Первым, кого увидел Энтони, сойдя с поезда на следующий день, был суперинтендант Баттл. Его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Я вернулся, как договорились, – сказал он. – А вы пришли сюда убедиться в том, что я сдержу слово?

Баттл покачал головой.

– На этот счет я не беспокоился, мистер Кейд. Просто я сам еду в Лондон, вот и всё.

– Какой вы доверчивый человек, Баттл.

– Вы так считаете, сэр?

– Нет, конечно. Вы хитрец, большой хитрец. В тихом, как говорится, омуте… и так далее. Так, значит, в Лондон?

– Именно, мистер Кейд.

– Интересно, зачем?

Детектив не ответил.

– Вы такой разговорчивый, – заметил Энтони. – Вот что мне в вас особенно нравится.

Глаза Баттла вспыхнули и тут же погасли.

– А как ваше небольшое дельце, мистер Кейд? – спросил он. – Хорошо прошло?

– Я вытянул пустышку, Баттл. Уже во второй раз. Обидно, правда?

– А что у вас была за мысль, сэр?

– Я подозревал французскую гувернантку. Причина первая: по канонам детективной литературы, она – самое неподходящее лицо для преступления. Причина вторая: в ночь трагедии я видел в окне ее комнаты свет.

– Немного.

– Вы правы. Этого недостаточно. Но я выяснил, что она появилась в доме совсем недавно, а еще я повстречал подозрительного француза, шатающегося по парку. Полагаю, вы о нем уже знаете?

– Вы про человека, который называет себя месье Шелль? Он тоже остановился в «Джолли крикетерз». Торговец шелком.

– А, вот, значит, кто он такой… И что же? Какого мнения придерживается о нем Скотленд-Ярд?

– Ведет себя подозрительно, – спокойно сказал суперинтендант Баттл.

– Даже очень. Вот я и сложил два и два. Гувернантка-француженка в доме. Незнакомец-француз снаружи. Я решил, что они в сговоре, и поехал побеседовать с леди, в чьем доме мадемуазель Брюн провела последние десять лет. Я уже готовился услышать, что она никогда не слыхала ни о какой мадемуазель Брюн, но я ошибался, Баттл. Мадемуазель настоящая.

Суперинтендант кивнул.

– Должен признаться, что когда я только поговорил с нею, у меня сразу возникло впечатление, что я лаю не на то дерево, – сказал Энтони. – Такой натуральной гувернанткой она оказалась.

И снова Баттл кивнул.

– И все же, мистер Кейд, нельзя так сильно доверяться первому впечатлению. Особенно с женщинами – они-то знают, как пользоваться косметикой. Мне случалось видеть, как одна симпатичная девушка, надев парик, наведя на щеках искусственную бледность, нарисовав себе красноватые веки и одевшись в затрапезное платье, превратилась в настоящую дурнушку, так что девять человек из десяти, привыкших к ее другому облику, ее не узнали. Мужчинам сложнее. Можно, конечно, изменить брови, да и фальшивые зубы придают лицу совсем иное выражение. Однако есть такая вещь, как уши, а они сразу выдают человека, мистер Кейд.

– Не надо так пристально смотреть на мои, Баттл, – пожаловался Энтони, – вы меня смущаете.

– Ну, а накладные бороды, усы и тому подобное и вовсе не стоят упоминания, – продолжал суперинтендант. – Они хороши только в книгах. В общем и целом, у мужчин мало способов изменить свою внешность настолько, чтобы натянуть окружающим нос. Я знаю лишь одного настоящего гения преображения. Это Король Виктор. Вы когда-нибудь слышали о нем, мистер Кейд?

Взгляд, который бросил на него детектив, был таким внезапным и пронзительным, что Энтони даже прикусил язык.

– Король Виктор? – переспросил он задумчиво. – Кажется, да, слышал.

– Один из самых прославленных похитителей драгоценностей нашего времени. Ирландец по отцу, француз по матери. Говорит на пяти языках, по крайней мере. Он сидел в тюрьме, но несколько месяцев назад его срок кончился.

– Вот как? И где же он теперь?

– Это, мистер Кейд, нам и самим хотелось бы знать.

– Сюжет становится все интереснее, – сказал Энтони весело. – Вряд ли он нагрянет сюда, верно? Как я понял, он специализируется не на политических мемуарах, а на драгоценностях.

– Как сказать, – сказал суперинтендант Баттл. – Насколько мне известно, он уже может быть здесь.

– В образе лакея? Великолепно. Вы узнаете его по ушам и покроете себя славой.

– Любите вы пошутить, мистер Кейд, верно? Кстати, а каково ваше мнение о том любопытном дельце в Стейнзе?

– В Стейнзе? – переспросил Энтони. – А что там случилось?

– Об этом писали в субботних газетах. Я думал, вы прочли. У обочины дороги найден труп человека, убитого выстрелом в упор. Иностранца. В сегодняшних газетах о нем тоже есть, кстати.

– Да, я что-то такое видел, – отозвался Энтони небрежно. – Вроде бы это не самоубийство.

– Нет. При нем не было оружия. Труп еще не опознали.

– Странно, что это вас интересует, – улыбнулся Энтони. – Думаете, тут есть какая-то связь со смертью принца Михаила?

Его руки не дрожали. Он смотрел детективу прямо в лицо. Показалось ему или его взгляд стал вдруг подозрительным?

– Просто какая-то эпидемия однотипных смертей, да и только, – сказал Баттл. – Хотя вряд ли тут действительно есть какая-то связь.

Он отвернулся и окликнул носильщика; к платформе уже с грохотом подкатывал лондонский поезд. Энтони с облегчением перевел дух.

Через парк он шел, задумавшись. Кейд нарочно подошел к дому с той же стороны, что и в роковой четверг, и теперь разглядывал окна, ломая себе голову над тем, в каком же из них он видел свет. Действительно ли во втором от края или нет?

И тут он сделал открытие. Угол дома оказался не простым, а двойным: сразу за поворотом было углубление, в котором пряталось еще одно окно. Наблюдатель мог видеть его, глядя на дом с определенной точки, но стоило ему отойти на несколько ярдов вправо, и выдающаяся часть стены второго этажа над залом совета начинала казаться ему углом дома. Значит, когда первое окно становилось невидимкой, второе и третье над залом совета становились соответственно первым и вторым от края. Так где же он стоял, когда видел свет в ту ночь?

Энтони никак не мог найти ответа на этот вопрос. Все решал какой-то ярд. Однако одно было ясно: возможно, он ошибался, сказав, что видел свет во второй комнате от края. Окно могло быть и третье.

Кто же занимает третью комнату? Энтони решил выяснить это как можно скорее. Удача ему благоволила. В холле он встретил Тредвелла, который только что поставил на чайный поднос массивный серебряный самовар. Больше никого в холле не было.

– Здравствуйте, Тредвелл, – обратился к дворецкому Энтони. – Я хочу спросить вас кое о чем. Кто занимает третью от западного угла дома спальню? Со стороны зала совета.

Тредвелл ненадолго задумался.

– Скорее всего, это комната американского джентльмена. Мистера Фиша.

– В самом деле? Большое спасибо.

– Не стоит благодарности, сэр.

Тредвелл собрался было выйти, но передумал. Даже похожим на понтификов дворецким не чуждо простое человеческое желание первому сообщить сногсшибательную весть.

– Возможно, сэр, вы уже слышали, о том, что произошло у нас сегодня ночью?

– Ни слова, – сказал Энтони. – А что здесь произошло?

– Попытка ограбления, сэр!

– Неужели? Что-нибудь пропало?

– Ничего, сэр. Воры разбирали рыцарский доспех в зале совета, когда их спугнули, и они обратились в бегство. К несчастью, им удалось скрыться.

– Какая необычайная история, – сказал Энтони. – И снова зал совета… Как они попали внутрь?

– Полагают, сэр, что они взломали окно.

Удовлетворенный тем интересом, который вызвала его новость, Тредвелл предпринял еще одну попытку покинуть помещение, когда обнаружил у себя за спиной другого слушателя, перед которым с достоинством извинился.

– Прошу прощения, сэр. Я не слышал, как вы вошли, и не знал, что вы стоите у меня за спиной.

Мистер Айзекштейн, ставший камнем преткновения для дворецкого, лишь дружески махнул ему рукой.

– Ничего страшного, старина. Уверяю вас, ничего страшного.

Тредвелл с презрительным видом удалился, а Айзекштейн подошел ближе и опустился в кресло.

– Здравствуйте, Кейд. Вы вернулись. Слышали уже о нашем вчерашнем ночном шоу?

– Да, – отозвался Энтони. – Веселый выдался уик-энд, правда?

– Полагаю, прошлой ночью здесь потрудился кто-то из местных, – сказал Айзекштейн. – До того неуклюже, по-любительски все было проделано.

– Здесь есть коллекционеры старинного оружия? – удивился Энтони. – Любопытную вещицу они выбрали для похищения.

– Очень любопытную, – подтвердил Айзекштейн. Помолчав с минуту, он продолжил: – И вообще все, что здесь происходит, очень некстати.

Его голос прозвучал почти угрожающе.

– Я вас не вполне понимаю, – сказал Энтони.

– Почему, к примеру, нас продолжают держать здесь, словно пленников? Дознание закончилось вчера. Тело принца перевезут в Лондон, где распространят версию, будто он умер от сердечного приступа. И все равно никому нельзя уезжать. Мистер Ломакс знает о происходящем не больше меня. Он все время отправляет меня к суперинтенданту Баттлу.

– Суперинтендант Баттл что-то замышляет, – ответил Энтони задумчиво. – И, похоже, его план основывается на том, чтобы никого не выпускать из дома.

– Но, прошу прощения, мистер Кейд, вам-то было позволено уехать.

– На коротком поводке. Не удивлюсь, если за мною постоянно присматривали. Нельзя было позволить мне избавиться от револьвера или чего-то в этом роде.

– А, револьвера, – повторил за ним Айзекштейн. – Так его еще не нашли?

– Нет еще.

– Может, лежит себе на дне озера, куда его швырнули, проходя мимо…

– Очень может быть.

– Где суперинтендант Баттл? Я его сегодня не видел.

– Уехал в Лондон. Я встретил его на станции.

– В Лондон? Вот как? А он сказал, когда вернется?

– Завтра рано утром, как я понял.

В сопровождении лорда Кейтерхэма и мистера Фиша вошла Вирджиния. Она радостно улыбнулась, увидев Энтони.

– Вот вы и вернулись, мистер Кейд. Слышали о наших ночных приключениях?

– Па-азвольте заметить, мистер Кейд, – протянул Хайрам Фиш, – что это была крайне напряженная ночь. Вы уже слышали, что я принял миссис Ривел за грабителя?

– А тем временем, – продолжил Энтони, – настоящий грабитель…

– Скрылся, – горестно подтвердил мистер Фиш.

– Разливайте же чай, – сказал лорд Кейтерхэм Вирджинии, – понятия не имею, куда подевалась Бандл.

Вирджиния приступила к священнодействию. Затем она подошла к Энтони, села с ним рядом и тихо произнесла:

– Приходите к лодочному сараю после чая. Нам с Биллом надо многое вам рассказать.

И она опять с легкостью влилась в общий разговор.

Встреча у лодочного сарая состоялась в назначенное время. Вирджинии с Биллом не терпелось поделиться своими новостями. Но все решили, что говорить без риска быть подслушанными можно только в лодке. Когда они отошли от берега достаточно, Энтони услышал всю историю об их ночном приключении без изъятий. Правда, Билл немного дулся – он жалел, что Вирджиния решила втянуть в дело этого парня из колоний.

– Очень странно, – сказал Кейд, выслушав их рассказ. – А что вы об этом думаете? – спросил он Вирджинию.

– Думаю, они что-то искали, – с готовностью ответила та. – Идея кражи со взломом просто смешна.

– И считали, что это что-то спрятано в доспехах, это ясно. Но зачем тогда простукивать панели? Это уже больше напоминает поиски потайной лестницы или чего-то в этом роде.

– В Чимниз есть уголок священника, я знаю, – сказала Вирджиния. – И потайная лестница наверняка тоже есть. Лорд Кейтерхэм нам все об этом расскажет. Но сейчас мне хотелось бы знать, что именно они там искали?

– Вряд ли мемуары, – ответил Энтони. – Это здоровенная пачка бумаг. А здесь явно искали что-то мелкое.

– Джордж наверняка знает, – сказала Вирджиния. – Вот только смогу ли я что-нибудь из него выудить?..

– Вы говорите, там был один мужчина, – продолжал Энтони, – но вполне мог быть и кто-нибудь еще, так как вы слышали шорох у себя за спиной, когда бежали к окну.

– Звук был очень тихий, – сказала Вирджиния. – Мне могло просто показаться.

– Не исключено, но если ваше воображение вас не обмануло, то этот второй наверняка живет здесь, в доме. Любопытно…

– Что именно кажется вам любопытным? – спросила Вирджиния.

– Обстоятельность мистера Фиша, который так тщательно одевается, прежде чем выйти, услышав снизу крики о помощи.

– Да, в этом что-то есть, – согласилась Вирджиния. – И, кстати, Айзекштейн, который даже не проснулся… Тоже подозрительно. Как, по-вашему?

– Есть еще тип по имени Борис, – вспомнил Билл. – Вот уж кто натуральный головорез. Я про слугу этого Михаила.

– В общем, Чимниз кишит подозрительными типами, – заключила Вирджиния. – Причем остальные точно так же подозревают и нас. Жаль, что суперинтендант Баттл в Лондоне. По-моему, глупо с его стороны вот так взять и уехать. Кстати, мистер Кейд, я пару раз видела этого чудно́го француза; он слонялся по парку, как будто что-то вынюхивал.

– Тут все не так просто, – признался Энтони. – Я и сам свалял изрядного дурака, пока носился тут со своей идеей… Слушайте, по мне, все дело сводится к одному: нашли вчерашние грабители то, что искали, или нет?

– Что, если нет? – спросила Вирджиния. – Кстати, по-моему, они ничего не нашли.

– Тогда они наверняка придут снова. Они уже знают – или скоро узнают, – что Баттл в Лондоне. И решат рискнуть и продолжить свои поиски сегодня ночью.

– Вы так думаете?

– Вероятность высока. Давайте мы втроем устроим маленький заговор. Эверсли и я спрячемся в зале, со всеми необходимыми предосторожностями…

– А я? – перебила его Вирджиния. – Только не думайте, что сможете меня исключить.

– Слушайте, Вирджиния, – сказал Билл. – Это дело мужское…

– Не стройте из себя идиота, Билл. Я с вами. Ни на что другое и не надейтесь. Сегодня ночью наш синдикат выступает в дозор.

Все было решено и подробности плана оговорены. Когда все в доме легли спать, заговорщики поодиночке прокрались вниз. Все были вооружены мощными электрическими фонарями, в кармане у Кейда лежал револьвер.

Энтони не сомневался, что вторая попытка поисков будет предпринята именно этой ночью, но считал, что грабители придут изнутри. Он верил в то, что Вирджиния действительно слышала шорох у себя за спиной прошлой ночью, вот почему, спрятавшись в тени шкафа, он во все глаза смотрел на дверь, а не на окно. Вирджиния пряталась за доспехом у стены напротив, Билл – у окна.

Минуты шли, тянулись нестерпимо долго. Замковые часы пробили час, половину, два, еще половину. Энтони чувствовал, как у него затекло все тело. Постепенно он проникался убеждением, что опять ошибся. Никакой повторной попытки сегодня ночью не будет.

И тут он напрягся, все его чувства обострились, словно на охоте. На террасе послышались чьи-то шаги. Тишина, и вот кто-то еле слышно заскребся в окно. Вдруг шорох прекратился, окно распахнулось. В комнату ступил какой-то мужчина.

С минуту он стоял неподвижно, озираясь по сторонам, точно прислушивался. Минуту-другую спустя, видимо, удовлетворенный, зажег электрический фонарь и быстро пробежал им по комнате. Ничего подозрительного он, похоже, не увидел. Заговорщики затаили дыхание.

Мужчина подошел все к той же стене, которую он так тщательно обследовал накануне.

И тут Билла посетило ужасное предчувствие: он сейчас чихнет! Беготня прошлой ночью по влажному от росы парку не прошла для него даром: он схватил простуду и чихал весь день. Вот и теперь ему во что бы то ни стало надо было чихнуть.

Он применил все известные ему средства: плотно сжал губы, несколько раз энергично сглотнул и поднял лицо к потолку. Наконец даже сильно ущипнул себя за нос. Ничего не помогало. Он чихнул. Чихнул сдержанно, зажимая нос, как подобает мужчине, но звук все равно громом отозвался в тишине ночи.

Незнакомец подпрыгнул и обернулся, и тогда за дело взялся Энтони. Он выхватил свой фонарь и напал на незнакомца. В следующий миг оба уже лежали на полу.

– Свет! – закричал Кейд.

Вирджиния уже стояла рядом с выключателем. На сей раз люстра не подвела и залила всю комнату ровным, ярким светом. Энтони лежал поверх грабителя, прижав его к полу. Билл подал ему руку, чтобы помочь встать.

– А теперь, – сказал Кейд, – посмотрим, кто же вы такой, мой дорогой друг.

Он перекатил свою жертву на спину. Ею оказался незнакомец с аккуратной бородкой из деревенской гостиницы.

– Очень мило, – прозвучал чей-то одобрительный голос.

Вздрогнув, все подняли головы. Внушительный силуэт суперинтенданта Баттла загораживал открытую дверь.

– Я думал, вы в Лондоне, суперинтендант, – сказал Энтони.

Глаза Баттла лукаво сверкнули.

– Вот как, сэр? – сказал он. – А я решил, что нелишним будет распространить слух о моем отъезде.

– И вы не ошиблись, – сказал Энтони, переводя взгляд на своего поверженного противника.

К его удивлению, тот тихо улыбался.

– Вы позволите мне встать, джентльмены? – сказал он. – Вас ведь трое против одного.

Энтони великодушно помог ему подняться. Незнакомец отряхнул пальто, поднял воротник и устремил на Баттла проницательный взгляд.

– Прошу меня простить, – заговорил он, – но, насколько я понял, вы – представитель Скотленд-Ярда?

– Совершенно верно, – отвечал Баттл.

– Тогда я представлю вам свои верительные грамоты. – И он сокрушенно улыбнулся. – Мне следовало сделать это раньше.

Вытащив какие-то бумаги из кармана, незнакомец передал их столичному детективу. В то же время он отогнул лацкан своего пальто и показал приколотый к нему значок.

У Баттла вырвалось удивленное восклицание. Просмотрев бумаги, он с легким поклоном вернул их владельцу.

– Мне жаль, что к вам применили силу, месье, – сказал он, – но вы сами стали тому причиной.

И он улыбнулся, заметив пораженные лица остальных.

– Это мой коллега, которого я жду уже некоторое время, – сказал он. – Месье Лемуан из Сюртэ, из Парижа.