В два тридцать в розовом саду произошла встреча небольшой группы людей: Бандл, Вирджинии, суперинтенданта Баттла, месье Лемуана и Энтони Кейда.

– Не станем ждать, когда приедет мистер Ломакс, – сказал Баттл. – Такие дела, как это, обычно требуют быстрых решений.

– Если вы думаете, что убийца принца Михаила пробрался в дом этим путем, то вы ошибаетесь, – сказала Бандл. – Это невозможно. С другого конца выйти нельзя, он заблокирован.

– Речь не о том, миледи, – быстро возразил Лемуан. – Мы собрались здесь, чтобы искать совсем другое.

– Искать, вот как? – переспросила Бандл. – Уж не ту ли достопримечательность, случаем?

Француз озадаченно взглянул на нее.

– Объяснись, Бандл, – подбодрила ее Вирджиния. – Ты же можешь, когда хочешь.

– Ну, этот, как его, – сказала Бандл. – Тот исторический бриллиант пурпурных принцев, украденный еще в темные времена задолго до моего четырнадцатилетия.

– Кто вам о нем рассказал, леди Эйлин? – спросил Баттл.

– Я всегда знала. Точнее, мне рассказал кто-то из лакеев, когда мне было двенадцать лет.

– Кто-то из лакеев, – повторил Баттл. – Бог мой! Слышал бы это мистер Ломакс!

– Это что, один из тех секретов, которые Джордж так трогательно бережет? – спросила Бандл. – Какая прелесть! Никогда не думала, что это правда. Джордж осёл – ему ли не знать, что слуги всегда в курсе.

Она подошла к гольбейновскому портрету, коснулась спрятанной за ним пружины, и тут же часть стенной панели качнулась внутрь, открыв их взглядам темный проход.

– Антре, месье э мадам, – драматически воскликнула Бандл. – Заходите, мои милые, заходите, хорошие. Лучшее шоу сезона, всего по десятке с носа.

Лемуан и Баттл оказались вооружены фонарями. Они первыми нырнули в темное отверстие, остальные за ними следом.

– А воздух свежий, – заметил суперинтендант. – Значит, вентиляция в порядке.

Он шел впереди. Пол под ногами был из грубого нетесаного камня, но стены кирпичные. Как и предупреждала Бандл, проход тянулся всего ярдов на сто. Дальше путь преграждала груда рухнувшей штукатурки. Баттл сначала убедился в том, что никакого способа перебраться через нее не существует, и лишь потом заговорил через плечо:

– Давайте вернемся, если никто не возражает. Мне хотелось лишь провести, так сказать, разведку.

Через пару минут все уже стояли у входной панели.

– Начнем отсюда, – сказал Баттл. – Семь прямо, восемь налево, три направо. Предположим, что это шаги.

Он тщательно отсчитал семь шагов и, нагнувшись, осмотрел пол.

– Где-то здесь, я думаю. Какое-то время назад здесь сделали отметки мелом. Так, теперь восемь влево. Но только не шагов, по этому коридору иначе как гуськом не пройдешь.

– Скажем, кирпичей, – предложил Энтони.

– Совершенно верно, мистер Кейд. Восемь кирпичей снизу или сверху по левой стороне. Начнем снизу – так проще.

Он отсчитал восемь кирпичей.

– Так, а теперь еще три вправо. Один, два, три… Алло… Алло, что это у нас здесь?

– Я сейчас завизжу, – сказала Бандл. – Точно завизжу, я знаю. Что там?

Суперинтендант Баттл скреб острием ножа кирпич. Его наметанный глаз сразу определил, что этот кирпич не такой, как остальные. Повозившись минуты две-три, он извлек его наружу. За ним открылась небольшая темная полость. Баттл сунул туда руку.

Все, затаив дыхание, ждали.

Суперинтендант вытащил руку.

И даже вскрикнул от удивления и злости.

Все столпились вокруг него, с недоумением глядя на три извлеченных им предмета. На миг всем показалось, будто их обманывает зрение.

Картонка с мелкими перламутровыми пуговицами, квадратный клочок грубой вязки и страница, покрытая рядами заглавных «Е»!

– Ну и ну, – сказал Баттл. – Б… будь я проклят! Что это такое?

– Mon Dieu, – пробормотал француз. – Это уж слишком.

– Но что это значит? – вскричала озадаченная Вирджиния.

– Значит? – переспросил Энтони. – Только одно. У покойного графа Стилптича было чувство юмора! Перед нами – его образчик. Хотя что до меня, то я не нахожу его особенно смешным.

– Вы не могли бы поточнее объяснить, что вы имеете в виду, сэр? – сказал суперинтендант Баттл.

– Конечно. Это шутка графа. Должно быть, он заподозрил, что его записку прочли. И он сделал так, чтобы мошенники, явившись за сокровищем, обнаружили бы вот эту остроумную головоломку. Такие штуки люди прикалывают себе на платье во время костюмированного чая, чтобы другие догадались, что именно они изображают.

– Так, значит, в этом есть смысл?

– Непременно! Имей граф намерение оскорбить, он положил бы сюда записку «Продано», или картинку с изображением осла, или еще какую-нибудь грубость в другом роде.

– Клочок вязки, заглавные «Е» и кучка пуговиц, – пробормотал Баттл с досадой.

– Неслыханно, – сердито поддакнул Лемуан.

– Шифровка номер два, – сказал Энтони. – Интересно, профессор Винвуд мог бы ее распутать?

– Миледи, когда этим проходом пользовались в последний раз? – обратился француз к Бандл.

Та задумалась.

– Думаю, что сюда года два никто не заходил. Уголок священника регулярно показывают американцам и другим туристам.

– Любопытно, – прошептал француз.

– Что именно?

Лемуан нагнулся и подобрал с пола какой-то небольшой предмет.

– А вот что, – сказал он. – Эта спичка лежит здесь не два года и даже не два дня.

Баттл взглянул на спичку с любопытством. Она была розовая, с желтой головкой.

– Никто из вас, леди и джентльмены, не ронял спичку? – спросил он.

Все отвечали отрицательно.

– Ну, что ж, – сказал суперинтендант Баттл, – все, что нам было нужно, мы видели. Можно уходить.

Все согласились. Панель уже стояла на месте, но Бандл показала, как открыть ее изнутри. Отодвинув задвижку, она бесшумно отвела панель и прыгнула в открывшийся проем, с убедительным топотом приземлившись на пол большой залы.

– Вот черт! – воскликнул лорд Кейтерхэм, подскочив в кресле, где он расположился уютно подремать.

– Бедный старый папочка! – сказала Бандл. – Я тебя напугала?

– Никак не возьму в толк, – сказал лорд Кейтерхэм, – почему в наше время не принято спокойно посидеть после обеда. Уж на что Чимниз большой дом, но и в нем я не могу найти места, где бы меня никто не потревожил… Бог ты мой, сколько вас там? Прямо как в тех пантомимах, которые я ходил смотреть маленьким мальчиком – там из откидных дверей всегда появлялись целые толпы демонов.

– Демон номер семь, – сказала Вирджиния, выходя из-за панели и приближаясь к старому лорду, чтобы погладить его по макушке. – Не сердитесь. Мы просто исследуем старинные ходы, вот и всё.

– Сегодня на них большой спрос, – проворчал лорд Кейтерхэм, еще не до конца успокоившись. – Я сам все утро водил по ним этого американца, Фиша.

– Когда это было? – быстро спросил Баттл.

– Прямо перед ланчем. Похоже, он услышал о них, когда уже попал в замок. Сначала я привел его сюда, потом в Белую галерею, а закончили мы уголком священника. Правда, энтузиазма у него к тому времени уже изрядно поубавилось. Судя по его виду, скучал он до смерти. Но я был неумолим. – Лорд Кейтерхэм хихикнул, вспоминая.

Энтони положил ладонь на плечо Лемуана.

– Давайте выйдем, – сказал он тихо. – Мне нужно с вами поговорить.

Двое мужчин вышли через стеклянную дверь на террасу. Отойдя достаточно далеко от дома, Кейд вынул из кармана клочок бумаги, который утром принес ему Борис.

– Взгляните, – сказал он. – Это не вы обронили?

Лемуан взял записку и стал с интересом ее рассматривать.

– Нет, – сказал он наконец. – Впервые вижу. А что?

– Вы уверены?

– Совершенно уверен, месье.

– Очень странно.

Энтони повторил Лемуану слова Бориса. Тот слушал внимательно.

– Нет, я этого не терял. Вы говорите, он нашел это в роще?

– Я так понял, хотя он не уточнял, где именно.

– Возможно, клочок выпал из чемодана мистера Айзекштейна. Расспросите Бориса подробнее. – И француз вернул фрагмент Энтони. Минуты две спустя он спросил: – А что вы о нем знаете, о Борисе?

Кейд пожал плечами.

– Как я понимаю, он был доверенным слугой принца Михаила.

– Может быть, и так, однако попытайтесь разузнать подробнее. Поговорите с кем-нибудь, кто знает… с бароном Лолопретжилом хотя бы. Возможно, его наняли совсем недавно. Я до сих пор считал его честным малым, но как знать? Король Виктор способен перевоплотиться и в доверенного слугу.

– Вы и впрямь думаете…

Лемуан перебил его:

– Буду откровенен. Кироль Виктор – моя страсть. Он мерещится мне повсюду. Даже сейчас, разговаривая с вами, я спрашиваю себя – этот человек, который беседует сейчас со мной, уж не Король ли он Виктор?

– Бог ты мой, – сказал Энтони, – серьезно он вас зацепил.

– Что мне бриллиант? Что мне убийца принца Михаила? Все это я оставляю моему коллеге из Скотленд-Ярда, это его дело. У меня в Англии только одна цель – поймать Короля Виктора, причем застав его врасплох, на месте преступления. Все остальное неважно.

– Думаете, у вас получится? – спросил Энтони, чиркая спичкой.

– Откуда мне знать? – с неожиданной тоской ответил Лемуан.

– Хм! – сказал Кейд.

Они снова поднялись на террасу. Суперинтендант Баттл стоял снаружи у стеклянной двери неподвижно, словно деревянный, и ждал.

– Вы только поглядите на беднягу Баттла, – сказал Энтони. – Давайте поднимем ему настроение. – После небольшой паузы он добавил: – А знаете, вы все же очень странный тип, месье Лемуан.

– Почему это, мистер Кейд?

– Ну, – сказал Энтони, – на вашем месте я бы записал тот адрес, который я вам показал. Возможно, он не имеет ровно никакого значения для разгадки этого дела. А может, и наоборот.

Минуту-другую Лемуан глядел на него в упор. Потом, чуть заметно улыбаясь, отогнул левый рукав пиджака. Под ним, на белом манжете, карандашом было написано: «“Хертсмир”, Лэнгли-роуд, Дувр».

– Приношу свои извинения, – сказал Энтони. – И, пристыженный, удаляюсь.

Он подошел к суперинтенданту, заметив:

– Вы очень задумчивы сегодня, Баттл.

– Есть над чем подумать, мистер Кейд.

– Да, согласен.

– Что-то в этом деле не вяжется. Совсем не вяжется.

– Да, досадно, – посочувствовал ему Энтони. – Но не расстраивайтесь, Баттл: на худой конец, вы всегда сможете арестовать меня. У вас ведь есть мои следы на месте преступления, помните?

Но суперинтендант не улыбнулся.

– Мистер Кейд, у вас есть здесь враги? – спросил он.

– Кажется, третий лакей меня не любит, – весело ответил Энтони. – Он всегда старательно забывает подложить мне свежих овощей. А что?

– Я тут получаю анонимные письма, – сказал Баттл. – Точнее, одно письмо.

– Обо мне?

Суперинтендант молча вынул из кармана сложенный вчетверо листок дешевой писчей бумаги и передал его Энтони. На нем корявым почерком малограмотного человека было написано:

«Следите за мистером Кейдом. Он не тот, кем кажется».

Энтони вернул его с усмешкой.

– И это все? Мужайтесь, мой дорогой Баттл. Я всего-навсего король в изгнании, и только.

И он вошел в дом, улыбаясь и насвистывая. Но, стоило двери спальни закрыться за ним, как выражение его лица немедленно переменилось. Оно стало серьезным и даже суровым. Присев на край кровати, он мрачно уставился в пол и сказал сам себе:

– Дело принимает серьезный оборот. Надо что-то делать. Как все это некстати…

Посидев так еще минуту-другую, Энтони встал и подошел к окну. Сначала он просто рассеянно смотрел вдаль, потом его взгляд стал сосредоточенным, лицо просияло.

– Ну, конечно! – сказал он. – Розарий! Вот оно! Розарий.

Сбежав по лестнице вниз, Кейд кинулся в сад через боковую дверь. К розарию он подошел кружным путем.

С дальней от дома стороны в него вела калиточка. Войдя в нее, Энтони немедленно направился к солнечным часам, которые стояли на небольшом возвышении.

Подойдя к ним, он замер, изумленно уставившись на другого посетителя розария, который точно так же глядел на него.

– Не знал, что вас интересуют и розы, мистер Фиш, – сказал Энтони тихо.

– Сэр, – ответил тот, – я действительно очень интересуюсь розами.

Они обменялись оценивающими взглядами, словно соперники, пытающиеся на глаз определить силу друг друга.

– Я тоже, – сказал Энтони.

– Вот как?

– Вообще-то, я их просто обожаю, – ответил Кейд небрежно.

Еле заметная улыбка тронула губы мистера Фиша, и Энтони ответил ему тем же. Напряжение немного ослабло.

– Взгляните, какая красавица, – сказал мистер Фиш, наклоняясь, чтобы указать на особенно крупный свежераспустившийся бутон. – «Мадам Абель Шатене», я полагаю. Да, верно. До войны эта белая роза была известна как «Фрау Карл Драски». После ее, надо думать, переименовали. Излишне чувствительно, на мой взгляд, но очень патриотично. Ну, Франция никогда не выходит из моды. А вы любите красные розы, мистер Кейд? Ярко-алая роза нынче…

Медленный, тягучий голос мистера Фиша вдруг смолк. Из окна первого этажа на них глядела Бандл.

– Не хотите прокатиться до города, мистер Фиш? Я сейчас еду.

– Спасибо, леди Эйлин, но я себя прекрасно чувствую и здесь.

– А вы, мистер Кейд, не передумали?

Энтони засмеялся и тряхнул головой. Бандл скрылась.

– Я бы лучше поспал, – ответил Кейд, широко зевнув. – Что может быть лучше здорового послеполуденного сна! – Он вынул сигарету. – У вас спички не найдется?

Мистер Фиш передал ему коробок.

Энтони вынул из него спичку, зажег сигарету и, поблагодарив, вернул коробок.

– Розы, – сказал он, – дело хорошее. Однако сегодня меня не слишком прельщает хортикультура.

И он наградил противника радостным кивком и обезоруживающей улыбкой.

Где-то рядом с домом раздался грохочущий звук.

– Мощный мотор у ее автомобиля, – заметил Энтони. – Вон она, поехала.

Они полюбовались машиной, быстро удалявшейся по подъездной аллее. Кейд еще раз зевнул, побрел к дому и вошел внутрь. В холле он внезапно ожил и задвигался со стремительностью ртутного шарика, оказавшегося в воде; метнулся через холл, выскочил в окно на противоположной стороне и понесся по парку. Он знал, что Бандл будет еще долго ехать кругом сначала мимо сторожки у ворот, а потом – через деревню.

Он бежал во все лопатки, наперегонки со временем. Парковая ограда выросла перед ним в тот самый миг, когда за ней раздался звук мотора. Подтянувшись на руках, Энтони спрыгнул на дорогу.

– Привет! – закричал он.

От неожиданности Бандл круто повернула руль и едва сумела избежать катастрофы, остановив машину. Энтони подбежал к ней, распахнул дверцу и прыгнул рядом с Бандл на сиденье.

– Я еду с вами в Лондон, – объявил он. – Давно уже собирался.

– Экстраординарный человек, – сказала Бандл. – А что это у вас в руке?

– Всего лишь спичка, – сказал Энтони.

И стал задумчиво ее разглядывать. Спичка была розовой, с желтой головкой. Выбросив незажженную сигарету, Кейд положил спичку в карман.