После звонка сэру Джеймсу Томми направился в комплекс «Саут Одли». Там он нашел Альберта, который только что покончил со своими служебными обязанностями, и, недолго думая, представился ему другом Таппенс. Альберт немедленно встал по стойке смирно.

– Здесь в последнее время все абсолютно спокойно, – с готовностью доложил он. – Надеюсь, у молодой леди все в порядке, сэр?

– В этом-то все и дело, Альберт. Она исчезла.

– Вы не хотите сказать, что негодяи добрались до нее, сэр?

– Именно так.

– На дне?

– Черт побери, при чем здесь дно?

– Это такое выражение, сэр, – пояснил Альберт. – В кино у преступников всегда есть какой-нибудь шалман на самом что ни на есть «дне»… Так вы думаете, что они с нею разобрались, сэр?

– Надеюсь, что нет. Кстати, у тебя нет какой-нибудь тетки, или кузины, или бабушки, или другой родственницы, о которой можно сказать, что она стоит на краю могилы?

На физиономии Альберта медленно появилась улыбка восторга.

– Понял, сэр. Моя бедная тетушка живет в деревне и уже давно смертельно больна. Она не раз просила меня приехать попрощаться.

Томми одобрительно кивнул.

– Ты можешь предупредить об этом кого надо и встретить меня на Чаринг-Кросс через час?

– Я там буду, сэр. Можете на меня положиться.

Как Томми очень скоро понял, Альберт оказался бесценным помощником. Они остановились в Гейтхаузе. На долю паренька выпал сбор информации. И он прекрасно с этим справлялся.

Астли Прайорс принадлежал доктору Адамсу. Доктор был уже на пенсии и не практиковал, но владелец гостиницы считал, что у него осталось несколько частных пациентов – в этом месте добрый человек постучал себя пальцем по лбу: скорбных на голову, как вы понимаете, сэр. Доктор был хорошо известной в деревне фигурой – с удовольствием принимал участие во всех местных увеселениях. Очень приятный, достойный джентльмен, сэр. Сколько он здесь живет? Лет десять, а может быть, и больше. Умственный человек, это точно. Из города приезжает много профессоров и людей, чтобы с ним встретиться. В любом случае дом всегда открыт и в нем много гостей.

Выслушивая это словоизвержение, Томми засомневался. Может ли быть такое, чтобы этот жизнерадостный, всем известный человек на поверку оказался опасным преступником? Его жизнь казалась открытой для всех. Неужели это еще одна громадная ошибка? При этой мысли у Томми по телу побежали мурашки.

Но потом он вспомнил о частных пациентах – «скорбных на голову». Молодой человек осторожно попытался выяснить, нет ли среди них молодой девушки, похожей на Таппенс. Но о пациентах было мало что известно – они редко покидали приусадебный участок. Осторожное описание Аннет тоже не вызвало никаких ассоциаций.

Сам Астли Прайорс оказался приятным строением из красного кирпича, окруженным участком, обильно поросшим лесом, который надежно закрывал его со стороны дороги.

В первый вечер Томми, в сопровождении Альберта, отправился на разведку. Пацан настоял на том, что они должны ползти на животе – при этом шумели «следопыты» гораздо больше, чем если бы просто шли на ногах. Но эти меры по обеспечению безопасности оказались абсолютно никому не нужными. Участок, как и все приусадебные участки после полуночи, выглядел абсолютно пустынным. Томми подумывал о возможном наличии злющей собаки. Альберт считал, что это должна быть или пума, или дрессированная кобра. Но они добрались до кустарника возле дома, совсем не пострадав.

Шторы на окнах столовой были отдернуты. За столом расположилась большая компания. Графин с портвейном переходил из рук в руки. Все выглядело абсолютно нормально. В ночном воздухе из открытых окон до них долетали отдельные бессвязные обрывки разговора. Гости со страстью обсуждали между собой местные соревнования по крикету!

И опять Томми почувствовал холодок неуверенности. Было невозможно поверить, что эти люди могут оказаться не теми, за кого себя выдавали. Неужели его опять провели? Седобородый джентльмен в очках, сидевший во главе стола, выглядел нормальным и достойным человеком.

В ту ночь Томми плохо спал.

На следующее утро неутомимый Альберт, вступивший в деловой контакт с сыном зеленщика, занял его место и посетил кухарку. Он вернулся с информацией о том, что она, несомненно, является одной из членов банды, однако Томми решил не очень доверять его неудержимому воображению. Подвергнутый допросу с пристрастием Альберт ничего не смог сказать в поддержку своего предположения и объяснить, что же было такого необычного в этой женщине. «Это сразу видно», – вот и все, что он смог сказать.

На следующий день попытка повторилась (во многом благодаря финансовой заинтересованности сына зеленщика), и Альберт наконец принес первые новости, вселяющие надежду. В доме действительно была молодая француженка. Томми отбросил все свои сомнения.

Это подтверждало его теорию, но времени катастрофически не хватало. Было уже 27‑е. 29‑го должен был состояться «День труда», о котором взахлеб писали все газеты. Они становились все более несдержанными и уже открыто говорили о лейбористском перевороте в этот день. Правительство безмолвствовало. Оно все знало и было готово. Ходили также слухи о разногласиях в стане лейбористов. Они отнюдь не были едины. Наиболее дальновидные из них понимали, что переворот нанесет смертельный удар Англии, которую они в глубине души любили. Они боялись голода и лишений, которые могла принести всеобщая забастовка, и были готовы пойти на сделку с правительством. Но за их спинами действовали незаметные, но настойчивые силы, которые бередили воспоминания о прошлых ошибках, осуждали неэффективность полумер и всячески раздували недопонимание.

Томми понимал, что благодаря мистеру Картеру он достаточно точно оценивает происходящее. С появлением в руках мистера Брауна фатального документа маятник общественного мнения качнется в сторону экстремистов и революционеров. Без этого шансы противников были 50 на 50. Правительство, с лояльными ему армией и полицией, вполне могло победить – правда, ценой огромных лишений. Но у Томми была другая, абсурдная мечта. Правильно или нет, но он почему-то верил, что когда с мистера Брауна будет сорвана маска и его схватят, то вся организация немедленно развалится по кирпичикам. Единственное, что держало преступников вместе, было постоянное влияние невидимого шефа. Томми был уверен, что без этого немедленно начнется паника, и когда на сцене останутся только честные руководители, то все сведется к договоренностям, которые можно будет достичь в самую последнюю минуту.

– Все это театр одного актера, – не переставал повторять себе молодой человек. – Самое главное – захватить мистера Брауна.

В какой-то степени именно из-за этой амбициозной идеи он и попросил мистера Картера не вскрывать конверт. Проект договора в плане Томми был приманкой. Время от времени Томми пугался своей собственной наглости. Как только он мог предположить, что ему удалось то, что не удалось множеству людей гораздо умнее и опытнее его? И тем не менее он фанатично верил в свою идею.

В тот вечер они с Альбертом еще раз забрались на территорию Астли Прайорс. Томми хотел каким-то образом проникнуть в сам дом. Когда они осторожно приближались к зданию, молодой человек неожиданно чуть не задохнулся.

Возле окна второго этажа кто-то стоял между стеклом и люстрой в комнате и отбрасывал тень на штору. Этот силуэт Томми узнал бы из тысячи. В этом доме находилась Таппенс!

Он сжал плечо Альберта.

– Стой! Когда я запою – следи за тем окном.

Он поспешно перешел на подъездную аллею и начал, неуверенно шагая, рычать следующую песню:

Пластинка с этой песней была самой популярной в тот период, когда Таппенс служила в госпитале. Он не сомневался, что она сразу же узнает ее и сделает соответствующие выводы. У Томми начисто отсутствовал музыкальный слух, но легкие у него были превосходные. Производимый им шум был просто ужасен.

Из дверей дома немедленно показался безукоризненного вида дворецкий в сопровождении столь же безукоризненного лакея. Дворецкий начал его уговаривать, но Томми продолжал свою песню, обращаясь к дворецкому исключительно как к «старине в бакенбардах». Тогда лакей взял его за одну руку, а дворецкий – за другую. Они нежно проводили его по аллее и выставили за ворота. Дворецкий пригрозил вызвать полицию, если он появится еще раз. Все это было великолепно проделано – скромно и с восхитительной вежливостью. Любой был бы готов поклясться, что дворецкий был настоящим дворецким, а лакей – настоящим лакеем; только оказалось, что в роли дворецкого выступил Виттингтон!

Томми удалился в гостиницу и стал ждать возвращения Альберта. Наконец юный герой предстал перед ним.

– Ну? – с нетерпением воскликнул молодой человек.

– Всё в порядке. Пока они были заняты вами, окно открылось, и из него кое-что вылетело, – он протянул Томми комок бумаги. – Это было обмотано вокруг пресс-папье.

На бумаге были нацарапаны всего несколько слов:

Завтра в это же время.

– Слава тебе, Господи! – воскликнул Томми. – Наконец что-то сдвинулось с места…

– Я написал записку, обернул ею камень и забросил ее в окно, – продолжил запыхавшийся мальчуган.

Томми застонал.

– Ты, по-моему, хочешь во что бы то ни стало раскрыть нас, Альберт. И что ты там написал?

– Написал, что мы остановились в гостинице. И что если ей удастся сбежать, то пусть проберется сюда и проквакает лягушкой.

– Она сразу догадается, что это ты, – сказал Томми со вздохом облегчения. – Твое воображение заносит тебя бог знает куда, Альберт. Ведь ты даже не сможешь распознать кваканье лягушки.

Вид у пацана был удрученный.

– Не грусти, – сказал Томми. – Пока ничего плохого ты не совершил. Этот дворецкий – мой старый приятель; могу спорить, что он догадался, кто я такой, хотя и не показал этого. Они не хотят показывать, что подозревают нечто. Именно поэтому все и проходило так легко для нас. Они не хотят, чтобы я отказался от задуманного, но и не желают, чтобы все происходило слишком просто. Ведь тогда птичка может понять, что все это подстроено. Все это – пока они получают пользу от многообещающего молодого человека по имени мистер Т. Бересфорд, который подвернулся им в самый подходящий момент. А вот позже мистеру Т. Бересфорду придется быть поосторожнее.

Ко сну Томми отошел в состоянии душевного подъема. Для следующего вечера он разработал подробнейший план. Молодой человек был уверен, что жители Астли Прайорс до определенного момента не будут ему мешать. А вот потом Томми планировал устроить для них небольшой сюрприз.

Однако после полудня его спокойствие было неожиданно нарушено. Ему сказали, что в баре его ждет посетитель. Он оказался грубого вида возчиком, с ног до головы покрытым грязью.

– Итак, приятель, в чем дело? – поинтересовался у него Томми.

– Может быть, это ваше, сэр? – Возчик протянул ему очень грязную сложенную бумагу, с одной стороны которой было написано:

Отнесите это джентльмену в гостинице рядом с Астли Прайорс. Получите от него десять шиллингов.

Это был почерк Таппенс. Томми восхитился той прозорливости, с которой она решила, что он может остановиться в гостинице под чужим именем. Молодой человек схватил записку.

– Все правильно.

Но мужчина потянул ее к себе.

– А как насчет моих десяти шиллингов?

Томми поспешно достал банкноту на означенную сумму, и возчик отпустил свою находку.

Молодой человек развернул бумагу.

Дорогой Томми,

Вчера я поняла, что это был ты. Сегодня вечером не приходи. Они будут тебя ждать. Этим утром нас увозят – я слышала что-то об Уэльсе, кажется, в Холихэд. Я постараюсь выбросить эту записку по дороге. Аннет рассказала мне, как тебе удалось спастись. Держись.

Не успев еще дочитать эту характерную эпистолу до конца, Томми уже кричал Альберту:

– Немедленно упакуй мои вещи! Мы уезжаем!

– Да, сэр, – было слышно, как Альберт загремел ботинками вверх по лестнице.

Холихэд? Это что же, значит, в конечном итоге… Томми был в недоумении.

Ботинки Альберта все еще звучали у него над головой.

Неожиданно снизу донесся еще один крик.

– Альберт! Я полный идиот! Распакуй чемодан!

– Да, сэр.

Томми задумчиво расправил записку.

– Да, полный идиот, – негромко повторил он. – Но не я один! И теперь я наконец знаю имя второго.