На сей раз Таппенс пришлось разговаривать с рыбаком в конце пирса.
Она надеялась сверх всякой надежды, что мистер Грант как-то утешит ее. Но ее надежды быстро развеялись. Он твердо заявил, что от Томми не было никаких известий.
Таппенс, изо всех сил стараясь говорить уверенно и по-деловому, сказала:
– Нет никаких оснований полагать, что с ним… что-нибудь случилось?
– Никаких. Но давайте предположим, что такие основания есть.
– Что?
– Я сказал – предположим. А что скажете вы?
– Я поняла… я… продолжу работать, конечно.
– Вот именно. Плакать будем потом. Сейчас мы в гуще сражения, и время на исходе. Часть информации, которую вы добыли, оказалась верной. Вы подслушали упоминание о четвертом числе. Это четвертое число следующего месяца. На эту дату назначено массированное нападение на нашу страну.
– Вы уверены?
– Полностью. Наши враги – люди методичные. Все свои планы они тщательно прорабатывают и выполняют. Хотелось бы сказать такое же и о нас… Но планирование – не самое сильное наше место. Да, четвертое – это «день икс». Все эти налеты – по большей части разведочные. Это проверка нашей обороноспособности и способности отражать воздушные налеты. А вот четвертого будет настоящая атака…
– Но если вы это знаете…
– Мы знаем дату «дня икс». Мы знаем – или думаем, что знаем, – место… Тут, правда, мы можем ошибаться… Мы готовы, насколько это возможно. Но не забывайте осаду Трои. Троянцы, как и мы, были осведомлены о силе внешнего врага. Нам нужно знать о силах врага внутреннего. О тех, кто спрятался в деревянном коне! Именно они могут отдать врагу ключ от крепости. Всего с десяток людей на высоких постах, в командовании, в жизненно важных точках, издавая противоречащие приказы, могут ввергнуть страну в хаос, необходимый для успеха планов Германии. Мы должны получить информацию из первых рук и вовремя.
– Я чувствую себя такой бесполезной – такой неопытной… – Таппенс была в отчаянии.
– Не беспокойтесь об этом. У нас и опытные люди работают, самые талантливые и опытные люди, каких только можно было найти, но от предательства в своих рядах мы не застрахованы. Вы с Бересфордом – иррегулярные войска. Никто о вас не знает. Именно потому у вас есть шанс на успех – вот потому вы и достигли определенного успеха.
– А вы не могли бы приставить ваших людей к миссис Перенья? Ведь должны быть те, кому вы абсолютно доверяете?
– О, мы это сделали. Они работают над полученной информацией о том, что миссис Перенья – член ИРА[23] и настроена антибритански. Это верно, кстати, – но у нас нет доказательств того, что за ней числятся грехи потяжелее. Никаких жизненно важных фактов, которые нам нужны. Так что продолжайте, миссис Бересфорд. Идите и работайте на пределе возможностей.
– Четвертое, – сказала Таппенс. – Значит, осталось чуть больше недели?
– Ровно неделя.
Таппенс стиснула кулаки.
– Мы должны что-нибудь найти! Я говорю «мы» потому, что уверена – Томми что-то обнаружил, и потому он не вернулся. Он идет по следу. Если б я могла тоже что-то отыскать… Но как? Если я…
Она нахмурилась, обдумывая другой стиль атаки.
– Понимаете, Альберт, это дает нам шанс.
– Я понимаю, мадам, конечно же. Но я должен сказать, что эта идея мне не очень нравится.
– Думаю, это сработает.
– Да, мадам, но это ставит вас под удар, и мне это не нравится, и я уверен, что хозяину это тоже не понравится.
– Мы уже все перепробовали. То есть все, что могли сделать под прикрытием. Мне кажется, что единственный оставшийся нам шанс – раскрыться.
– Вы понимаете, что теряете преимущество, мадам?
– Сегодня вы прямо как диктор Би-би-си, Альберт, – с некоторым раздражением сказала Таппенс.
Мужчина был несколько обескуражен и вернулся к более естественной манере разговора.
– Я слушал прошлым вечером очень интересную передачу про озерную жизнь, – объяснил он.
– Сейчас у нас нет времени на разговоры про озерную жизнь, – сказала Таппенс.
– Мне хотелось бы знать, где капитан Бересфорд?
– Мне тоже, – ответила Таппенс. В сердце ее кольнуло.
– Не в его духе исчезать, не сказав ни слова. Он уже должен был бы подать вам знак. Вот почему…
– Да, Альберт?
– Я хочу сказать, если он раскрылся, то вам лучше этого не делать.
Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил:
– Я хочу сказать, что если его раскрыли, но о вас не знают, то вам надо оставаться под прикрытием.
– Хотелось бы мне определиться… – сказала Таппенс.
– Как вы предполагали раскрыться, мадам?
Таппенс задумчиво проговорила:
– Я думала «потерять» письмо и устроить шумиху по этому поводу, сделать очень озабоченный вид. Потом его нашли бы в холле, и, скорее всего, Беатрис положила бы его там же на стол. И тогда тот, кто нам нужен, захотел бы взглянуть на него.
– И что было бы в письме?
– Ну, грубо говоря, что мне удалось определить, кто именно тот, кого мы вычисляем, и что утром я лично сделаю полный отчет. Тогда, Альберт, Иксу или Игреку придется раскрыться и убрать меня.
– Да, но ведь могут действительно убрать.
– Нет, если я буду настороже. Мне кажется, им придется заманить меня в ловушку в каком-нибудь уединенном месте. Вот тут на сцену выйдете вы – они же не знают про вас.
– Я их выслежу и застукаю на месте преступления, грубо говоря?
Таппенс кивнула:
– В этом и состоит мой план. Я должна как следует его обдумать. Встретимся утром.
Таппенс только что вышла из местной библиотеки с порекомендованной ей «хорошей книгой» под мышкой, когда кто-то произнес над самым ухом:
– Миссис Бересфорд…
Она с перепугу резко обернулась и увидела высокого темноволосого молодого человека с приятной, но слегка смущенной улыбкой.
– Ээ… боюсь, вы не помните меня, – сказал он.
Таппенс была очень хорошо знакома эта фраза. Она точно знала, что последует дальше.
– Я… э… однажды приходил к вам с Деборой.
Друзья Деборы! Их так много, и они для Таппенс были все на одно лицо! Некоторые темноволосые, как этот молодой человек, другие блондины, порой даже рыжие – но все отлиты по одному образцу: приятные, воспитанные, с чуть длинноватыми, по мнению Таппенс, волосами. (Но если на это намекнуть Деборе, она скажет: «Мама, не зависай в шестнадцатом году. Терпеть не могу коротких стрижек».)
Какая досада – именно сейчас напороться на одного из поклонников Деборы, да еще и быть узнанной им! Однако, возможно, удастся избавиться от него.
– Я Энтони Мардсон, – сказал молодой человек.
– О, конечно, – лживо обрадовалась Таппенс и пожала ему руку.
– Я страшно рад, что нашел вас, миссис Бересфорд, – продолжал Тони Мардсон. – Понимаете ли, я работаю вместе с Деборой, и, честно говоря, случилась одна неприятность…
– Да? – спросила Таппенс. – В чем дело?
– Понимаете, Дебора узнала, что вы не в Корнуолле, как она думала, а это довольно неприятно для вас, не так ли?
– Вот беда, – озабоченно сказала Таппенс. – Как она узнала?
Тони Мардсон произнес довольно робко:
– Дебора, конечно же, понятия не имеет о том, чем вы на самом деле занимаетесь. – Он осмотрительно замолк, затем продолжил: – Как я понимаю, важно, чтобы она ничего не знала. По большому счету я работаю в том же направлении. Меня считают всего лишь начинающим работником шифровального отдела. На самом деле моя задача – играть умеренного сторонника фашизма: восхищаться немецкой государственной системой, говорить, что сотрудничество с Гитлером не так уж и плохо, и все такое, чтобы увидеть реакцию. Понимаете ли, много чего подгнило в нашем королевстве, и нам нужно выяснить, кто за всем этим стоит.
«Да все у нас прогнило», – подумала Таппенс.
– Но как только Деб рассказала мне о вас, – продолжал молодой человек, – я подумал, что лучше поехать прямо к вам и предупредить вас, чтобы вы состряпали какую-нибудь убедительную легенду. Понимаете ли, я случайно знаю, чем вы занимаетесь и что это чрезвычайно важно. Будет фатально, если хоть какой-то намек о том, кто вы на самом деле, просочится наружу. Я подумал, что вы могли бы сказать, что приехали в Шотландию к капитану Бересфорду, или где он там еще. Вы могли бы сказать, что вам позволили сопровождать его.
– Да, конечно, – задумчиво проговорила Таппенс.
– Вы считаете, что я лезу не в свое дело? – всполошился Тони Мардсон.
– Нет-нет. Я вам весьма признательна.
– Я… ну… понимаете… мне очень нравится Дебора, – ни к селу ни к городу ляпнул Тони.
Таппенс смерила его быстрым удивленным взглядом. Каким же далеким казался ей этот мир приятных молодых людей, которых не отпугивала суровость Деборы! Этот молодой человек был, как ей подумалось, весьма привлекательным экземпляром.
Она отбросила в сторону так называемые «мирные мысли» и сосредоточилась на нынешней ситуации.
Спустя пару мгновений Таппенс медленно проговорила:
– Мой муж не в Шотландии.
– А где?
– Нет, здесь его нет. По крайней мере, он тут был! Но теперь он… пропал.
– Это плохо или… Он что-то обнаружил?
Таппенс кивнула:
– Я думаю, да. Потому и не рассматриваю его исчезновение как плохой знак. Мне кажется, рано или поздно он свяжется со мною – нашим способом. – Она коротко улыбнулась.
Тони в некотором замешательстве сказал:
– Конечно, вы наверняка мастер этой игры. Но будьте осторожны.
Таппенс снова кивнула:
– Я понимаю, о чем вы. Книжные героические красотки всегда легко обманываются. Но у нас с Томми свои методы. У нас есть свой лозунг, – улыбнулась она. – «Полупенсовик, двухпенсовик – монетки малые, да чего-то стоят».
– Что? – Молодой человек уставился на нее как на сумасшедшую.
– Мое семейное прозвище – Двухпенсовик[24].
– О, я понял, – лоб молодого человека разгладился. – Неординарно.
– Надеюсь.
– Не хочу совать нос не в свое дело, но не могу ли я чем-нибудь помочь?
– Да, – задумалась Таппенс. – Мне кажется, можете.