Из темноты, изредка нарушаемой болезненными вспышками света, Томми стал медленно возвращаться к жизни. Когда он наконец открыл глаза, то не ощутил ничего, кроме мучительной боли, засевшей у него в висках. Молодой человек смутно чувствовал, что находится в незнакомом месте. Где он? Что произошло? Томми с трудом моргнул глазами. Это точно не его номер в «Ритце». И что, черт побери, происходит с его головой?

– Черт побери, – вслух произнес Томми и попытался сесть. Он вспомнил. Он в этом ужасном доме в Сохо. Застонав, молодой человек упал на спину и внимательно осмотрелся сквозь полуприкрытые веки.

– Он приходит в себя, – произнес голос где-то совсем близко.

Поняв, что голос принадлежит бородатому и очень деловому немцу, Томми постарался сохранить неподвижность. Он понял, что прийти в себя слишком быстро будет большой ошибкой – он не мог собраться с мыслями, пока голова его разламывается от этой боли. С трудом молодой человек попытался сообразить, что же произошло. Скорее всего, кто-то подкрался к нему сзади, в тот момент, когда он подслушивал, и нанес ему удар по голове. Теперь они знают, что он шпион, и долго возиться с ним не будут. Он влип, в этом нет никаких сомнений. Никто не знает, где он, поэтому помощи со стороны ждать бесполезно, вся надежда только на его собственный ум.

Ну что же, вперед, пробормотал Томми себе под нос и повторил свои предыдущие слова.

– Черт побери, – сказал он и на этот раз сел.

Через секунду к нему подошел немец и поднес к его губам стакан.

– Пей, – коротко приказал он. Томми повиновался. Жидкость была очень крепкая, Томми даже закашлялся, но она волшебным образом прочистила ему мозги.

Молодой человек лежал на койке в комнате, в которой проходило совещание. С одной стороны от него стоял Немец, с другой стороны привратник с бандитской физиономией, который впустил его в дом. Остальные сбились в группу неподалеку. Томми не увидел только одного. Человек, которого он знал как Номер Первый, исчез.

– Лучше? – спросил Немец, убирая стакан.

– Да, спасибо, – весело ответил Томми.

– Мой молодой друг, тебе явно повезло, что у тебя такой толстый череп. Старина Конрад здорово тебе заехал. – Кивком он указал на привратника со злым лицом.

Мужчина оскалился. Томми с трудом повернул голову.

– Ах, так вас зовут Конрад, правильно? Мне кажется, что вам тоже повезло, что у меня такой толстый череп. Глядя на вас, я почти об этом сожалею – ведь только благодаря этому вам удалось избежать встречи с палачом.

Мужчина зарычал.

– Он был готов рискнуть, – негромко сказал бородатый.

– Как скажете, – ответил Томми. – Я знаю, что сейчас модно пренебрежительно относиться к полиции. Я и сам-то им не очень доверяю.

Молодой человек был сама беспечность. Томми Бересфорд относился к той категории англичан, которые не отличалась интеллектом, но которые лучше всего действовали именно тогда, когда «влипали». В этом случае их природная осторожность и робость куда-то мгновенно улетучивались. Томми прекрасно понимал, что теперь его спасение зависит только от него самого, и сейчас под кажущейся беспечностью он скрывал лихорадочную работу ума.

Вновь раздался ледяной акцент немца:

– Хочешь что-нибудь сказать, прежде чем тебя убьют, как шпиона?

– Очень многое, – ответил Томми все с той же любезностью.

– Ты не отрицаешь, что подслушивал под дверью?

– Ни в коем случае. Я должен за это извиниться – но ваша беседа была столь интересной, что я забыл о своих манерах.

– Как ты вошел в здание?

– Благодаря старине Конраду, – Томми осуждающе улыбнулся привратнику. – Я, конечно, не хочу предложить лишить пенсии такого верного слугу, но вам надо завести себе сторожевого пса получше.

Конрад опять бессильно зарычал и зловеще произнес, когда бородатый обернулся к нему:

– Он сказал пароль. Откуда мне было знать?

– Вот именно, – вставил словечко Томми. – Откуда ему было знать? Не слишком ругайте беднягу. Ведь его грубые действия позволили мне встретиться со всеми вами лицом к лицу.

Он понял, что его слова вызвали у остальных членов группы некоторое недовольство, но наблюдательный Немец успокоил их мановением руки.

– Мертвые не разговаривают, – сказал он ровным голосом.

– Но ведь я еще не умер, – заметил Томми.

– Значит, скоро умрешь, мой юный друг, – произнес Немец.

Эти слова вызвали одобрительный гул.

Сердце Томми забилось сильнее, но его небрежная любезность никуда не исчезла.

– Думаю, что нет, – твердо произнес он. – Я решительно настроен против смерти.

По выражению лиц своих захватчиков он понял, что заставил их задуматься.

– И ты можешь назвать мне хоть одну причину, по которой тебя нельзя убивать? – поинтересовался Немец.

– У меня их несколько, – ответил Томми. – Послушайте, вы задали мне множество вопросов. Можно теперь я задам вам один? Почему вы не убили меня сразу же, когда я потерял сознание?

Немец заколебался, и Томми понял, что попал в точку.

– Потому что вы не знали, как много мне известно и где я все это узнал. А если вы меня убьете, то никогда и не узнаете.

Но в этот момент эмоции Бориса взяли над ним верх. Он вышел вперед, размахивая руками.

– Грязный соглядатай, – воскликнул он, – мы не будем с тобой церемониться. Убить его! Убить его!

Раздались аплодисменты.

– Ну что тут скажешь? – пожал плечами молодой человек. – Кучка идиотов. А могли бы сами спросить себя: как я здесь очутился? Помните, что сказал старина Конрад: «Он сказал пароль», не так ли? А как я этот пароль узнал? Вы же не думаете, что случайно подошел к вашей двери и назвал первые пришедшие мне в голову слова?

Томми был доволен заключительными словами этой своей речи. Он только жалел, что рядом нет Таппенс, которая могла бы по достоинству оценить ее.

– Это верно, – сказал похожий на пролетария мужчина. – Товарищи, нас предали!

Послышались недовольные звуки. Томми приветствовал их улыбкой.

– Вот так-то лучше. Как можно надеяться на успех, если не собираешься пользоваться мозгами?

– Ты скажешь нам, кто предатель, – сказал Немец. – Но это тебя не спасет, и не надейся. Ты должен сказать все, что знаешь. Борис знает много способов развязывать языки!

– Уже боюсь, – презрительно произнес Томми, борясь с неприятным чувством, возникшим где-то внизу живота. – Вы не будете ни пытать меня, ни убивать.

– Это еще почему? – поинтересовался Борис.

– А потому что тогда убьете курицу, которая несет золотые яйца, – негромко ответил Томми.

Повисла пауза. Создавалось впечатление, что непоколебимая уверенность молодого человека дает свои результаты. Бандиты уже не казались абсолютно уверенными в себе. Мужчина в ветхой одежде изучающе посмотрел на Томми.

– Он блефует, Борис, – тихо сказал он.

Томми сразу его возненавидел. Он что, читает его мысли?

С усилием Немец резко повернулся к Томми:

– Что ты этим хочешь сказать?

– А сам ты как думаешь? – парировал Томми, лихорадочно придумывая достойный ответ.

Неожиданно Борис вышел вперед и потряс кулаком перед лицом молодого человека.

– Говори, английская свинья, говори!

– Не надо так перевозбуждаться, старина, – спокойно произнес Томми. – С вами, иностранцами, всегда так. Вы не умеете держать себя в руках. А теперь я задам вопрос: разве я выгляжу как человек, которого должны вот-вот убить?

Он уверенно оглядел комнату и с радостью понял, что они не могут слышать барабанную дробь сердца у него в груди, которая сразу же выдала бы им его ложь.

– Нет, – нехотя признался Борис. – Не выглядишь.

Слава богу, что он не умеет читать мысли, подумал Томми, а вслух продолжил свое наступление:

– Тогда почему я так уверен? Да потому, что я знаю кое-что, что позволяет мне торговаться.

– Торговаться? – Бородатый бросил на него острый взгляд.

– Ну да, торговаться. Моя жизнь и свобода против… – Томми замолчал.

– Против чего?

Остальные подвинулись вперед. Можно было слышать, как пищит комар.

– Против бумаг, которые Данверс вез из Америки на «Лузитании», – медленно произнес Томми.

Эффект этих слов был такой, как будто в комнату ударила молния. Все вскочили на ноги. Немец жестом приказал всем сесть. Он наклонился к Томми с багровым от волнения лицом.

– Himme[40]! Значит, эти бумаги у вас?

В полном спокойствии Томми отрицательно покачал головой.

– Но ты знаешь, где они находятся?

– Ни малейшего представления, – еще раз покачал головой молодой человек.

– Тогда… тогда… – Разозленный и обманутый мужчина не мог говорить.

Томми посмотрел вокруг. На лицах всех читались злоба и недоумение, но его спокойная уверенность сыграла свою роль – никто не сомневался, что за его словами что-то стоит.

– Я не знаю, где находятся эти бумаги, но уверен, что смогу их найти. У меня есть теория.

– Ерунда!

Поднятой рукой Томми прекратил возмущенные крики.

– Я называю это теорией, но я абсолютно уверен в фактах – тех фактах, которые известны только мне и никому больше. В любом случае, что вы теряете? Если я смогу предоставить бумаги, вы в ответ даете мне жизнь и свободу. Договорились?

Томми опять лег на койку.

– Двадцать девятое, – произнес он задумчиво, – меньше чем через две недели…

Какое-то время Немец колебался, а потом подал сигнал Конраду:

– Отведи его в другую комнату.

Следующие пять минут Томми провел в соседней грязной комнатке. Его сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он все поставил на один ход. Что они теперь решат? Все время, пока этот ужасный вопрос вертелся у него в голове, молодой человек не прекращал издевательски разговаривать с Конрадом, доведя строптивого привратника до белого каления.

Наконец дверь открылась, и Немец царственно велел Конраду вернуться в комнату.

– Будем надеяться, что судья не надел сегодня черную шапочку[41], – легкомысленно заметил Томми. – Итак, вводи меня, Конрад. Заключенный перед вами, джентльмены.

Немец снова сидел за столом и предложил Томми занять место напротив.

– Мы согласны, – хрипло сказал он. – На следующих условиях: бумаги должны быть у нас до того, как ты освободишься.

– Идиот! – любезно ответил Томми. – Как, по-твоему, я могу искать документы, если не могу отсюда выйти?

– А чего ты ожидал?

– Мне нужна свобода, чтобы делать то, что я считаю необходимым.

Немец рассмеялся:

– Ты что, за детей нас всех здесь держишь? Думаешь, мы позволим тебе уйти, поверив во все эти твои обещания?

– Нет, – задумчиво сказал Томми. – Хотя это для меня значительно проще, я не надеялся, что вы на это согласитесь. Хорошо, давайте найдем компромисс. А что, если вы приставите ко мне малыша Конрада? Он парень верный и руками действует не задумываясь.

– Мы предпочитаем, – голос Немца был холоден, – чтобы ты остался здесь. Один из нас будет тщательно выполнять все твои инструкции. Если будет совсем трудно, он вернется к тебе с отчетом, и ты дашь ему дальнейшие инструкции.

– Вы связываете меня по рукам и ногам, – пожаловался Томми. – Дело очень деликатное, и этот ваш человек имеет все шансы его провалить. И что тогда будет со мной? Боюсь, что ни у одного из вас нет такта, необходимого для такого рода работы.

Немец стукнул кулаком по столу.

– Это наши условия, в противном случае – смерть.

Томми в изнеможении откинулся назад.

– Мне нравится ваш стиль – немногословный, но довольно привлекательный. Пусть будет так. Но одна вещь не обсуждается – я должен увидеть девушку.

– Какую девушку?

– Конечно, Джейн Финн.

Немец какое-то время с любопытством рассматривал Томми, а потом медленно, тщательно подбирая слова, сказал:

– А ты что, не знаешь, что она ничего не может сказать?

Сердце Томми забилось быстрее. Удастся ли ему добиться от девушки того, что он хочет?

– А я ее и не буду ни о чем спрашивать, – негромко ответил он. – В любом случае беседа будет короткой.

– Тогда зачем она тебе нужна?

– Посмотреть на ее лицо, когда я задам ей один вопрос, – ответил Томми после паузы.

И опять в глазах Немца появилось выражение, которое Томми никак не мог понять.

– Она не сможет ответить на твой вопрос.

– Не важно. Я хочу видеть ее лицо, когда я задам его.

– И ты думаешь, это тебе о чем-то скажет? – Немец коротко рассмеялся.

Томми опять почувствовал, что есть в этом деле что-то, чего он не понимает. Немец в ожидании смотрел на него.

– Знаешь, я начинаю сомневаться, что ты знаешь так много, как нам кажется, – сказал он вкрадчивым голосом.

Томми почувствовал себя менее уверенно, чем минуту назад. Его хватка ослабла. Молодой человек ничего не понимал: что он сказал не так? Он заговорил по наитию.

– Вы можете знать что-то, что неизвестно мне. А я и не говорил, что мне известны все детали вашего шоу. Но и у меня есть в рукаве кое-что, неизвестное вам. И на этом я и сыграю. Данверс был чертовски умным парнем… – Томми замолчал, как будто сболтнул лишку.

Лицо Немца слегка просветлело.

– Данверс, – пробормотал он, – понятно… – Он помолчал немного, а потом махнул рукой Конраду: – Убери его. Наверх – ты знаешь куда…

– Секундочку, – заупрямился Томми, – а как же девушка?

– Возможно, мы сможем это организовать.

– Вы должны это сделать.

– Посмотрим. Это может решить только один человек.

– И кто же? – спросил Томми.

– Мистер Браун…

– Я его увижу?

– Возможно.

– Пошли, – хрипло сказал Конрад.

Томми послушно встал. За дверью его тюремщик жестом велел ему подняться по ступенькам. Сам он шел за ним след в след. Поднявшись на следующий этаж, Конрад открыл дверь, и молодой человек вошел в небольшую комнату. Охранник зажег зашипевшую газовую горелку и вышел. Томми услышал, как в замке повернулся ключ.

Он занялся изучением своей камеры. Она была меньше, чем комната внизу, и в ней царила какая-то странная, затхлая атмосфера. Потом Томми понял, что в комнате нет окон. Он обошел ее по периметру. Она была так же отвратительно грязна, как и всё в этом доме. На стенах криво висели четыре картины, на которых были изображены сцены из «Фауста»: Маргарита со своими драгоценностями, сцена в церкви, Сибел и его цветы, и Фауст и Мефистофель. Последняя картина заставила Томми опять подумать о мистере Брауне. В этой запертой и запечатанной камере, с тяжелой, тщательно подогнанной дверью, он почувствовал себя отрезанным от мира, и жестокая власть этого сверхпреступника показалась ему еще более реальной. Комната напоминала гробницу…

С большим трудом Томми взял себя в руки. Он опустился на кровать и погрузился в размышления. Голова трещала, в желудке было пусто. Тишина действовала на нервы.

– Ладно, – сказал Томми, стараясь поднять себе настроение, – зато я увижу шефа – этого таинственного мистера Брауна; а если совсем повезет, то и загадочную Джейн Финн. После этого…

Томми был вынужден признать, что после этого его перспективы выглядели совсем не радужно.