Но проблемы будущего скоро отступили перед проблемами настоящего. А из этих проблем самой насущной и неотложной была проблема голода. У Томми был здоровый аппетит молодого человека. Казалось, что стейк и картошка, которые он сжевал за ланчем, были съедены в прошлую эпоху. С большим сожалением молодой человек понял, что голодовку он не выдержит.

Томми бесцельно бродил по комнате. Пару раз он забывал про чувство собственного достоинства и начинал барабанить в дверь. Но на его стук никто не появлялся.

– Чтоб они все провалились, – с возмущением произнес Томми. – Ведь не хотят же они заморить меня голодом! – Неожиданно он со страхом подумал, что это может быть одним из способов Бориса «развязать язык» пленнику. Но, хорошенько подумав, отказался от этой мысли.

– Это все это животное Конрад с его кислой физиономией, – решил молодой человек. – Вот с кем я с удовольствием посчитался бы. Уверен, что с его стороны это уже перебор.

Дальнейшие размышления привели его к мысли о том, что самым приятным будет опустить что-нибудь тяжелое на похожую на яйцо голову привратника. Томми осторожно потрогал свою голову, и вся картина ясно предстала перед его мысленным взором. И, наконец, его посетила блестящая идея! А почему бы не попробовать превратить мечты в реальность? Конрад наверняка живет в этом доме. Остальные – за исключением, возможно, Немца – приходят в дом только на совещания. Так почему бы не устроить Конраду засаду, спрятавшись за дверь, и не врезать ему по голове стулом или одной из висящих картин? Хотя надо быть осторожным, чтобы не ударить слишком сильно. А потом… потом просто выйти из камеры! Если по дороге вниз ему кто-то встретится, что ж, – лицо Томми расплылось в улыбке при мысли о кулачном поединке. Подобные столкновения подходили его натуре гораздо больше, чем словесные баталии, через которые ему пришлось пройти сегодня. Захваченный своим планом, молодой человек осторожно снял со стены картину с Дьяволом и Фаустом и попробовал занять выгодную позицию. Его надежды укрепились. План был просто супер!

Время шло, а Конрад все не появлялся. В этой камере день нельзя было отличить от ночи, но часы Томми, которые обычно шли достаточно точно, показывали, что время уже около девяти часов вечера. Молодой человек мрачно отметил, что если ужин не появится в ближайшее время, то ему придется дожидаться завтрака. В десять часов надежда покинула его окончательно, и он бросился на кровать, надеясь забыться сном. Через пять минут все его невзгоды исчезли.

Его разбудил звук поворачиваемого в замке ключа. Не будучи тем героем, который просыпается уже полностью готовым к бою, Томми несколько минут таращился в потолок, пытаясь понять, где он находится. Потом вспомнил и взглянул на часы. Они показывали восемь часов.

– Это или утренний чай, или ранний завтрак, – предположил молодой человек, – и дай бог, чтобы это был завтрак.

Дверь распахнулась. Томми вспомнил о своем плане мщения Конраду слишком поздно. Но спустя пару минут он этому обрадовался, так как в комнату вошел не Конрад, а девушка. В руках у нее был поднос, который она поставила на стол.

Томми уставился на нее в неровном пламени газовой горелки. Он сразу же решил, что она была самой красивой девушкой из тех, кого ему доводилось видеть. Волосы у нее были насыщенного коричневого цвета с оттенками золотого, как будто глубоко внутри них блестели солнечные лучи. Ее лицо чем-то напоминало дикую розу. Широко расставленные глаза были светло-коричневыми, с золотыми искрами, и это опять напомнило ему о солнечных лучах.

Неожиданная мысль пришла Томми в голову.

– Вы Джейн Финн? – спросил он, задохнувшись.

Девушка с непониманием покачала головой:

– Меня зовут Аннет, месье.

Она говорила на неправильном английском языке с мягким акцентом.

– Ах, вот как, – воскликнул обескураженный Томми, – Française?[42] – попытался угадать он.

– Oui, monsieur. Monsieur parle français? [43]

– Никогда в жизни, – ответил Томми. – Так что тут у нас? Завтрак?

Девушка кивнула. Томми встал с кровати, подошел к столу и внимательно изучил содержимое подноса. На нем лежали хлеб, маргарин и стоял кофейник.

– Да, это далеко не «Ритц», – со вздохом констатировал молодой человек. – Но и за то, что я сейчас получу, я глубоко благодарен Господу. Аминь.

Он подвинул стул, а девушка повернулась к двери.

– Секундочку, – воскликнул Томми. – Я хочу о многом спросить вас, Аннет. Что вы делаете в этом доме? Только не говорите мне, что вы племянница Конрада, или его дочь, или еще какая-то родственница – потому что я все равно в это не поверю.

– Я здесь прислуживаю, месье. И я ничья не родственница.

– Понятно, – сказал Томми. – А вы знаете девушку, о которой я вас только что спросил? Слышали это имя?

– Мне кажется, что я слышала, как люди говорили о Джейн Финн.

– Но вы не знаете, где она?

Аннет покачала головой.

– А она, случайно, не в этом доме?

– О нет, месье. Мне пора идти – они меня ждут.

Она поспешно вышла, и ключ опять повернулся в замке.

– Интересно, кто такие эти «они»? – пробормотал Томми, продолжая поглощать хлеб. – Немножко везения, и эта девушка может помочь мне сбежать отсюда. Она совсем не похожа на члена банды.

В час дня Аннет вошла с новым подносом, но на этот раз вместе с нею пришел Конрад.

– Доброе утро, – любезно поприветствовал его Томми. – А я смотрю, вы не пользуетесь мылом Пирса[44].

Конрад угрожающе зарычал.

– Вижу, что вы не в настроении шутить, старичок. Ну же, тут что-то одно: или ум, или красота. И что же у нас на ланч? Рагу? Как я узнал? Элементарно, Ватсон, – запах лука трудно с чем-нибудь спутать.

– Замолчи, – рявкнул мужчина. – Скоро придет время, тогда, может, и наговоришься.

В этой фразе была скрытая угроза, но Томми, проигнорировав ее, сел к столу.

– Убирайся, ничтожество, – сказал он, взмахнув рукой. – И не неси чепухи в присутствии тех, кто выше тебя.

В тот вечер молодой человек сидел на кровати, глубоко задумавшись. Придет ли девушка опять в компании Конрада? Если нет, то не стоит ли рискнуть и попытаться сделать из нее союзника? Он решил, что должен попробовать все. Положение у него было действительно отчаянное.

В восемь вечера раздался знакомый звук ключа, и он вскочил на ноги. Девушка была одна.

– Прикрой дверь, – приказал Томми. – Я хочу с тобой поговорить.

Она повиновалась.

– Послушай, Аннет. Я хочу, чтобы ты помогла мне выбраться отсюда.

Девушка покачала головой:

– Невозможно. Внизу их целых три человека.

– Ах, вот как! – В глубине души Томми был благодарен ей за информацию. – Но ты поможешь мне, если представится возможность?

– Нет, месье.

– А почему?

Девушка заколебалась.

– Я думаю… они мои люди. А вы за ними шпионили. Они правы, что держат вас здесь.

– Они негодяи, Аннет. Если ты мне поможешь, то я увезу тебя от них. А кроме того, вполне возможно, что ты еще и заработаешь на этом приличные деньги.

Но девушка все равно отрицательно покачала головой.

– Лучше нет, месье. Я их боюсь.

И она отвернулась.

– А ты согласилась бы помочь другой девушке? – воскликнул Томми. – Она где-то твоего возраста. Ты разве не освободишь ее из их лап?

– Это вы про Джейн Финн?

– Да.

– Это ее вы ищете здесь? Да?

– Правильно.

Девушка посмотрела на него, а потом провела рукой по лбу.

– Джейн Финн… Я все время слышу это имя. Оно кажется мне знакомым.

Томми с надеждой сделал шаг вперед.

– Не может быть, чтобы ты про нее не знала. Ну хоть что-то.

Но девушка резко отвернулась от него.

– Ничего я не знаю. Только имя.

Девушка направилась к двери. Неожиданно она вскрикнула. Томми посмотрел на нее. Аннет увидела картину, которую он снял со стены накануне вечером. На миг у нее в глазах промелькнул ужас. А потом, совершенно необъяснимо, в них появилось облегчение, и она резко вышла из комнаты. Томми ничего не понял. Она что, подумала, что он собрался напасть на нее? Конечно, нет. Молодой человек задумчиво повесил картину на стену.

Три дня прошли впустую. Томми чувствовал, как нервы его натягиваются все больше и больше. Видел он только Аннет и Конрада, но девушка как будто онемела. Объяснялась она односложными словами. В ее глазах присутствовало какое-то подозрение. Томми чувствовал, что, если это одиночное заключение продлится еще какое-то время, он просто сойдет с ума. От Конрада молодой человек узнал, что все ждут распоряжений мистера Брауна. Может быть, он за границей или в отъезде, а они обязаны его дождаться, думал Томми.

Но вечер третьего дня грубо вернул его к реальности.

Было еще только около семи, когда он услышал шаги за дверью в коридоре. Через минуту дверь распахнулась, и вошел Конрад. Вместе с ним был устрашающего вида Номер Четырнадцать. При виде их сердце Томми ушло в пятки.

– Вечер добрый, начальник, – сказал Номер Четырнадцать с издевкой. – Где там наши веревки, приятель?

Не произнесший ни слова Конрад протянул ему бухту прочного шпагата. В следующее мгновение Номер Четырнадцать точными движениями стал обматывать им ноги Томми, пока Конрад прижимал их к кровати.

– Какого черта… – начал Томми.

Но медленная, безмолвная гримаса Конрада заставила его замолчать.

Номер Четырнадцать аккуратно продолжал свое дело. Через несколько минут молодой человек превратился в беспомощный сверток.

– Думал, что сможешь нас обмануть? Со всеми этими «знаю – не знаю»… Еще и сделку заключал! И все это время блефовал. Блефовал! Ты знаешь меньше кошки. Но теперь пришла твоя очередь, свинья ты негодная.

Томми лежал молча. Говорить больше было не о чем. Его постигла неудача. Каким-то образом зловещий мистер Браун распознал его блеф. Неожиданно ему в голову пришла мысль.

– Отличная речь, Конрад, – одобрительно произнес он. – Но к чему все эти разговоры? Почему бы не позволить этому милому джентльмену перерезать мне горло здесь и сейчас?

– Да иди ты! – неожиданно подал голос Номер Четырнадцать. – Ты что, думаешь, что мы идиоты, которые прям здесь тебя прикончат? А потом полиция будет везде совать свой нос? Жди, как же! Ни за что! Мы вызвали повозку для вашего высокоблагородия на завтрашнее утро, а сейчас просто принимаем меры, как бы чего не вышло. Ясно?

– Ничто, – ответил Томми, – не может быть яснее этих ваших слов – если не считать вашего лика.

– Заткнись! – сказал Номер Четырнадцать.

– С удовольствием, – согласился молодой человек. – Вы совершаете трагическую ошибку и много потеряете.

– Второй раз у тебя ничего не получится, – сказал Номер Четырнадцать. – Говоришь, как будто все еще сидишь в роскошном «Ритце», правильно?

Томми ничего не ответил. Он был занят тем, что пытался понять, как мистер Браун смог узнать, кто он такой. Молодой человек решил, что Таппенс, дойдя до полного отчаяния, обратилась в полицию, и его исчезновение сделалось достоянием публики, а бандиты просто быстро сообразили, что к чему.

Мужчины ушли, и дверь захлопнулась. Томми оставили наедине с его мыслями. А мысли эти были не очень приятными. Его конечности уже начали неметь. Он был абсолютно беспомощен и не видел впереди никакой надежды.

Прошло около часа, когда он услышал, как ключ опять поворачивается в замке, и дверь открылась. Это была Аннет. Сердце Томми забилось быстрее. Он совсем забыл о девушке. Возможно ли, что она пришла ему на помощь?

Неожиданно раздался голос Конрада:

– Уходи, Аннет. Сегодня ужин ему не понадобится.

– Oui, oui, je sais bien[45]. Но я должна забрать поднос. Нам нужна эта посуда.

– Хорошо, – проворчал Конрад. – Только поторопись.

Не глядя на Томми, девушка подошла к столу и взяла поднос. Затем подняла руку и выключила свет.

– Черт тебя побери, – сказал Конрад, подходя к двери. – Ты зачем это сделала?

– Я всегда его выключаю, вы мне так сами велели. Мне что, опять зажечь его, месье Конрад?

– Не надо, выходи.

– Le beau petit monsieur[46], – крикнула Аннет, останавливаясь у кровати. – Вы его хорошо привязали, правда? Он сейчас похож на связанного цыпленка! – Искренний восторг, звучавший в ее словах, расстроил молодого человека, но в эту минуту он, к своей радости, почувствовал, как она легко провела рукой по его путам и вложила что-то небольшое и холодное ему в руку.

– Выходи же, Аннет.

– Mais me voila[47].

Дверь захлопнулась, и Томми услышал слова Конрада: «Запри и отдай мне ключ».

Шаги затихли. Молодой человек был совершенно потрясен. Аннет сунула ему в руку небольшой перочинный ножик с открытым лезвием. По тому, как она избегала смотреть на него, и по тому, что она сделала со светом, он понял, что комната просматривалась. Где-то в стене должен быть глазок. Вспоминая, как она всегда осторожно вела себя с ним, Томми догадался, что находился под постоянным наблюдением. Не сказал ли он девушке что-то, что могло его выдать? Маловероятно. Он признался в том, что хочет бежать, и высказал надежду найти Джейн, но это не могло навести их на след его личности. Да, вопросы, которые он задавал Аннет, свидетельствуют, что лично с Джейн Финн он не знаком, но Томми никогда и не утверждал этого. Сейчас вопрос был только один: знала ли Аннет в действительности больше, чем говорила? Может быть, все ее отказы предназначались больше для тех, кто их подслушивал? Он не мог этого решить.

И был еще один жизненно важный вопрос, который отодвигал на второй план все другие: сможет ли он, связанный по рукам и ногам, перерезать свои путы? Томми осторожно начал пилить открытым лезвием веревки, которые стягивали его руки. Это было очень непросто, и несколько раз молодой человек с трудом сдерживался от крика, когда лезвие втыкалось ему в кисть руки. Но медленно и осторожно он продолжал свое дело. Он здорово порезался, но наконец почувствовал, как веревка ослабла. Все остальное было уже легко. Через пять минут Томми смог с трудом встать – его конечности сильно онемели. Первым делом он перевязал себе пораненную кисть. Потом сел на край кровати и задумался. Конрад забрал себе ключ от двери, поэтому на помощь Аннет можно было больше не рассчитывать. Единственным выходом из комнаты была дверь, соответственно ему придется ждать, пока эти двое за ним не вернутся. А когда они вернутся… Томми улыбнулся. Двигаясь с исключительной осторожностью, он нашел и снял со стены известную картину. Молодой человек почувствовал радость, что его изначальный план не пропадет зря. Теперь ему оставалось только ждать. И он стал ждать.

Ночь тянулась долго. Томми казалось, что она будет продолжаться вечно, но наконец он услышал шаги. Выпрямился, глубоко вздохнул и твердо вцепился в картину.

Дверь открылась. Снаружи в комнату проник слабый свет. Конрад прошел прямо к горелке, чтобы зажечь ее. Томми искренне пожалел, что привратник вошел первым. Было бы приятно посчитаться с ним. Номер Четырнадцать шел следом. Как только он переступил порог, Томми изо всех сил опустил картину ему на голову. Номер Четырнадцать рухнул под звуки разбившегося вдребезги стекла. Через секунду Томми был уже в коридоре и захлопнул дверь. Ключ торчал снаружи; он повернул и вынул его, прислушиваясь, как Конрад бьется в дверь, ни на минуту не прекращая ругаться на чем свет стоит.

На какое-то мгновение Томми заколебался. На нижнем этаже раздавались какие-то звуки. А потом послышался голос Немца:

– Gott im Himmel[48]! Конрад, что там происходит?

Молодой человек почувствовал в своей руке маленькую ручку. Рядом с ним стояла Аннет. Она показала на шаткую лесенку, которая, очевидно, вела на какой-то чердак.

– Быстрее – наверх!

Девушка потянула его за собой вверх по лесенке. Через минуту они уже стояли на пыльном чердаке, заваленном мусором. Томми осмотрелся.

– Это не подойдет. Здесь настоящая ловушка. Отсюда никуда не убежишь.

– Тише! Слушайте. – Она прокралась к краю лесенки и прислушалась.

Стук в дверь и крики заполнили весь дом. Немец и кто-то еще пытались выломать дверь.

– Они думают, что вы все еще внутри, – объяснила девушка шепотом. – Они не могут слышать, что кричит Конрад, – дверь слишком толстая.

– А я думал, что можно слышать все, что происходит в комнате…

– В соседней комнате есть глазок. Вы молодец, что догадались. Но сейчас они об этом и не вспомнят; для них самое главное – войти в комнату.

– Да, но послушай…

– Оставьте все это мне.

Девушка нагнулась. К своему удивлению, Томми увидел, что она привязывает конец длинной веревки к ручке большого треснувшего кувшина. Аннет проделала это очень аккуратно, а потом повернулась к Томми.

– Ключ от двери у вас?

– Да.

– Давайте сюда.

Он протянул ей ключ.

– Я сейчас спущусь, – сказала Аннет. – Как вы думаете, сможете вы спуститься до половины, а потом спрыгнуть прямо под лестницу так, чтобы вас никто не заметил?

Томми утвердительно кивнул.

– На площадке стоит большой шкаф. Спрячьтесь за ним. Возьмите конец этой веревки, и как только я выпущу их из комнаты – тяните!

Прежде чем он смог задать ей вопрос, она легко сбежала по лесенке и оказалась в эпицентре событий, громко крича:

– Mon Dieu! Mon Dieu! Qu‘est-ce qu‘il y a?[49]

Немец с проклятьями повернулся к ней:

– Убирайся! Отправляйся к себе в комнату!

Очень осторожно Томми спрятался под лестницей. Если они не обернутся, то все будет в порядке. Согнувшись, он забился за шкаф. Они все еще отрезали ему путь к лестнице, ведущей вниз.

– Ой! – Похоже было на то, что Аннет на что-то наступила. Она замерла. – Mon Dieu, voila la clef![50]

Немец вырвал его у нее из рук. Когда он открыл дверь, наружу вывалился ругающийся Конрад.

– Где он? Вы его схватили?

– Мы никого не видели, – резко ответил Немец и побледнел. – А о ком ты вообще?

– Он ушел, – сказал Конрад и еще раз грязно выругался.

– Невозможно. Он бы не миновал нас.

И в этот момент, с улыбкой наслаждения, Томми потянул за веревку.

Сверху раздался грохот треснувшего кувшина. Через секунду мужчины, отталкивая друг друга, уже лезли по ступенькам вверх и скрывались в темноте чердака.

Как молния, Томми выскочил наружу и бросился вниз по лестнице, таща девушку за собой. В холле никого не было. Он стал возиться с замками и цепочками. Наконец они поддались ему, и дверь распахнулась. Он обернулся и увидел, что Аннет исчезла.

Томми стоял совершенно потрясенный. Она что, опять убежала наверх? Она что, ненормальная? Молодой человек весь кипел от нетерпения, но оставался на месте. Без нее он никуда не пойдет.

Неожиданно наверху послышался шум. Сначала что-то выкрикнул Немец, а потом раздался голос девушки, ясный и четкий:

– Боже мой, он сбежал! Да как быстро! Кто бы мог подумать!

Томми как будто врос в землю. Это что, приказ ему бежать? Выглядело это именно так.

А потом до него донеслись слова, произнесенные еще громче:

– Это ужасный дом! Я хочу назад к Маргарите. К Маргарите! К МАРГАРИТЕ!

Томми бросился назад к лестнице. Она хочет, чтобы он сбежал и оставил ее? Но почему? Он должен спасти ее любой ценой! Неожиданно его сердце дало сбой. Вниз по лестнице мчался Конрад и, увидев Томми, издал кровожадный крик. За ним летели все остальные.

Томми остановил Конрада прямым в челюсть. Он попал ему точно по подбородку, и тот свалился как бревно. Второй споткнулся о его тело и упал. Выше на лестнице сверкнул огонь, и мимо уха Томми просвистела пуля. Молодой человек понял, что для его здоровья будет лучше, если он уберется из дома как можно скорее. Аннет он не сможет ничем помочь. Единственная радость – то, что он отомстил Конраду. Удар был очень хорош.

Томми бросился к двери и захлопнул ее за собой. Площадь была пустынна. Перед домом стоял фургон булочника. Именно на нем, по-видимому, его собирались вывезти из Лондона, а потом его тело обнаружили бы за много миль от Сохо.

Водитель выскочил и попытался заблокировать Томми. Рука молодого человека распрямилась как пружина, и мужчина растянулся на мостовой.

Томми помчался со всей скоростью, на которую был способен. Входная дверь распахнулась, и вокруг него взметнулись фонтанчики от пуль. К счастью, все пролетели мимо. Молодой человек повернул за угол.

«Хорошо, – сказал он сам себе, – что они не будут больше стрелять, иначе сюда мгновенно сбежится полиция. Я вообще не понимаю, как они на это решились».

Томми услышал шаги своих преследователей и удвоил усилия. Как только выберется из этих переулков, он будет в безопасности. Где-нибудь ему наверняка попадется полицейский. Не то чтобы молодой человек жаждал получить от него помощь, если ему удастся обойтись без нее – контакт с полицией означал какие-то объяснения и дополнительные проблемы.

Еще через минуту Томми вознес хвалу Господу. Он споткнулся о фигуру, лежавшую на земле. Фигура издала сигнал тревоги и бросилась вниз по улице. Томми спрятался в подъезде. Через минуту он с удовольствием увидел, как двое его преследователей, одним из которых был Немец, старательно бросились по ложному следу!

Томми тихонько уселся на ступеньки и восстановил дыхание. Затем он спокойно направился в противоположном направлении. Взглянул на часы – они показывали чуть больше половины шестого. Быстро светлело. На следующем углу Томми прошел мимо полицейского. Тот проводил его подозрительным взглядом. Молодой человек почувствовал легкую обиду. Но потом, проведя рукой по лицу, рассмеялся. Он не брился уже три дня! На кого же он похож!

Без лишних слов Томми отправился в турецкие бани, которые, как он знал, работали круглые сутки. Из них молодой человек вышел навстречу яркому дню, чувствуя себя человеком, способным мыслить и соображать.

Прежде всего ему необходимо подкрепиться. Не ел он со вчерашнего дня. Томми заглянул в привокзальное кафе и заказал себе яичницу с беконом и кофе. За едой молодой человек читал утреннюю газету, лежавшую перед ним на столе. Вдруг он напрягся. В газете была большая статья о Краменине, которого журналист называл «серым кардиналом большевизма» в России и который только что прибыл в Лондон – многие считали, как неофициальный дипломатический представитель. Его биография была слегка сокращена, но автор считал, что именно он, а не официальные лица Советов, был автором русской революции.

В центре страницы располагался его портрет.

– Так вот кто этот Номер Первый, – произнес Томми с набитым едой ртом. – В этом нет никакого сомнения. Надо торопиться.

Он заплатил за завтрак и направился в Уайтхолл[51]. Там сообщил свое имя и попросил передать, что у него неотложное дело. Через несколько минут Томми уже был в компании человека, которого здесь никто не называл «мистером Картером». У последнего было хмурое лицо.

– Послушайте, вы не имеете права появляться здесь и требовать меня подобным образом. Мне казалось, что мы об этом четко договорились…

– Так точно, сэр. Но я посчитал недопустимым напрасно терять время.

И так быстро и сжато, как это только было возможно, он описал своему собеседнику подробности произошедшего за последние дни.

На середине рассказа мистер Картер прервал его и отдал несколько коротких приказов по телефону. Теперь на его лице не было и тени недовольства. Он энергично покивал, когда Томми закончил.

– Вы совершенно правы. Нельзя терять ни минуты. Я боюсь, что мы и так опоздали. Они ждать не будут и сразу же упорхнут оттуда. Но, может быть, они оставили после себя что-то, что может послужить уликой… Так вы говорите, что узнали в Номере Первом Краменина? Это важно. Нам крайне важно иметь на него какой-то компромат, чтобы Кабинет министров не слишком вешался ему на шею… Вы говорите, что вам показались знакомыми еще два лица? Вы говорите, что один может быть из лейбористов? Вот, посмотрите эти фотографии, может быть, вы найдете его здесь?

Через минуту Томми отложил фото, которое мистер Картер рассмотрел с некоторым удивлением.

– Ах, вот как! Вестуэй! Никогда бы не подумал. А ведь позиционирует себя как «умеренного»… По поводу второго, думаю, что у меня есть хорошая мысль. – Он достал еще одну фотографию и протянул ее Томми. Когда тот вскрикнул, мистер Картер улыбнулся.

– Значит, я угадал… Кто он? Ирландец. Известный член парламента, представляющий юнионистов. Естественно, хорошо законспирирован. У нас были подозрения, но не было доказательств. Вы отлично поработали, молодой человек. Так, говорите, все назначено на двадцать девятое? У нас остается мало времени – совсем мало.

– Но… – Томми заколебался.

Мистер Картер читал его мысли.

– Думаю, что мы сможем справиться с угрозой всеобщей забастовки. Пятьдесят на пятьдесят, но шанс все-таки есть. Однако если всплывет этот договор – нам конец. Англия погрузится в анархию… Слушаю вас? Машина? Поехали, Бересфорд, нам надо взглянуть на этот ваш дом.

Дом в Сохо охраняли два констебля. Инспектор что-то тихим голосом доложил мистеру Картеру. Тот повернулся к Томми:

– Как мы и думали, птички улетели… Давайте посмотрим.

Осмотр пустого дома показался Томми сном. Все здесь было так же, как и раньше. Камера с криво повешенными картинами, разбитый кувшин на чердаке, комната для совещаний с длинным столом. Но нигде не виднелось ни клочка бумаги. Она вся была уничтожена или увезена с собой. Никаких следов Аннет тоже не осталось.

– То, что вы рассказали мне об этой девушке, меня смущает, – заметил мистер Картер. – Вы считаете, что она вернулась к ним по своей воле?

– Мне так показалось, сэр. Она взбежала по ступеням, когда я открывал входную дверь.

– Г‑м‑м‑м, но тогда она должна быть членом банды. Просто, как женщина, она не могла спокойно наблюдать, как убивают приятного молодого человека. А так – она вместе с ними, иначе не вернулась бы.

– Не могу поверить, что она с ними, сэр. Она… она так на них не похожа.

– Наверное, хорошенькая? – спросил мистер Картер с улыбкой, которая заставила Томми покраснеть до корней волос.

Смущаясь, он признал, что Аннет была красавицей.

– Кстати, – заметил мистер Картер, – вы уже сообщили о себе мисс Таппенс? Она все это время бомбила меня письмами по вашему поводу.

– Таппенс? Боюсь, что она немного обалдела. Она обратилась в полицию?

Мистер Картер покачал головой.

– Тогда как же они смогли меня вычислить?

Мужчина вопросительно посмотрел на него, и Томми пришлось все объяснить.

– Вы правы, это очень любопытно… А может быть, «Ритц» назвали совершенно случайно?

– Может быть, и так, сэр. Но как-то они же обо мне узнали?

– Ну что же, – сказал мистер Картер, оглядываясь. – Больше нам здесь делать нечего. Как насчет ланча?

– Большое спасибо, сэр. Но я, пожалуй, поеду и успокою Таппенс.

– Конечно. Передайте ей привет от меня и велите, чтобы она в следующий раз не верила так поспешно в вашу смерть.

– Меня не очень-то легко убить, сэр, – улыбнулся Томми.

– Я так и думал, – сухо произнес мистер Картер. – Ну что же, до встречи. Помните, что вы теперь отмечены, и примите разумные меры предосторожности.

– Благодарю вас, сэр.

Быстро остановив такси, Томми сел в него и через несколько минут был доставлен в «Ритц», мечтая по дороге о том, как он удивит Таппенс.

Интересно, чем она занималась все это время? Скорее всего, следила за Ритой. А ведь именно ее Аннет, наверное, имела в виду, когда говорила о Маргарите. А он тогда этого не понял… Эта мысль слегка огорчила молодого человека, потому что доказывала, что женщины были близко знакомы.

Такси подъехало к гостинице. Томми радостно вылез из машины и быстро прошел в здание. Здесь его энтузиазм несколько поутих, когда ему сообщили, что мисс Коули вышла минут пятнадцать назад.