Они покинули замок в полдень, попрощавшись с хозяйкой, и поехали по извилистой дороге вниз. В скором времени замок остался далеко вверху. После нескольких часов пути они прибыли к месту назначения – амфитеатр в Доломитовых Альпах, где проводились концерты и встречи различных молодежных групп.

Стаффорд Най сидел в углублении скалы, наблюдая за окружавшими его людьми и прислушиваясь к их разговорам. Он не очень улавливал суть происходящего, зная только то, что Рената, его проводник, объяснила ему утром. Эта огромная человеческая масса была оживлена, как бывает оживлено любое большое скопление людей – будь то толпа на Мэдисон-сквер в Нью-Йорке или в тени валлийской церкви, собравшаяся, чтобы послушать знаменитого религиозного проповедника, либо сборище футбольных фанатов перед матчем, либо толпа демонстрантов, направляющаяся громить иностранное посольство, полицейский участок или университет.

Она привезла его сюда для того, чтобы он понял смысл словосочетания «Юный Зигфрид».

Франц-Иосиф – если действительно таково было его имя – произнес перед толпой речь. В тщательно выверенных модуляциях его взволнованного голоса слышался вдохновенный призыв, вызывавший живой отклик и едва ли не стоны в толпе молодых людей обоего пола. Каждое его слово, казалось, было исполнено глубокого смысла и насыщено подлинной страстью. Толпа реагировала подобно оркестру, тогда как его голос служил дирижерской палочкой. И все-таки, что же сказал этот юноша? В чем заключалось послание Юного Зигфрида? Хотя речь оказала на Стаффорда мощное эмоциональное воздействие и даже пробудила в нем энтузиазм, когда она закончилась, он не мог вспомнить ни единого слова. Толпа, окружившая каменный пьедестал плотным кольцом, бурлила от возбуждения. Слышались крики и женские рыдания. Некоторые девушки лишились чувств, и их поддерживали соседи. Неужели это и есть предвестие того самого нового мира? Все средства использовались для того, чтобы вызвать эмоции. Дисциплина? Сдержанность? Подобные понятия больше ничего не значили. Ничто, кроме чувств, не имело значения.

«Что же за мир может быть создан на такой основе?» – думал Стаффорд.

Рената дотронулась до его руки; они выбрались из толпы и нашли свой автомобиль, в котором уже сидел водитель. Очевидно хорошо зная местные дороги, он быстро доставил их в небольшой городок, к отелю на склоне горы, где для них были забронированы номера.

В скором времени они вышли из отеля и по хорошо протоптанной тропе поднялись на небольшое плато. Некоторое время они сидели в тишине, пока сэр Най не нарушил молчание.

– Карты, – вновь произнес он.

В течение пяти минут они смотрели вниз, в долину, после чего Рената спросила:

– Ну и что скажете?

– Что я должен сказать?

– Что вы думаете обо всем этом?

– Я еще не составил мнения.

Неожиданно она с облегчением вздохнула.

– Я надеялась, что вы так скажете.

– В этом нет ничего настоящего, ведь так? Всего лишь грандиозное шоу, поставленное режиссером, – вероятно, целой группой режиссеров.

– Эта ужасная женщина нанимает режиссера и платит ему. Мы никогда его не видели. Видели лишь звездного исполнителя. Что вы о нем думаете?

– Он тоже ненастоящий, – ответил сэр Най. – Это всего лишь актер. Первоклассный актер, следующий указаниям выдающегося режиссера.

Он удивился, услышав ее смех. Рената поднялась на ноги. Она выглядела взволнованной, даже счастливой, и в то же время на ее губах играла едва заметная ироничная улыбка.

– Я знала, – сказала она. – Я знала, что вы все поймете. Я знала, что вы твердо стоите на земле. Вы ведь всегда понимали сущность того, с чем вам приходилось сталкиваться в жизни, не так ли? Вы всегда распознавали фальшь и правильно оценивали людей, встречавшихся на вашем пути. Нет нужды ехать в Стратфорд и смотреть пьесы Шекспира, чтобы понять, для какой роли вы созданы. Короли и сильные мира сего должны иметь шута, который говорит им правду, говорит разумные вещи и высмеивает глупость и пороки людей.

– Вот, значит, какую роль вы мне отвели? Придворный шут!

– Разве вы не ощущаете в себе такую способность? Это то, что нам нужно. Вы сказали «иллюзия». «Фикция». Грандиозное, зрелищное, хорошо поставленное шоу! Вы совершенно правы. Людей обманывают. Они думают, что это замечательно, что это очень важно. Конечно, они заблуждаются. Необходимо выяснить, каким образом можно показать им, насколько все это глупо. Этим мы с вами и займемся.

– Эта идея разоблачения принадлежит вам?

– Согласна, это представляется невероятным. Но когда люди узнают, что все это ненастоящее, что их водят за нос…

– Вы предлагаете проповедовать преимущества здравого смысла?

– Разумеется, нет, – сказала Рената. – Никто не станет слушать подобные проповеди, как вы считаете?

– Нет. Во всяком случае, сейчас.

– Мы должны представить им доказательства – факты.

– А у нас они есть?

– Да. Эти-то доказательства я как раз и везла через Франкфурт, а вы помогли мне доставить их в Англию.

– Я не понимаю…

– Не сейчас. Всему свое время. Нам пора вступить в игру. Мы жаждем проникнуться новыми идеями. Мы обожаем молодежь и являемся последователями Юного Зигфрида.

– Вы определенно справитесь с этим. А вот мои актерские способности вызывают у меня сомнения. К тому же я ведь придворный шут, а значит, великий разоблачитель. Но моим разоблачениям сейчас вряд ли кто-нибудь поверит, не так ли?

– Нет, конечно. Но сейчас вам не нужно демонстрировать это свое качество. Разумеется, за исключением случаев, когда речь будет заходить о ваших начальниках, дипломатах, политиках, Министерстве иностранных дел, истеблишменте. Тогда можно немного поупражняться в остроумии и слегка позлословить.

– И все-таки я не могу понять, какова моя роль в этом всемирном крестовом походе.

– Все очень просто. Вас не оценили по достоинству ваши коллеги и руководители, но Юный Зигфрид и все, кто за ним стоит, готовы исправить эту несправедливость. Если вы представите им конфиденциальную информацию о вашей стране, он пообещает вам высокое положение в этой стране – когда придет время.

– Насколько я понял из ваших слов, это всемирное движение?

– Да. Оно подобно одному из тех ураганов, которым дают имена, – Флора, Маленькая Энни и тому подобное. Они приходят с юга, с севера, с востока или с запада – и в то же время ниоткуда, – сметая все на своем пути. Это именно то, чего хотят все. В Европе, Азии, Америке, вероятно, в Африке… хотя люди там вряд ли будут испытывать большой энтузиазм – они довольно неопытны в том, что касается власти. Да, это всемирное движение. Оно возглавляется молодыми и несет в себе энергию молодости. Они не обладают ни знаниями, ни опытом, но у них есть цель и стремление достичь ее; к тому же им оказывается щедрая финансовая поддержка. К ним стекаются реки денег. В рядах участников движения развился слишком сильный дух материализма, поэтому мы попросили дать нам что-нибудь другое – и получили это. Но поскольку в основе движения лежит ненависть, оно не сможет добиться успеха. Помните, как в девятнадцатом году людей охватила эйфория и они говорили, что коммунизм служит ответом на все вопросы. Что если следовать учению Маркса, наступит рай на земле. Сколько благородных идей витает в воздухе! Но с кем вы будете воплощать эти идеи в жизнь? С теми же людьми, которые всегда окружают вас. Вы можете создать третий мир сейчас – по крайней мере, так все думают, – но он будет населен теми же людьми, что и первый мир, и второй. И эти люди будут действовать точно так же, как они действовали в предыдущих мирах. Чтобы убедиться в этом, достаточно обратиться к истории.

– Разве сегодня кто-нибудь обращается к истории?

– Нет. Сегодня люди предпочитают смотреть в непредсказуемое будущее. Когда-то наука намеревалась дать ответы на все вопросы. Следующей попыткой избавить человечество от несчастий явились идеи Фрейда о сексуальном раскрепощении. Тогда думали, что благодаря ему психические расстройства и душевные болезни останутся в прошлом. Если бы кто-нибудь тогда сказал, что в результате снятия всяких ограничений число пациентов в психиатрических лечебницах только возрастет, ему никто не поверил бы.

– Мне необходимо кое-что знать, – прервал ее сэр Най.

– Что именно?

– Куда мы отправимся дальше?

– В Южную Америку. А по пути, возможно, заедем в Пакистан или Индию. И мы должны обязательно побывать в США. Там происходит много интересного, особенно в Калифорнии…

– Университеты? – Стаффорд тяжело вздохнул. – Я так устал от этих университетов. Все они похожи друг на друга.

Последовала небольшая пауза. Смеркалось. Вершина горы окрасилась в нежно-розовый цвет.

– Если б у нас сейчас, в этот самый момент, была музыка, – сказал сэр Най с ностальгическими нотками в голосе, – знаете, что я завел бы?

– Вагнера? Или вы уже освободились от его чар?

– Нет. Вы абсолютно правы. Вагнера. Мне хотелось бы, чтобы Ганс Сакс сидел под своим самбуковым деревом и говорил о мире: «Безумный, безумный, совершенно безумный…»

– Да. Замечательная музыка. И она выражает эту мысль. Но мы не безумны. Мы вполне нормальны.

– Более чем, – согласился Стаффорд. – Нам придется нелегко. И я хочу знать кое-что еще.

– Что?

– Наверное, вы не захотите отвечать на этот вопрос. Но я должен знать. Будут ли какие-нибудь светлые, приятные стороны в этом нашем безумном предприятии?

– Конечно, будут. Почему нет?

– «Безумный, безумный, совершенно безумный» – но мы будем наслаждаться им. Долго ли мы проживем, Мэри Энн?

– По всей вероятности, нет.

– Главное – не терять присутствия духа. Я с вами, мой товарищ и мой проводник. Станет ли мир лучше в результате наших усилий?

– Не думаю. Но он может стать добрее. В настоящее время он полон идей, лишенных доброты.

– Звучит довольно обнадеживающе, – сказал Стаффорд Най. – Тогда вперед!