– Прямо как в старые добрые времена, правда, мадам? – сказал Альберт. Он просто лучился счастьем.
Несмотря на то что Альберт приближался к пятидесяти и несколько отяжелел, в душе он оставался романтическим подростком, что и привело его к сотрудничеству с Томми и Таппенс в их молодые, полные приключений годы.
– Помните, как мы впервые встретились? – спросил Альберт. – Я натирал медные ручки в гостиничных номерах первого класса. Ха, разве не был тот швейцар грязным типом? Всегда следил за мной. А когда вы пришли и навешали мне лапши на уши! Это ж была куча вранья, о какой-то воровке по имени Рита Деньги-на-бочку… Да только кое-что обернулось правдой. И с тех пор, можно сказать, я ни разу не пожалел. И много же загадок мы тогда сумели раскрыть… – Альберт вздохнул.
Следуя обычной логической цепочке, Таппенс спросила о здоровье миссис Альберт.
– Ой, да с миссис все в порядке, но ей не больно нравятся валлийцы[20]. Говорит, им надо научиться нормально говорить по-английски. А что до налетов, так уже два было, и в земле, она говорит, остались такие воронки, что автомобиль войдет. Так что уж какая безопасность-то… Могла бы и в Кеннингтоне остаться, говорит, не пришлось бы смотреть на все эти унылые деревья, да еще доставляли бы хорошее чистое молоко в бутылках.
– Не знаю, – сказала Таппенс, внезапно пораженная мыслью, – должны ли мы были вовлекать вас в это дело, Альберт.
– Чушь, мадам, – возразил тот. – Я что, сам не пытался? А они так нос задрали, что и не глянули на меня. Ждите, говорят, когда призовут ваш возраст. А я-то – воплощение здоровья и просто хочу надавать немцам… уж простите за язык. Просто скажите, как я им могу палку в колесо вставить и поломать им все дело, – и я ваш. Как в газетах пишут, мы теперь боремся с «пятой колонной», хотя, что делать с остальными четырьмя, не говорят… Короче, я готов помогать вам и капитану Бересфорду любым способом, как прикажете.
– Отлично! Теперь я скажу вам, что мы хотим сделать.
– Как давно вы знакомы с Блетчли? – спросил Томми, сходя с ти и глядя, как его мяч прыгает по центру феруэя[21].
Коммандер Хайдок, который тоже провел хороший первый удар, с довольным лицом взвалил на плечо клюшки и ответил:
– Блетчли? Дайте подумать… О! Месяцев девять. Он приехал сюда прошлой осенью.
– Помнится, вы говорили, что он приятель каких-то ваших друзей? – соврал Томми.
– Я так говорил? – слегка удивился коммандер. – Да нет, вряд ли. Скорее, я встретил его тут, в клубе.
– Он немного загадочный человек, вам не кажется?
На сей раз коммандер был откровенно удивлен.
– Загадочный? Это старина-то Блетчли? – с откровенным скепсисом ответил он.
Томми вздохнул про себя. Наверное, это все игра воображения.
Он сделал очередной удар, пустив мяч низко. Хайдок сыграл удачно, и его мяч остановился, чуть не долетев до грина. Вернувшись к Томми, он сказал:
– С чего вы взяли, что Блетчли – загадочный человек? Я бы сказал, что он совершенно прозаический тип – натуральный вояка. Немного закоснел в своих идеях и всем таком – недалекая армейская жизнь, – но уж таинственности-то!
– Ну, просто кто-то что-то сказал, – неопределенно ответил Томми.
Они вернулись к игре, и коммандер выиграл лунку.
– Три очка в мою пользу, и осталось две лунки, – удовлетворенно заметил он.
Затем, как и надеялся Бересфорд, его мысли, уже не занятые игрой, вернулись к вопросу Томми.
– Вы о какой таинственности говорите? – спросил коммандер.
Томми пожал плечами:
– Да просто никто о нем толком ничего не знает.
– Он служил в Регбиширском полку.
– Вы точно это знаете?
– Ну… я… нет, сам я не знаю. Медоуз, к чему вы клоните? С Блетчли что-то не так, что ли?
– Нет-нет, конечно, все в порядке, – торопливо ответил Томми. Он воспользовался ситуацией. Теперь он мог сидеть и смотреть, как коммандер обдумывает его слова.
– Мне он всегда казался почти абсурдно типичным, – сказал Хайдок.
– Вот именно, вот именно.
– А, я понял! Немного чересчур типичным?
«Я раскручиваю свидетеля, – думал Томми. – И все же из памяти этого парня что-то можно, наверное, выудить».
– Да, я понял, о чем вы, – задумчиво продолжал коммандер. – И если подумать, я же никогда не встречал никого, кто бы знал Блетчли до того, как он сюда приехал. К нему никогда ни один старый приятель в гости не приезжал – ничего такого.
– Ага, – сказал Томми. – Сыграем еще разок напоследок? Попрактикуемся. Чудесный вечер.
Они разделились, чтобы сыграть свои удары. Когда мужчины снова встретились на грине, Хайдок резко сказал:
– Расскажите мне все, что вы о нем слышали.
– Ничего. Вообще ничего.
– Со мной-то не осторожничайте, Медоуз. Я всякие слухи слыхивал. Понимаете? Все ко мне идут. Все знают, что я начеку. Вы хотите сказать, что Блетчли не тот, за кого себя выдает?
– Это только предположение.
– А кто он? Ганс?.. Чушь, он такой же англичанин, как мы с вами!
– Да, я уверен, что с ним все в порядке.
– Он всегда орет, что надо интернировать как можно больше иностранцев. Посмотрите только, как он был настроен против того немецкого парня – и, похоже, оказался прав. Я слышал по секрету от главного констебля, что они нашли достаточно улик, чтобы повесить этого Дейнима раз десять. Он задумал отравить источники воды во всей стране и действительно разрабатывал новый газ – на одном из наших заводов! Господи, как же наши люди недальновидны! Сначала допустили этого парня в страну. Наше правительство верит всему. Парню стоило лишь приехать прямо перед началом войны и поплакаться, что его, мол, преследуют, и они закрывают глаза и допускают его ко всем нашим секретам. Вот и в случае того типа, Ханна, они тоже так тормозили…
Томми не желал, чтобы коммандер снова сел на любимого конька. Он нарочно запорол свой финальный удар.
– Вот невезуха! – воскликнул Хайдок и выполнил чистый удар; мяч закатился в лунку. – Лунка моя. Что-то сегодня не ваш день… О чем бишь мы говорили?
– О том, что с Блетчли все в порядке, – решительно сказал Томми.
– Конечно, разумеется. Но вот что интересно… я ведь действительно слышал о нем одну забавную историю… но тогда я как-то и не подумал…
Однако тут, к досаде Томми, к ним подошли поздороваться двое мужчин. Так что все вчетвером они пошли в клуб выпить. После этого коммандер глянул на часы и сказал, что им с Медоузом надо идти. Томми принял предложение поужинать вместе с коммандером.
«Приют контрабандиста» находился в обычном состоянии идеального порядка. Высокий слуга средних лет обслуживал их с профессиональной ловкостью официанта. Такого обслуживания не найдешь порой и в лучших лондонских ресторанах.
Когда слуга покинул комнату, Томми похвалил его ловкость.
– Да, с Эпплдором мне повезло.
– Как вам удалось его заполучить?
– Вообще-то это он откликнулся на объявление. У него были превосходные рекомендации, гораздо лучше, чем у всех остальных соискателей, и он просил очень низкую плату. Я тут же нанял его.
Томми рассмеялся:
– Война лишила нас хорошего ресторанного обслуживания. Ведь практически все хорошие официанты – иностранцы. Похоже, англичане к этой профессии не предназначены природой.
– Слишком услужливая профессия, вот почему так. Английскому бульдогу не идет кланяться и убирать посуду.
Потягивая кофе, Томми невзначай спросил:
– Кстати, что вы там хотели рассказать на поле для гольфа? Какую-то забавную историю о Блетчли…
– Смотрите! Это что еще такое? Из моря бьет свет! Где мой телескоп?
Томми вздохнул. Сегодня звезды были против него. Коммандер ринулся в дом, снова вылетел, осмотрел горизонт, изложил всю систему вражеской сигнализации на подобных участках побережья, существованию которой вроде бы и не было доказательств, и закончил мрачной картиной успешного вражеского вторжения в ближайшем будущем.
– Ни организации, ни надлежащей координации. Вы же сами в самообороне, Медоуз, так что в курсе. При таком командующем, как старина Эндрюс…
Это была накатанная дорожка, любимая мозоль Хайдока. Это он должен был командовать ополчением, и коммандер был решительно настроен при случае выбить полковника Эндрюса из седла.
Слуга принес виски и прочие спиртные напитки, а коммандер продолжал свою песню.
– …и мы до сих пор окружены шпионами – их полно вокруг. Прямо как в прошлую войну – парикмахеры, официанты…
Томми, откинувшись в кресле, изучал профиль Эпплдора, пока тот бесшумно двигался вокруг. Официанты? Кстати, этому парню куда более подходит имя Фриц, чем Эпплдор… А почему нет? Он говорит по-английски прекрасно, но ведь и многие немцы тоже. Они годами оттачивали свой английский в английских ресторанах. И расовый тип сходен. Светловолосый, синеглазый – но их часто выдает форма черепа, да, череп… где он не так давно видел такой череп…
Его мысли довольно кстати пришлись к тому, что только что говорил коммандер.
– И все эти дурацкие формы, Медоуз, которые надо заполнять, все это без толку. Просто серия идиотских вопросов…
– Ну да, – сказал Томми. – Вроде «как ваше имя»? Отвечайте: Икс или Игрек.
Послышался грохот. Эпплдор, идеальный слуга, споткнулся. Мятный ликер выплеснулся на рукав Томми.
– Простите, сэр, – залепетал слуга.
Хайдок взорвался гневом:
– Дурак неуклюжий! Какого черта?
Его и без того красное лицо побагровело от гнева.
«Вот тебе и армейская вспыльчивость, – подумал Бересфорд. – Флот бьет ее по всем статьям!»
Хайдок продолжал ругаться. Эпплдор жалко оправдывался.
Томми почувствовал себя неудобно, но тут, словно по волшебству, гнев коммандера улетучился, и он снова стал по-прежнему добродушным.
– Пойдите, умойтесь. Редкостная дрянь этот мятный ликер.
Томми пошел следом за ним в дом и скоро оказался в великолепной ванной с бесчисленным количеством различных приспособлений, где тщательно смыл липкую сладкую жидкость. Коммандер говорил с ним из соседней спальни. Казалось, он несколько стыдится своего взрыва.
– Боюсь, я малость вышел из себя. Бедняга Эпплдор… Но он знает, что я порой говорю больше, чем имею в виду.
Томми отвернулся от раковины, чтобы вытереть руки. Он не заметил, что на пол упал кусочек мыла. Томми наступил на него, а линолеум был натерт до блеска…
Через мгновение Бересфорд вытворял дикие балетные па. Он пролетел через ванную, растопырив руки. Одной рукой схватился за правый кран ванны, вторая с размаху уткнулась в стену маленького санузла. Это было невероятное движение, которого он никогда бы не выполнил, разве что в случае подобной катастрофы.
Его нога скользнула по полу, и он сильно пнул крайнюю панель ванны.
Дальше все произошло, словно в номере иллюзиониста. Ванна отошла от стены, повернувшись на скрытой оси. Томми глянул в темный альков. У него не было сомнений, что именно там стоит. Это была рация.
Голос коммандера оборвался. Он внезапно появился в дверях. И тут же все фрагменты в голове Томми сложились в картину.
Каким же он был слепым! Это веселое цветущее лицо «радушного англичанина» было всего лишь маской. Как же он не различил под этой маской истинное лицо – лицо раздражительного самонадеянного прусского офицера! Несомненно, Томми помог только что произошедший инцидент. Дело в том, что он вспомнил другой случай, когда какой-то пруссак набросился на подчиненного и распекал его с истинно прусским высокомерием. Вот так и коммандер Хайдок тем вечером набросился на своего подчиненного, застав его врасплох.
И все, словно по волшебству, стало на свои места. Двойной обман. Вражеский агент Ханн был послан сюда первым; он подготовил место, нанимая иностранных рабочих, чтобы навлечь на себя подозрения, а затем план вступил во вторую стадию, когда его якобы разоблачил отважный британский моряк коммандер Хайдок. Естественно, что дом покупает именно этот англичанин и начинает всем и каждому рассказывать эту историю, пока все не устают от нее. И таким образом, Икс, надежно устроившись в назначенном месте, имея морское сообщение и секретную рацию, со своим штабом в «Сан-Суси» прямо под боком, готов к выполнению планов Германии.
Томми не мог не испытать искреннего восхищения. Весь план был настолько тщательно проработан! Он сам ни разу не заподозрил Хайдока – считая его настоящим моряком, – и лишь совершенно непредвиденный случай выдал его.
Все это промелькнуло в голове Томми за доли секунды. Он прекрасно понимал, что находится в смертельной опасности. Если б только ему удалось как следует сыграть доверчивого тупого англичанина!
Он обернулся к Хайдоку со смехом, надеясь, что тот звучит достаточно естественно.
– Господи, да у вас дома что ни шаг, то сюрприз! Это что, еще одна техническая новинка Ханна? Прошлый раз вы мне ее не показывали.
Хайдок стоял неподвижно. Его напряженное крупное тело загораживало выход.
«Мне он не по зубам, – подумал Томми. – А еще этот чертов слуга…»
Какое-то мгновение Хайдок стоял, словно высеченный из камня, затем расслабился и сказал со смехом:
– Это было чертовски забавно, Медоуз. Вы проехали по полу, как балетный танцор! Такое случается раз на тысячу. Вытирайте руки, и пройдемте в другую комнату.
Томми пошел следом за ним из ванной. Он был настороже, все его мускулы были напряжены. Каким-то образом ему нужно будет выйти из этого дома живым и невредимым – при всем, что он узнал. Удалось ли ему обвести Хайдока вокруг пальца? Вроде тот говорил довольно естественно…
Как бы между прочим (а может, и не между прочим) приобняв Томми за плечи, Хайдок проводил его в гостиную и закрыл за ними дверь.
– Послушайте, старина, я должен кое-что вам рассказать.
Голос его звучал по-дружески, естественно, лишь чуть-чуть обеспокоенно. Коммандер знаком велел Томми сесть.
– Неудобно вышло, – сказал он. – Честное слово, очень неловко! Хотя делать нечего, придется вам довериться. Но только если вы дадите слово молчать, Медоуз. Вы поняли?
Томми изобразил живейший интерес.
Хайдок сел и доверительно пододвинул свой стул поближе.
– Понимаете ли, Медоуз, дело обстоит так. Никто не должен этого знать, но я работаю на разведку. Отдел «эм ай один сорок два би икс». Когда-нибудь слышали о таком?
Томми помотал головой и сделал еще более заинтересованное лицо.
– Это очень секретный отдел. Нечто вроде внутреннего круга, если вы меня понимаете. Мы передаем отсюда определенную информацию, но если все выйдет наружу, это станет фатальным провалом. Вы понимаете?
– Конечно, конечно, – сказал мистер Медоуз. – Невероятно интересно! Конечно, вы можете рассчитывать на меня! Я буду нем как рыба!
– Да, это жизненно важно. Все это чрезвычайно секретно.
– Я понимаю. Наверное, у вас потрясающая работа. Правда потрясающая! Я бы так хотел узнать о ней побольше – но, полагаю, я не должен спрашивать…
– Нет, боюсь, нет. Это тайна, сами понимаете.
– О да, понимаю. И прошу прощения за этот неловкий случай…
«Вряд ли его проведешь, – подумал про себя Бересфорд. – Вдруг он подумает, что я упал нарочно?»
Это казалось ему невероятным. Затем он вспомнил, что тщеславие губило многих. Коммандер Хайдок был человеком умным, здоровым детиной – а этот жалкий Медоуз всего лишь тупой британец, который всему готов поверить! Если бы только Хайдок продолжал так думать…
Томми продолжал говорить. Он демонстрировал острый интерес и любопытство. Да, он понимает, что не должен задавать вопросы, но… Наверное, работа коммандера Хайдока очень опасна? А не приходилось ему работать в самой Германии?
Хайдок отвечал довольно искренне. Теперь это был британский моряк до мозга костей – прусский офицер исчез. Но Томми, глядевший на него теперь со своей, иной точки зрения, удивлялся, как он мог обмануться. Все очертания его головы – линия подбородка – в ней же нет ничего британского!
Наконец мистер Медоуз встал. Это было последнее испытание. Все ли получилось как надо?
– Теперь уж мне надо идти – поздно становится. Мне очень неловко за все, что случилось, но смею вас заверить, я никому ни слова не скажу!
(«Сейчас или никогда. Выпустит он меня или нет? Надо быть наготове – прямым в челюсть лучше всего…»)
Мило разговаривая, в приятном восхищении мистер Медоуз продвигался к двери.
Вот он в холле… открывает входную дверь…
В двери направо Бересфорд заметил Эпплдора, который расставлял на подносе посуду для сервировки завтрака. (Эти дураки собираются его выпустить!)
Мужчины остановились на пороге, поболтали – договорились о времени следующей игры в гольф в субботу.
«Не будет для тебя следующей субботы, дружочек», – мрачно подумал Томми.
С дороги послышались голоса. Двое мужчин возвращались с прогулки с мыса.
Обоих Томми и коммандер шапочно знали. Томми поздоровался с ними. Они остановились, перекинулись парой слов с ним и Хайдоком, стоя в воротах, затем Томми сердечно распрощался с хозяином и пошел с теми двумя.
Он сумел уйти!
Хайдока, тупого дурака, удалось обмануть!
Он слышал, как коммандер вернулся в дом и закрыл дверь. Томми осторожно спускался по холму вместе с новообретенными друзьями.
Погода будет меняться.
Старик Монро снова не в ударе.
А тот тип, Эшби, отказывается идти в ополчение. Говорит, что толку нет. Тупой дурак. Молодой Марш, младший кэдди[22], отказывается служить в армии. Вы не считаете, Медоуз, что этот вопрос следует поднять в комитете? Позапрошлой ночью был сильный налет на Саутгемптон – большой урон нанесли. А что вы, Медоуз, думаете об Испании? Они могут представлять угрозу? Конечно, после падения Франции…
Томми хотелось кричать. Такой хороший, простой разговор… То, что эти двое подвернулись в нужный момент, – это ж прямо промысел Божий!
Он попрощался с ними у ворот «Сан-Суси» и повернул внутрь.
Пошел по подъездной аллее, насвистывая себе под нос.
И едва успел свернуть в темный поворот за кустом рододендрона, когда что-то тяжелое резко опустилось ему на голову. Томми упал вперед, в темноту и забытье.