Фрэнк опустил ее на землю. Тело Афины подергивалось – это один за другим начали отключаться электрические контуры. – У меня начинается рассинхрон.

Это уже произошло, Афина потеряла синхронизацию. Слова, которые она произносила, больше не совпадали с артикуляцией ее губ. Голос Афины становился более механическим, лишенным человеческих обертонов. Афина заметила, с каким сожалением смотрит на нее Фрэнк, и на ее лице отразилось смущение.

– Не смотри на меня так, – сказала она. Теперь ее голос звучал совершенно ровно, без малейших интонаций. – Есть вещи, о которых я должна рассказать тебе перед концом... До того, как включится автоматизированная программа.

Фрэнк моргнул, в уголках его глаз блеснули слезы. Он знал, что сделает включившаяся автоматизированная программа. Она разрушит Афину.

Увидев, с каким состраданием смотрит на нее Фрэнк, Афина продолжила.

– Я – машина, – слабым голосом сказала она. – Я никогда не думала, что это плохо, пока не увидела твое лицо в тот момент, когда ты понял, что я робот.

– Я всегда знал об этом, – ответил Фрэнк, пытаясь шутить. Но по-настоящему улыбнуться у него не получилось.

Афина улыбнулась ему в ответ.

– Нет, не всегда. – Ее губы едва двигались, но голос по-прежнему звучал отчетливо. Затем вдруг раздался другой женский голос, записанный в электронных схемах. Казалось, что Афина вдруг превратилась в куклу чревовещателя. – Системный сбой. Активируются последние записи, сохраненные для Фрэнка Уокера. Разрозненные мысли рассортированы в порядке значимости и релевантности.

У Фрэнка перехватило дыхание. Лежащая у него на руках Афина обмякла. Теперь она могла только слушать. Слушать и наблюдать за реакцией Фрэнка на ее слова, записанные десятки лет назад. Сейчас они воспроизводились для него, и Афина надеялась, что этого окажется достаточно. Это будет ее прощанием.

– Запись от пятнадцатого сентября 1965 года, – произнес предварительно записанный женский голос. – Фрэнк Уокер смотрит на меня с таким выражением, которое сложно распознать. Я считаю своим долгом объяснить ему, что я говорящий андроид, но губернатор Никс полагает, что из-за этого эксперимент пойдет насмарку.

Внезапно из глаз Афины вырвался луч света, а затем в воздухе перед ней замерцали изображения. Включились визуальные воспоминания Афины. Они сменялись, словно кадры в ожившем фотоальбоме.

– Афина... – выдохнул Фрэнк, желая сказать ей намного, намного больше.

Она строго взглянула на него. Афина не могла больше говорить, но ее взгляд был достаточно красноречив – он призывал Фрэнка сохранять внимание.

– Но Фрэнк другой, – продолжил голос. – Меня беспокоит, что он может быть неприятно потрясен, когда обнаружит, что я не человек. У него есть потенциал. Я не хочу причинить ему вред. Он мой лучший рекрут... – Запись на секунду прервалась, затем продолжилась со следующего фрагмента, датированного октябрем 1965 года. – ...Когда я думаю о Фрэнке Уокере, у меня возникают необычные мысли. Я подозреваю, что в моем интерфейсе сопереживания появился дефект. Думаю, что должна сообщить об этом, но не стану этого делать. Не могу объяснить почему.

Фрэнк вздрогнул. Он всегда считал, что Афина была лишена чувств. Но оказалось, что это не так. Она умела сопереживать, но не была способна понимать свои чувства. Новая волна печали накрыла Фрэнка, когда он осознал, насколько был не прав все это время.

Перед Фрэнком замелькало новое видео. Появился пронзительно кричащий двенадцатилетний Фрэнк. Звука не было, но и без него ясно, что он вне себя от ярости.

– Двадцать четвертое апреля 1984 года. Фрэнк уезжает. Говорит, что я предала его. Говорит, что потерял надежду. И ответственной за то, что у него появилась эта надежда, в первую очередь считает меня. Я этого не понимаю. Он говорит, что я ни на что не способна, потому что не чувствую ни страха, ни разочарования... ни любви.

Запись закончилась. Изображения исчезли. Остались только Фрэнк и Афина. Она не могла больше говорить, он просто не знал, что сказать. Оба они испытывали боль.

Лежа на руках Фрэнка, Афина смотрела на него, пытаясь взглядом передать все, что хотела сказать словами. Но не смогла... Из последних сил Афина засунула руку в отверстие в своей груди и принялась соединять друг с другом разорванные провода. Фрэнк смущенно наблюдал за тем, что она делает. Затем Афина открыла рот – она все-таки нашла способ высказать вслух свою последнюю мысль!

– Я подключена к чувствам, Фрэнк, – сказала она своим знакомым человеческим голосом. – Я не знаю, что отличает чувства от программы, но не стоит недооценивать мое программное обеспечение, ведь меня создавали для того, чтобы находить мечтателей. Я нашла тебя... и потеряла. – Говорить Афине становилось все труднее, ее голос начинало заедать. – Кейси. Она как ты. И тыыыыы это виииидишь, правда? – Фрэнк кивнул. – Мечтатели должны держаться вмеееесте. – Попытавшись сесть на руках у Фрэнка, Афина улыбнулась. – Это не по программе, – сказала она. – Это личное.

Одна эта короткая фраза смыла годами копившийся гнев Фрэнка, его боль. Влюбившийся в Афину маленький мальчик не был обманут – его тоже любили. Взаимно. По щеке Фрэнка скатилась слезинка – он оплакивал все, что потерял.

– Ты знаешь, что делать, Фрэнк, – сказала Афина. Подняв голову, Фрэнк проследил за направлением ее взгляда. Теперь они оба смотрели на искрящий энергией Оракул. – На этот раз сделай все как надо.

Сказав это, Афина начала подавать звуковые сигналы – включилась программа самоуничтожения.

Стоя у них за спиной, Кейси шмыгнула носом, по ее щекам текли слезы. Она тоже знала, что должен сделать Фрэнк. И знала, что от этого его сердце еще раз разорвется от боли. Но они должны поднять Афину к Оракулу прежде, чем она успеет взорваться. Афина была их последней надеждой. Кейси грустно улыбнулась. Ирония судьбы: Афина столько лет искала тех, кто сможет спасти мир, а в итоге сама стала единственной надеждой на его спасение.

Терять время было нельзя. Указав на стойку с ракетными ранцами, Фрэнк приказал Кейси подать ему один из них.

Закинув ранец за спину, он защелкнул застежку ремней, затем наклонился и взял на руки Афину.

– Хочешь узнать один секрет? – спросил он.

– Еще бы, – слабым голосом откликнулась Афина.

– Я боюсь высоты, – сказал Фрэнк.

И тут Афина сделала то, чего не делала никогда прежде. Она рассмеялась. Это был самый настоящий смех, в его чистом виде.

Фрэнк улыбнулся. Десятки лет он пытался, но так и не сумел рассмешить Афину, а ее смех был самым удивительным звуком, который Фрэнк слышал за всю свою жизнь. Улыбнувшись в ответ, Фрэнк включил ранец и взлетел в ночное небо. Пора закончить то, что они начали.

Они поднимались все выше и выше, сквозь вспышки энергии, и, наконец, повисли над огромной сферой. Лежащая на руках Фрэнка Афина все чаще подавала свои звуковые сигналы. Фрэнк и Афина встретились глазами, когда отдельные сигналы перешли в один протяжный звонок – это было последнее предупреждение.

Фрэнк еще раз печально улыбнулся и выпустил Афину из рук.

Она на редкость грациозно пролетела по воздуху вниз и исчезла внутри сферы. Еще секунда – и из самого центра Оракула выплеснулась гигантская, ослепительно белая вспышка. Следом за ней пронеслась мощнейшая ударная волна, смахнула с неба Фрэнка и прихлопнула его как муху. Фрэнк понесся к земле и рухнул прямо в большой фонтан.

– Фрэнк! – закричала Кейси. Прыгнув в фонтан, она добралась до лежащего ничком в воде Фрэнка.

«Нет!» – молча взмолилась Кейси. Она не могла потерять его. Вытащив Фрэнка из воды, Кейси пыталась привести его в чувство.

– Эй! Эй! – кричала она. Фрэнк не шевелился. Кейси ударила его по лицу.

Фрэнк открыл глаза, быстро заморгал.

– Ой! – сказал он. Фрэнк был живехонек и очень сердит на Кейси.

Из недр Оракула донесся громовой гул. В момент, когда взорвалось тело Афины, произошел скачок напряжения в энергии, которая поступала в сферу и выходила из нее. Теперь энергия переполняла Оракул: он напоминал переноску, перегруженную подключенными к ней приборами. Воздух вокруг сферы шипел, трещал – все громче, все быстрее, – пока не случилось короткое замыкание. Оракул умер, словно перегоревшая электрическая лампочка, а затем свалился с небес на землю.

Все еще придавленный упавшими воротами портала, Никс с ужасом следил за тем, как Фрэнк уронил в Оракул тело Афины, в одно мгновение уничтожив труд всей его жизни. Теперь, глядя наверх, Никс видел, как падает вниз символ того самого труда – падает, чтобы раздавить своего создателя.

Спустя мгновение после падения сферы, которая расплющила Никса, всё вокруг начало отключаться. Безжизненно повалились на землю роботы. Во всем городе погасли огни. Все вещи, питавшиеся энергией от сферы, внезапно перестали работать.

Земля Будущего просто выключилась.

Стоя посреди города, Фрэнк и Кейси молча смотрели на последствия, вызванные их собственными действиями.

Для Фрэнка видеть эту картину было и радостно, и горько. Много лет Земля Будущего была его домом, еще больше времени – его мечтой. Здесь он вырос, здесь встретил Афину. И хотя Фрэнк знал, что так будет лучше, ему было очень больно смотреть, как гибнет город. Кейси тоже было и радостно, и горько. Оказаться в Земле Будущего было самой заветной ее мечтой с той минуты, когда Афина подложила ей в сумку значок. И хотя Кейси, в конечном счете, удалось это сделать, она так и не смогла по-настоящему ни понять, ни увидеть эту Землю.

Наконец Фрэнк обернулся к Кейси.

– Что теперь? – спросил он.

– Вы меня спрашиваете? – смутилась она.

– Это была твоя идея, девочка, – ответил Фрэнк.

Несмотря на одолевавшую ее печаль, Кейси усмехнулась. Он был прав. Это была ее идея. Кейси задумалась...

– А как мы узнаем, что все получилось?

– Никак, – пожал плечами Фрэнк, а затем улыбнулся, подумав обо всем, чем он пожертвовал, хотя бы попытавшись спасти мир. – Но что поделаешь, будем надеяться на лучшее.

Кейси кивнула. «На лучшее» – это звучит неплохо. Точнее, просто прекрасно звучит. «Лучшее, – с восторженной решимостью подумала Кейси, – обратит во благо все, что только что произошло. А теперь просто нужно немного подождать и посмотреть, действительно ли им удалось изменить судьбу мира...»