Все смотрели на французского детектива, а тот улыбался им.

– Ну да, – сказал он, – это правда.

Последовала пауза, во время которой все смогли собраться с мыслями. Затем Вирджиния повернулась к Баттлу.

– Знаете, что я думаю, суперинтендант?

– Что же, миссис Ривел?

– Думаю, настало время немного нас просветить.

– Просветить? Я не вполне вас понимаю, миссис Ривел.

– Суперинтендант Баттл, вы прекрасно меня понимаете. Мистер Ломакс наверняка замучил вас своими требованиями строжайшей секретности – это так похоже на Джорджа, но, уверяю вас, куда лучше будет сказать нам все прямо, чем ждать, когда мы сами наткнемся на правду, наделав, возможно, разных бед. Месье Лемуан, вы со мной согласны?

– Мадам, я полностью на вашей стороне.

– Невозможно вечно держать все в секрете, – сказал Баттл, – я и мистеру Ломаксу не раз говорил то же самое. Мистер Эверсли – его секретарь, так что ничего страшного, если он узнает. Что до мистера Кейда, то он и так оказался втянут в это дело, поэтому будет только справедливо объяснить ему, что происходит. Но…

Баттл умолк.

– Знаю, – сказала Вирджиния. – Женщины ужасно болтливы! Я то и дело слышу это от Джорджа.

Лемуан внимательно разглядывал Вирджинию. Теперь он повернулся к детективу из Скотленд-Ярда.

– Я не ослышался, вы только что обратились к мадам как миссис Ривел?

– Да, это мое имя, – подтвердила Вирджиния.

– Ваш муж был дипломатическим служащим, разве нет? И вы были с ним в Герцословакии как раз перед убийством последнего короля и королевы?.. – Лемуан снова отвернулся от нее. – Думаю, мадам имеет право выслушать эту историю. Она – ее косвенная участница. Более того… – его глаза едва заметно блеснули, – в дипломатических кругах мадам пользуется репутацией человека, умеющего хранить тайны.

– Я счастлива, что получила столь лестную характеристику, – сказала Вирджиния со смехом. – И что меня не обойдут рассказом.

– Как насчет чего-нибудь перекусить? – предложил Энтони. – Где мы будем совещаться? Прямо здесь?

– Если вы не возражаете, сэр, – сказал Баттл, – то я предпочел бы не покидать эту комнату до утра. Вы поймете почему, когда выслушаете всю историю.

– Тогда я пойду и раздобуду чего-нибудь поесть, – сказал Энтони.

Билл пошел за ним, и вскоре они вернулись с подносом, на котором стояли стаканы, сифон и другие необходимые для поддержания жизни вещи.

Заговорщики в расширенном составе уселись за один край длинного стола и приготовились провести время с комфортом.

– Вы, конечно, понимаете, – предупредил Баттл, – что все, произнесенное здесь, – секретная информация, не подлежащая разглашению. Никаких утечек быть не должно. Хотя я всегда чувствовал, что рано или поздно эта тайна выйдет наружу. Джентльмены вроде мистера Ломакса, которые хотят во что бы то ни стало все замять, сильно рискуют… Все началось чуть больше семи лет тому назад. В то время повсюду шли так называемые реконструкции – особенно на Ближнем Востоке. Много чего происходило и в самой Англии, всё под большим секретом, причем за веревочки всегда дергал тот старый джентльмен, граф Стилптич. В качестве заинтересованных сторон выступали все балканские страны, и в Англии тогда присутствовало немало особ королевской крови из тех мест. Не хочу вдаваться в подробности, но именно тогда пропал один предмет, похитить который не мог никто, кроме некоей особы королевской крови; в то же время похищение было осуществлено на высочайшем профессиональном уровне. Месье Лемуан объяснит вам, как такое могло случиться.

Француз вежливо поклонился и продолжил рассказ:

– Вполне возможно, что в Англии даже не слышали о нашем знаменитом и фантастическом Короле Викторе. Каково его настоящее имя, никому не известно, но он человек удивительной смелости и дерзости, говорит на пяти языках и непревзойден в искусстве перевоплощения. Хотя его отец был не то англичанином, не то ирландцем, он сам работал в основном в Париже. Именно там лет восемь назад преступник проживал под именем капитана О’Нила и совершал дерзкие ограбления.

У Вирджинии вырвался тихий вскрик. Месье Лемуан бросил на нее проницательный взгляд.

– Думаю, я знаю, отчего мадам так взволнована. Через минуту вы все поймете. Мы в Сюртэ тогда подозревали, что капитан О’Нил и есть Король Виктор, но нам не хватало доказательств. В то же время в Париже жила одна очень умная молодая актриса по имени Анжель Мори, она выступала в «Фоли Бержер». Какое-то время мы подозревали ее в пособничестве Королю Виктору. Но у нас также не было прямых доказательств.

Тогда же Париж готовился к визиту короля Герцословакии Николая Четвертого. Мы в Сюртэ получили особые указания касательно мер для обеспечения безопасности Его Величества. В частности, мы должны были приглядывать за деятельностью некоей революционной организации, именовавшей себя Братством Красной Руки. Теперь мы уже точно знаем, что члены этой организации предложили Анжель Мори большую сумму денег за согласие исполнить один их план. Она должна была увлечь молодого короля и завести в такое место, где его уже ждали бы революционеры. Анжель Мори приняла деньги и согласилась участвовать в их плане.

Однако ум и честолюбие молодой женщины превзошли ожидания заговорщиков. Она с успехом сыграла свою роль, да так, что молодой король совсем потерял голову и задарил ее драгоценностями. Именно тогда у нее родилась идея – стать не любовницей короля, а королевой! Как всем известно, это ей удалось. Жителям Герцословакии ее представили как графиню Варагу Пополеффски, отпрыска дома Романовых, и со временем она стала королевой Варагой Герцословацкой. Неплохо для никому не известной парижской актрисы! До меня доходили слухи, что эту роль она играла очень хорошо. Но ее триумфу не суждено было длиться. Члены Братства Красной Руки, взбешенные ее предательством, дважды покушались на ее жизнь. Потерпев неудачу, они настроили общественное мнение страны против короля и королевы настолько, что в Герцословакии вспыхнула революция, в огне которой и погибла монаршая чета. Тела венценосных супругов, изуродованные до неузнаваемости, свидетельствовали о ярости народа, возмущенного навязанной ему низкорожденной королевой-иностранкой.

Однако королева Варага до самого конца не порывала отношений со своим союзником, Королем Виктором. Вполне возможно, что дерзкий план принадлежал именно ему. Мы не знаем этого наверняка, однако нам известно, что она продолжала переписываться с ним, будучи уже королевой и пользуясь секретным кодом. Безопасности ради, переписка велась на английском, а письма подписывались именем одной дамы из английского посольства. Если бы кому-нибудь вздумалось провести расследование и допросить эту даму, она, конечно, стала бы отрицать свое авторство, тем более что и почерк был не ее, однако ей могли и не поверить, ведь то были письма страстно влюбленной замужней женщины своему возлюбленному. Она использовала ваше имя, миссис Ривел.

– Я знаю, – сказала Вирджиния. Краска то приливала к ее лицу, то покидала его снова. – Так вот, значит, что это за письма! А я-то ломала голову…

– Что за мерзкая выходка! – раздраженно выкрикнул Билл.

– Письма были адресованы капитану О’Нилу на его адрес в Париже, а на цель их переписки может пролить свет некое обстоятельство, открывшееся несколько позже. После убийства короля и королевы многие из драгоценностей короны попали в руки толпы и позже оказались в Париже, где выяснилось, что в девяти случаях из десяти настоящие камни в них заменены поддельными – а ведь среди сокровищ герцословацкой короны были, да будет вам известно, весьма дорогие и прославленные вещи. Значит, даже став королевой, Анжель Мори не бросила своего прежнего ремесла.

Теперь вы понимаете, что из этого следует? Николай Четвертый и королева Варага прибыли в Англию и стали гостями покойного маркиза Кейтерхэма, тогдашнего секретаря Министерства иностранных дел. Герцословакия – маленькая страна, но и ей нужно воздавать должное. Королеву Варагу принимали, как положено. Вот вам и комбинация члена королевской фамилии с ловкой воровкой. Что до подделки, изумляющей своим качеством всех, кроме специалистов, то у нас нет сомнений в том, что ее мог изготовить лишь Король Виктор, да и весь план своей смелостью и полетом воображения указывает на его авторство.

– Что произошло? – воскликнула Вирджиния.

– Дело замято, – лаконично отвечал Баттл. – Ни единого упоминания о том, что произошло здесь тогда, по сей день не просочилось в прессу. Мы сделали все, что было возможно в таких условиях, – то есть куда больше, чем вы могли бы себе представить. У нас есть свои методы, недоступные воображению публики. Камень не покинул Англию вместе с королевой Герцословакии – в этом я вам ручаюсь. Нет, Ее Величество спрятала его – но где, до сих пор остается тайной. Но я бы не удивился… – суперинтендант неспешно обвел глазами залу, – если бы камень оказался в этой комнате.

Энтони вскочил.

– Что? После стольких лет? – воскликнул он с недоверием. – Быть не может.

– Вы не учитываете особые обстоятельства, месье, – живо откликнулся француз. – Революция в Герцословакии разразилась всего через две недели после возвращения короля с королевой из Англии. В то же время в Париже был арестован по незначительному обвинению и приговорен к семи годам тюрьмы капитан О’Нил. Мы надеялись найти зашифрованные письма в его доме, но их, судя по всему, похитил некий посредник. Он появился в Герцословакии сразу перед революцией, а потом исчез.

– Вероятно, уехал за границу, – произнес Энтони задумчиво. – Может быть, даже в Африку. И, бьюсь об заклад, он держался за эти письма, как утопающий за соломинку. Для него они были не хуже золотой жилы. Даже странно, как все сложилось… Наверное, там, куда он сбежал, его называли Голландцем Педро или еще как-нибудь в этом роде.

Он перехватил устремленный на него равнодушный взгляд суперинтендата Баттла и улыбнулся.

– Это не ясновидение, Баттл, – сказал он, – хотя похоже. Я вам потом все расскажу.

– Но вы кое-что пропустили, – сказала Вирджиния. – Где то звено, которое связывает пропажу с мемуарами? Ведь оно должно существовать, не так ли?

– Мадам очень умна, – одобрительно сказал Лемуан. – Да, связь между ними есть. Граф Стилптич был гостем этого дома в одно время с королем и королевой.

– Значит, он мог об этом знать?

– Совершенно верно.

– И, разумеется, – сказал Баттл, – если он разболтал обо всем в своих драгоценных мемуарах, тут же запахнет жареным. Тем более после того, как правду скрывали так долго.

Энтони закурил сигарету.

– А может быть, в мемуарах есть какая-нибудь подсказка, где искать камень? – спросил он.

– Это маловероятно, – ответил Баттл решительно. – Он никогда не пользовался доверием Вараги – противился браку короля с ней, как мог, с самого начала. Вряд ли она поверяла ему свои секреты.

– Ничего такого я и не предполагал, – сказал Энтони. – Но, судя по тому, что я о нем слышал, Стилптич был хитрец не из последних. Он и без ее ведома мог разузнать, где лежит камень. Что бы он в таком случае предпринял, как вы думаете?

– Сидел бы тихо, – сказал Баттл после минутного раздумья.

– Согласен, – сказал француз. – Момент был щекотливый, понимаете ли. Вернуть камень анонимно было нельзя. Кроме того, знание о тайнике, где был спрятан камень, давало ему дополнительную власть, – а он любил власть, этот странный старик. С камнем королева была у него в руках, и он мог требовать у нее что угодно. И ведь это не единственный секрет, которым он обладал – о, нет! – этот человек коллекционировал чужие секреты, как иные коллекционируют старинный фарфор. Говорят, незадолго до смерти Стилптич пару раз хвастался тем, чьи тайны он мог бы разоблачить, если бы ему вздумалось. И по крайней мере однажды заявил, что намерен предать их огласке в своих мемуарах. Отсюда, – суховато улыбнулся француз, – всеобщее желание захватить их. Даже наша тайная полиция пыталась это сделать, но граф предосторожности ради выслал рукопись за границу еще до своей смерти.

– И все же нет никаких причин полагать, что ему было известно истинное местоположение камня, – сказал Баттл.

– Прошу прощения, – возразил Энтони тихо, – но есть его собственные слова.

– Что?

Оба детектива уставились на него, не веря своим ушам.

– Когда мистер Макграт передал мне манускрипт, чтобы я отвез его в Англию, он рассказал мне об обстоятельствах своей встречи с графом Стилптичем. Это было в Париже. В некоторой степени рискуя собой, мистер Макграт спас графа от банды апашей. Как я понял, Стилптич был немного, скажем так, навеселе. В этом состоянии он и сделал два весьма любопытных замечания. Одно о том, что ему известно местонахождение «Кохинура» – чему мой друг не придал тогда никакого значения. Еще он сказал, что бандиты – люди Короля Виктора. Взятые вместе, эти замечания представляются мне весьма значительными.

– Бог ты мой, – выговорил суперинтендант Баттл, – да уж, значительными, конечно. Даже убийство принца Михаила приобретает на их фоне совсем иной характер.

– Король Виктор никогда никого не убивал, – напомнил ему француз.

– А если бы его застигли врасплох в момент похищения драгоценности?

– Так он в Англии? – резко переспросил Энтони. – Вы говорили, что он вышел на свободу несколько месяцев назад. Разве вы за ним не следили?

Французский детектив сокрушенно улыбнулся.

– Мы пытались, месье. Но он настоящий дьявол, а не человек. Он ускользнул от нас сразу – немедленно. Мы, конечно, решили, что он направится прямо в Англию. Но нет. Король Виктор направился – куда бы вы думали?

Рассеянно вертя в руках коробок спичек, Энтони не отрываясь глядел на француза.

– В Америку. В Соединенные Штаты.

– Что?

В голосе Кейда прозвучало неподдельное изумление.

– Именно так. И за кого, по-вашему, он там себя выдавал? Чью роль он играл? Роль принца Николая Герцословацкого.

Коробок выпал из рук Энтони – его изумление было сравнимо лишь с изумлением Баттла.

– Невозможно.

– Но так оно и есть, друг мой. Вы еще услышите об этом сегодня утром. Колоссальный блеф, ни с чем не сравнимый. Как вы знаете, ходили слухи, будто принц Николай умер несколько лет назад в Конго. Наш друг, Король Виктор, воспользовался этим – подобную смерть ведь не так просто доказать. И вот он воскрешает принца Николая и разыгрывает его роль столь успешно, что американские доллары так и сыплются на него со всех сторон – в счет будущих нефтяных концессий. Однако по чистой случайности его обман раскрывается, и ему приходится в спешке покинуть страну. На этот раз он все же едет в Англию. Вот почему я здесь. Ведь он рано или поздно объявится в Чимниз. А может быть, и уже здесь!

– Вы думаете…

– Я думаю, что он был здесь в ту ночь, когда умер принц Михаил, и прошлой ночью тоже.

– То есть это была еще одна попытка? – спросил Баттл.

– Это была попытка.

– Что меня особенно беспокоило, – продолжил Баттл, – так это судьба месье Лемуана. Меня уже давно известили, что он выехал из Парижа, чтобы работать со мной, и я никак не мог понять, почему он не появился.

– Я должен перед вами извиниться, – сказал Лемуан. – Видите ли, я прибыл в утро после убийства и сразу подумал, что было бы неплохо вникнуть в события с неофициальной точки зрения, а не объявляться сразу в роли вашего коллеги. Мне показалось, что так передо мной откроются большие возможности. Конечно, я понимал, что таким образом сам превращаюсь в подозрительного типа, однако это было мне на руку – те, на кого я охотился, вряд ли заподозрили бы меня в чем-нибудь. И, уверяю вас, за последние два дня я действительно повидал немало интересного.

– Но послушайте, – сказал Билл, – что на самом деле произошло в эти последние дни?

– Боюсь, – сказал месье Лемуан, – что я заставил вас побегать.

– Так это за вами я гонялся?

– Да. Сейчас все объясню. Я пришел сюда наблюдать, убежденный, что тайна камня как-то связана именно с этой комнатой, раз принц Михаил был убит здесь. Я остановился снаружи, на террасе. Вскоре я заметил, что внутри, в комнате, кто-то ходит. Я видел, как в окне то и дело вспыхивал луч фонаря. Толкнув раму в среднем окне, я обнаружил, что оно не заперто. То ли тот человек попал в дом тем же путем, то ли специально подготовил его для отступления на случай, если его застанут врасплох, сказать не могу. Очень тихо я отворил окно и проскользнул в комнату. Шаг за шагом, на ощупь, наконец добрался до того места, откуда можно было наблюдать за происходящим без риска быть замеченным. Того человека я не разглядел. Он все время стоял ко мне спиной и к тому же светил себе фонарем, так что я видел лишь его резко очерченный, гротескный силуэт. Но его действия меня удивили. Он разбирал на части доспехи – сначала один, потом другой, внимательно осматривая фрагменты. Убедившись, что нужного ему предмета там нет, он принялся простукивать панели за картиной. Что бы он предпринял потом, я не знаю. Его прервали. Ворвались вы… – Он поглядел на Билла.

– Судя по всему, наше благонамеренное вторжение было большой ошибкой, – сказала Вирджиния задумчиво.

– В каком-то смысле, мадам. Человек погасил фонарь, а я, не спеша раскрывать свою личность, бросился к окну. В темноте я столкнулся с двумя другими и упал. Вскочив, я успел убежать через окно. Мистер Эверсли принял меня за злоумышленника и погнался за мной.

– Первой за вами побежала я, – сказала Вирджиния. – Билл был вторым в этой гонке.

– А у сообщника нашего злоумышленника хватило ума затаиться в комнате и после шмыгнуть в дверь. Удивительно, как он не встретился с толпой тех, кто спешил на помощь…

– Полагаю, ему не составило труда слиться с этой толпой, – предположил Лемуан. – И он ворвался сюда с ней вместе.

– Вы и в самом деле думаете, что этот Арсен Люпен здесь, в доме? – спросил Билл, сверкая глазами.

– Почему нет? – отозвался Лемуан. – Он прекрасно сойдет за кого-нибудь из прислуги. К примеру, им вполне может оказаться Борис Анчуков, доверенный слуга принца Михаила.

– Да, он странный парень, – согласился Билл.

Но Энтони улыбнулся.

– Такое предположение недостойно вас, месье Лемуан, – сказал он.

Француз тоже улыбнулся.

– Кажется, он теперь служит вам, мистер Кейд? – спросил суперинтендант Баттл.

– Снимаю перед вами шляпу. От вас ничего не скроешь. Одно маленькое уточнение: это он выбрал меня, а не я его.

– Почему же, мистер Кейд?

– Не знаю, – весело ответил Энтони. – У него причудливый вкус, я понимаю, но, может быть, ему просто понравилось мое лицо. Или он думает, что это я убил его хозяина, вот и выбрал удобное положение для слежки.

Кейд встал, подошел к окну и распахнул шторы.

– Светает, – сказал он, сдерживая зевок. – Теперь уже не жди никаких сюрпризов.

Лемуан тоже поднялся.

– Я вас покину, – сказал он. – Возможно, мы еще встретимся сегодня днем.

Отвесив изящный поклон Вирджинии, он вышел в окно.

– Спать, – сказала женщина, зевая. – Все было просто восхитительно. Давайте, Билл, отправляйтесь в постель, будьте хорошим мальчиком. Боюсь, что завтрак пройдет без нас.

Энтони, стоя у окна, наблюдал за удалявшимся Лемуаном.

– Кто бы мог подумать, – сказал позади него Баттл, – что это и есть умнейший детектив Франции.

– Кто-нибудь другой, может, и не подумал бы, – задумчиво отозвался Энтони, – а вот я скорее да, чем нет.

– В одном он прав, – согласился Баттл, – сегодня ночью ничего больше не случилось. Кстати, помните, я говорил вам о трупе застреленного человека, найденного возле Стейнза?

– Да. А что?

– Ничего. Просто его опознали. Похоже, его звали Джузеппе Манелли. Он служил официантом в отеле «Блиц», в Лондоне. Любопытно, правда?