Суперинтендант Баттл стоял в библиотеке Уиверн-Эбби.

Джордж Ломакс, сидя за столом, заваленным бумагами, грозно хмурился.

Прения открыл суперинтендант, представив короткий и деловой отчет. С тех пор говорил преимущественно Джордж, а Баттл ограничивался краткими, обычно односложными ответами на его вопросы.

На столе перед Джорджем лежала пачка писем, найденных Энтони Кейдом на туалетном столике.

– Я ничего не понимаю, – раздраженно сказал Джордж, поднимая письмо. – Они зашифрованы, вы говорите?

– Именно так, мистер Ломакс.

– И где, по его словам, он их нашел, – на туалетном столике у себя в комнате?

Баттл слово в слово повторил рассказ Энтони Кейда о том, как тот вновь вступил во владение письмами.

– И он сразу принес их вам? Это кстати, весьма кстати… Но кто мог их там положить?

Баттл покачал головой.

– А ведь вам положено знать такие вещи, – посетовал Джордж. – Мне это кажется подозрительным – весьма подозрительным. Что мы вообще о нем знаем, об этом Кейде? Возник он неизвестно откуда – при самых подозрительных обстоятельствах, – и мы даже не знаем, кто он такой… Что до меня, то мне его поведение совершенно не нравится. Надеюсь, вы уже навели о нем справки?

Суперинтендант позволил себе терпеливую улыбку.

– Мы сразу направили запрос в Южную Африку; его история полностью подтвердилась. Он был в Булавайо с мистером Макгратом именно тогда, когда и говорил. До их встречи он работал у Касла, это агентство по туризму.

– Я ожидал чего-нибудь в таком роде, – сказал Джордж. – Люди, которым присуща дешевая самоуверенность, обычно преуспевают в подобной деятельности. Однако о письмах… шаги должны быть предприняты сразу… немедленно…

Великий человек умолк и многозначительно надулся.

Суперинтендант Баттл открыл было рот, но Джордж его опередил.

– Все надлежит сделать безотлагательно. Эти письма надо расшифровать, не теряя времени… Так, погодите-ка, дайте вспомнить, как, бишь, его звали? Того малого – из Британского музея… О шифрах он знает все, что можно. В войну он заведовал у нас департаментом… Где мисс Оскар? Она должна помнить. Фамилия вроде на Вин… Вин…

– Профессор Винвуд, – подсказал Баттл.

– Точно. Теперь вспомнил. Надо немедленно послать ему телеграмму.

– Я уже послал, мистер Ломакс, час назад. Профессор прибудет поездом в двенадцать десять.

– О, хорошо, очень хорошо. Слава богу, одной заботой меньше. Мне надо быть сегодня в городе. Надеюсь, вы составите мне компанию?

– Думаю, что да, сэр.

– Постарайтесь, Баттл, постарайтесь. У меня сейчас ужасная запарка.

– Конечно, сэр.

– Кстати, а почему мистер Эверсли не приехал с вами?

– Он еще не вставал, сэр. Как я говорил, сэр, мы не спали всю ночь.

– Ах да, конечно. Я и сам иногда ночи напролет провожу за работой. Сделать за двадцать четыре часа то, на что нужно все тридцать шесть – вот моя постоянная задача! Пошлите ко мне мистера Эверсли, как только вернетесь, хорошо, Баттл?

– Я передам ему, сэр.

– Спасибо, Баттл. Я понимаю, что вы не могли избежать определенной откровенности с ним. Но так ли уж необходимо было оказывать такое же доверие моей кузине, миссис Ривел?

– Учитывая, что ее именем были подписаны те письма, пришлось, мистер Ломакс.

– Удивительная наглость, – буркнул Джордж, бросая мрачный взгляд на пачку с письмами. – Я хорошо помню покойного короля Герцословакии. Приятный был человек, но слабый, очень слабый. Орудие в руках неразборчивой в средствах авантюристки… У вас есть какие-нибудь предположения о том, кто мог возвратить эти письма мистеру Кейду?

– По моему мнению, – сказал Баттл, – когда кто-то не может добиться своего одним путем, то пробует другой.

– Я не вполне вас понимаю, – сказал Джордж.

– Этот мошенник, этот Король Виктор, теперь отлично знает, что за залом совета следят. Поэтому он подбрасывает нам письма, чтобы мы расшифровали их и нашли тайник. А тогда – беда! Но мы с месье Лемуаном позаботимся о том, чтобы ее не случилось.

– Так у вас есть план, а?

– План – это очень громко сказано. Так, одна идейка… Но иногда идеи бывают очень полезны.

С этими словами суперинтендант отбыл. В его намерения не входило откровенничать с Джорджем.

Возвращаясь, он заметил на дороге Энтони и остановился.

– Хотите подвезти меня назад, к дому? – спросил тот. – Это хорошо.

– Где вы были, мистер Кейд?

– На станции, узнавал расписание поездов.

Баттл приподнял брови.

– Думаете опять нас покинуть? – поинтересовался он.

– Не сейчас, – рассмеялся Энтони. – Кстати, что стряслось с Айзекштейном? Он приехал на станцию на машине, когда я уже уходил, и вид у него был такой, словно ему привидение явилось.

– Мистер Айзекштейн? Вот уж не знаю. Мне кажется, такого, как он, привидением не пронять.

– Вот именно, – согласился Энтони. – Настоящий смуглолицый финансист, сильный и немногословный.

Вдруг Баттл подался вперед и тронул за плечо шофера.

– Остановите, пожалуйста. И подождите меня здесь.

К удивлению Кейда, он выпрыгнул из автомобиля. Однако минуту спустя, заметив приближавшегося месье Лемуана, Энтони решил, что суперинтендант, должно быть, покинул машину по его знаку.

Между детективами состоялся стремительный обмен репликами, после чего Баттл вернулся в машину, и они поехали дальше. Выражение его лица совершенно переменилось.

– Револьвер нашли, – неожиданно и резко сказал он.

– Что? – Энтони глядел на него с удивлением. – Где?

– В чемодане Айзекштейна.

– Быть не может!

– Быть может все что угодно, – сказал Баттл. – Никогда нельзя об этом забывать.

Он сидел абсолютно неподвижно, только ладонь похлопывала по колену.

– Кто его нашел?

Баттл дернул головой через плечо.

– Лемуан. Умный парень. В Сюртэ о нем очень высокого мнения.

– Но разве это не переворачивает с ног на голову все ваши идеи?

– Нет, – медленно ответил суперинтендант Баттл. – Я бы так не сказал. Конечно, должен признать, сначала я немного удивился. Зато другая моя идея начинает подтверждаться.

– Какая же?

Но суперинтендант уже переключился на новый предмет.

– Не могли бы вы поискать со мною мистера Эверсли? Мистер Ломакс просил ему кое-что передать. Он должен немедленно отправиться в Эбби.

– Хорошо, – сказал Энтони. Машина как раз остановилась у внушительных дверей. – Он, наверное, еще в постели.

– Думаю, что нет, – сказал детектив. – Приглядитесь и увидите его вон там, под деревьями, с миссис Ривел.

– Ну и зрение у вас, Баттл! – сказал Энтони и пошел выполнять поручение.

Он передал послание Биллу, который немедленно возмутился.

– Черт бы побрал этого Коддерса, – ворчал он про себя, шагая к дому, – почему он не может хоть иногда оставить меня в покое? И почему этим парням из колоний не сидится в их чертовых джунглях? Чего они вечно тут шныряют и сманивают лучших девушек? Сыт я ими всеми по горло…

– Вы уже слышали про револьвер? – спросила, затаив дыхание, Вирджиния, когда Билл ушел.

– Баттл мне сказал. Потрясающе, верно? Конечно, Айзекштейну вчера весь день не терпелось уехать, но я думал, что это были просто нервы. Он как раз из тех, кого я считал вне всяких подозрений в этом деле. Какой у него мог быть мотив, чтобы желать убрать принца Михаила с дороги?

– Да, в общую картину это как-то не укладывается, – согласилась Вирджиния задумчиво.

– В этом деле вообще ничего никуда не укладывается, – сказал недовольно Энтони. – Когда все только началось, я воображал себя детективом-любителем, но все, что мне удалось с тех пор, это ценой больших хлопот и ограниченных расходов отвести подозрения от гувернантки.

– Вы за этим ездили во Францию? – спросила Вирджиния.

– Да, жутко довольный собой, я направился в Динар побеседовать с графиней де Бретой, уверенный, что сейчас выясню, что ни о какой мадемуазель Брюн в ее доме не слыхали. А вместо этого узнал, что упомянутая особа на протяжении семи лет была буквально столпом всего дома. Так что – если, конечно, графиня тоже не мошенница – моя замечательная теория не выдержала испытания действительностью.

Вирджиния покачала головой.

– Мадам де Бретой вне подозрений. Я хорошо ее знаю, да и мадемуазель наверняка встречала, когда гостила у них в замке. И даже, возможно, знаю ее в лицо, хотя описать не смогу – так бывает с гувернантками, компаньонками и соседями по купе: на них смотришь и как будто не видишь. Ужасно, но я на них, правда, никогда внимательно не гляжу. А вы?

– Только когда попадаются очень хорошенькие женщины, – признался Энтони.

– Ну, тогда… – она осеклась. – В чем дело?

Взгляд Энтони был устремлен на человека, который только что отделился от группы деревьев и теперь стоял, вытянувшись в струнку. Это был герцословак, Борис.

– Прошу прощения, – сказал Энтони Вирджинии, – я должен сказать пару слов моему псу.

И он направился к Борису.

– В чем дело? Что вам нужно?

– Хозяин, – отозвался Борис, кланяясь.

– Да, все это очень хорошо, но не надо все время ходить за мной по пятам. Это выглядит странно.

Ни слова не говоря, Борис вытащил откуда-то замусоленный клочок бумаги – видимо, обрывок письма – и протянул его Энтони.

– Что это? – спросил Кейд.

На клочке был нацарапан адрес, и ничего больше.

– Он уронил, – сказал Борис. – А я принес хозяину.

– Кто уронил?

– Тот иностранный джентльмен.

– И зачем приносить его мне?

Борис взглянул на него с упреком.

– Ну, ладно, теперь иди, – сказал Энтони. – Я занят.

Борис отдал честь, повернулся на каблуках и зашагал прочь. Энтони вернулся к Вирджинии, засовывая клочок бумаги в карман.

– Что он хотел? – спросила она с любопытством. – И почему вы называете его своим псом?

– Потому что он ведет себя соответствующим образом, – ответил Кейд сначала на последний вопрос. – Думаю, в прошлой жизни он был ретривером. Сейчас он принес мне клочок письма, который обронил иностранный джентльмен. Наверное, Лемуан.

– Наверное, – согласилась Вирджиния.

– Вечно он ходит за мной по пятам, – продолжал Энтони. – Прямо как собака. И почти все время молчит. Только смотрит на меня большими круглыми глазами. Никак не могу понять, что ему нужно.

– А может, он имел в виду Айзекштейна? – предположила Вирджиния. – Тот ведь тоже никак не походит на англичанина.

– Снова Айзекштейн, – буркнул Энтони раздраженно. – А он-то тут при чем?

– А вы никогда не жалеете, что влезли в эту историю? – спросила вдруг Вирджиния.

– Жалею? Нет, конечно! Наоборот, я наслаждаюсь каждым мигом. Всю свою жизнь я только и делал, что напрашивался на неприятности. Ну, а на этот раз получил, кажется, больше, чем рассчитывал.

– Ну, зато вам теперь все ясно, – сказала Вирджиния, немного удивленная необычной серьезностью его тона.

– Не вполне.

Минуту или две они шли молча.

– Есть люди, – сказал Энтони, прервав тишину, – которые не различают сигналов. Машинист, увидев впереди красный семафор, тормозит или останавливается. А я, наверное, родился дальтоником. Только увижу красный, сразу кидаюсь вперед, как бык. И, конечно, рано или поздно навлеку на себя беду. А как иначе? И по заслугам. Такие люди, как я, сбивают с пути остальных.

Он по-прежнему говорил очень серьезно.

– Наверное, – сказала Вирджиния, – вам часто приходилось рисковать?

– Да, не рискнул пока только жениться.

– Какой вы циник.

– Я не хотел. Брак – я имею в виду настоящий брак – это самое большое приключение в жизни.

– Такой подход мне нравится, – ответила Вирджиния, вспыхнув.

– Я бы хотел жениться на женщине, чья жизнь совершенно не похожа на мою. Но, если я найду такую, то как нам быть? Мне принять ее образ жизни или ей – мой?

– Если она вас любит…

– Сантименты, миссис Ривел. Вы сами это знаете. Любовь – не наркотик, помогающий отрешиться от тягот окружающего мира. То есть, любовь может быть и такой, но это жалко, ведь она способна на большее. Как вы думаете, каким видели свой брак король и его жена-нищенка после года совместной жизни? Не пожалела ли она о том времени, когда ходила босая и в рубище, но зато не знала забот? Думаю, что пожалела. А какой был бы прок, если бы ради нее он отказался от своей короны? Никакого. Из него получился бы совсем негодный нищий, я уверен. Да и какая женщина станет уважать мужчину, который не умеет толком делать свое дело?

– Так вы влюбились в нищенку, мистер Кейд? – спросила Вирджиния тихо.

– Нет, наоборот, но суть дела от этого не меняется.

– И никакого выхода нет? – спросила она.

– Выход всегда есть, – ответил Энтони мрачно. – У меня есть одна теория, согласно которой человек получает все, что хочет, но за свою цену. И знаете, чем он платит в девяти случаях из десяти? Компромиссом. Скотская штука этот компромисс, но чем ближе к среднему возрасту, тем он неизбежнее. Вот и ко мне подкрался. Чтобы получить женщину, котора мне нужна, я уже согласен даже… даже пойти работать.

Вирджиния расхохоталась.

– Меня ведь учили ремеслу, знаете ли, – продолжал Энтони.

– А вы его забросили?

– Да.

– Почему же?

– Из принципа.

– О!

– Вы очень необычная женщина, – внезапно сменил тему Энтони, поворачиваясь и глядя ей в глаза.

– Почему?

– Вы умеете слушать и не задавать вопросов.

– Это вы про то, что я не спросила вас о вашем ремесле?

– Именно.

И опять они пошли дальше молча. До дома было уже недалеко, из розария на них тянуло сладким ароматом.

– Вы ведь наверняка уже все поняли, – сказал Энтони, прерывая молчание. – Вы же не можете не видеть, когда мужчина в вас влюблен. Скорее всего, я вам безразличен – как и все остальные, впрочем, – но, видит бог, я бы хотел это изменить.

– Думаете, у вас получится? – спросила Вирджиния тихо.

– Может быть, и нет, но я буду очень стараться.

– Вы жалеете, что встретили меня? – спросила вдруг она.

– Нет, конечно. Просто это был еще один красный сигнал. Когда я увидел вас в первый раз там, на Понт-стрит, то сразу понял – вот приключение, от которого мне будет здорово больно. Я понял это по вашему лицу – только по лицу. Вы – сплошное волшебство, от макушки до пяток; у многих женщин есть такое свойство, но у вас его больше, чем у всех остальных. Вы, конечно, выйдете замуж за богатого и респектабельного мужчину, а я вернусь к своей беспутной жизни, но сначала – сначала я вас все-таки поцелую, клянусь.

– Только не сейчас, – сказала Вирджиния тихо. – Суперинтендант Баттл смотрит на нас из окна библиотеки.

Энтони посмотрел на нее.

– Вы настоящий чертенок, Вирджиния, – сказал он бесстрастно. – Но все равно очень милый.

И он помахал суперинтенданту.

– Поймали кого-нибудь сегодня утром, а, Баттл?

– Нет пока, мистер Кейд.

– Это обнадеживает.

Вдруг Баттл с ловкостью, неожиданной для столь солидного человека, перемахнул через подоконник и вышел к ним на террасу.

– Я вызвал сюда профессора Винвуда, – шепотом объявил он. – Он только что приехал. Сейчас расшифровывает письма. Хотите взглянуть, как он работает?

Он говорил, как профессиональный шоумен, рекламирующий публике какого-нибудь редкого зверька. Получив утвердительный ответ, полицейский подвел их к окну и пригласил заглянуть внутрь.

Маленький рыжеволосый человек средних лет сидел за столом и, разложив перед собой письма, быстро строчил что-то на большом листе бумаги. Он то и дело фыркал и ожесточенно принимался тереть свой нос, который и так уже цветом мог сравниться с его волосами. Наконец он поднял глаза.

– Это вы, Баттл? Зачем я вам понадобился? Эту ерунду мог бы распутать и годовалый младенец. Двухлетний ребенок справился бы с этим, стоя на голове. И это, по-вашему, шифр? Да тут все ясно как белый день.

– Вот и хорошо, профессор, – мягко сказал Баттл. – Не все ведь настолько умны, как вы, вы же знаете.

– Ум тут ни при чем, – огрызнулся профессор. – Сплошная рутина. Хотите, чтобы я расшифровал всю пачку? Это займет время – в такой работе без усердия и внимания не обойтись, а ум тут ни при чем. Я разобрался с тем, которое подписано «Чимниз» – вы говорили, что оно важнее прочих. Остальные я могу взять с собой в Лондон и поручить там кому-нибудь из моих ассистентов. У меня самого нет времени. Вы и так оторвали меня от настоящей головоломки, к которой я хочу поскорее вернуться. – Его глаза блеснули.

– Очень хорошо, профессор, – согласился Баттл. – Мне жаль, что я оторвал вас от дела из-за такой мелочи. Я объясню все мистеру Ломаксу. Нам, в сущности, ничего и не нужно, кроме этого письма. Полагаю, лорд Кейтерхэм ждет вас к ланчу.

– Никаких ланчей, – отрезал профессор. – Дурная привычка, этот ланч, вот что. Один банан и пара галет – вот все, что нужно здравомыслящему человеку в течение дня.

Он схватил пальто, висевшее на спинке стула. Баттл пошел проводить его, и через несколько минут Вирджиния и Энтони услышали звук автомобильного мотора – машина отъезжала от главного крыльца.

Баттл вернулся, держа в руке половину листа бумаги, которую оставил ему профессор.

– Он всегда такой, – сказал он, имея в виду отбывшего ученого. – Вечно чертовски спешит. Однако человек умный… А вот и зернышко из орешка Ее Величества. Хотите прочесть?

Вирджиния протянула руку за письмом и стала читать, а Энтони заглядывал ей через плечо. Как он помнил, послание было длинным и прямо-таки дышало страстью пополам с отчаянием. Гений профессора Винвуда превратил его в лаконичную деловую записку.

«Операция прошла успешно, но С. перешел нам дорогу. Забрал из тайника камень. У него в комнате нет. Искала. Нашла записку, которая, как мне кажется, имеет к камню непосредственное отношение: “Ричмонд семь прямо восемь налево три направо”».

– «С.»? – сказал Энтони. – Стилптич, конечно. Хитрый старый лис. Он его перепрятал.

– Ричмонд, – повторила Вирджиния задумчиво. – Неужели камень спрятан в Ричмонде?

– Любимое место королей, – согласился Энтони.

Баттл покачал головой.

– Я думаю, речь идет о чем-то в этом доме.

– Знаю, – внезапно воскликнула Вирджиния.

Мужчины повернулись к ней.

– Портрет Гольбейна в зале совета. Воры простукивали стену за ним. А ведь на портрете граф Ричмонд!

– Точно, – сказал Баттл и хлопнул себя по ляжке. Потом заговорил с возбуждением, прежде для него не характерным: – Эта картина – начало пути, а куда двигаться дальше, воры не знают – так же, как и мы. Два доспеха стоят прямо под картиной, и воры решили, что камень может лежать в одном из них. Цифры они могли принять за дюймы. Но это не сработало, и тогда они решили искать тайный проход, лестницу или скользящую панель. Вы не знаете, миссис Ривел, в доме есть что-нибудь подобное?

Вирджиния покачала головой.

– Есть уголок священника, и, по крайней мере, один потайной ход, – сказала она. – Кажется, мне их когда-то даже показывали, но сейчас я почти ничего не помню. А вот Бандл, она наверняка знает.

Бандл торопливо шла к ним через террасу.

– Я возьму машину и после ланча поеду в город, – сказала она. – Кого-нибудь подвезти? Вы не хотите прокатиться, мистер Кейд? К обеду будем дома.

– Нет, спасибо, – сказал Энтони. – У меня и здесь дел полно.

– Этот человек меня боится, – сказала Бандл. – Его страшит либо моя езда, либо моя роковая страсть! Что больше?

– Конечно, последнее, – сказал Кейд. – Как обычно.

– Бандл, милая, – сказала Вирджиния, – скажи, из зала совета есть какой-нибудь потайной ход?

– Конечно. Правда, он довольно замшелый. Считается, что по нему можно добраться из Чимниз в Уиверн-Эбби. По крайней мере, так было в старину, а сейчас он частично обвалился и стал непроходимым. Сохранилось около ста ярдов со стороны замка. Есть еще другой ход, из Белой галереи, он куда интереснее, да и уголок священника тоже неплох.

– Нас они интересуют не с художественной точки зрения, – сказала Вирджиния. – А по делу. Как попасть в тот, что ведет из зала совета?

– Откидная панель. После ланча покажу, если хотите.

– Спасибо, – сказал суперинтендант Баттл. – Что, если в два тридцать?

Бандл взглянула на него, удивленно подняв брови.

– Воры? – спросила она.

На террасе появился Тредвелл.

– Ланч подан, миледи, – объявил он.