Сознание возвращалось к графине совершенно не так, как к Джимми Тесайгеру. Сей процесс в данном случае происходил много дольше и притом бесконечно более артистическим образом.

Артистическим его назвала Бандл, проявившая ревностное усердие в помощи болящей – в основном состоявшее в применении холодной воды, – на каковое графиня немедленно отреагировала, проведя белой трепетной ручкой по мраморному челу и что-то едва слышно пробормотав.

В такой-то ситуации в библиотеке появился Билл, наконец освобожденный от возни с телефоном и докторами, тут же (с точки зрения Бандл) сделав из себя самого жалкого идиота. Наклонившись к графине с озабоченным и даже встревоженным лицом, он обратился к ней с целой чередой абсолютно дурацких предложений:

– Прошу вас, графиня, лежите. Всё в порядке. Действительно всё в порядке. Не пытайтесь заговорить. Вам станет хуже. Просто лежите и не двигайтесь. И через минуту все пройдет. Сознание полностью вернется к вам. Не говорите ничего, пока не почувствуете себя полностью хорошо. Подождите. Закройте глаза и полежите спокойно. Через минуту вы всё вспомните. Выпейте воды. Выпейте бренди. Это зелье лучше всего. Бандл, тебе не кажется, что капелька бренди…

– Билл, ради бога, оставь ее в покое, – жестко проговорила мисс Брент. – С ней ничего не случится.

И опытной рукой еще раз облила холодной водой роскошный макияж на лице графини.

Та вздрогнула и села, с куда более осмысленным выражением на лице.

– Ах! – пробормотала она. – Теперь всё в порядке. Да, всё в порядке.

– Подождите, – еще раз посоветовал Билл. – Помолчите до тех пор, пока все окончательно не пройдет.

Графиня поплотнее закуталась в складки своего весьма прозрачного неглиже и пробормотала:

– Сознание возвращается ко мне. Да, возвращается.

Она посмотрела на собравшихся вокруг нее людей. Быть может, выражение, читавшееся на их лицах, показалось ей лишенным сочувствия. И оказавшись в подобной ситуации, Радски улыбнулась тому лицу, которое выражало совершенно противоположные чувства.

– Ах, мой большой англичанин, – произнесла она крайне негромко, – не расстраивайтесь. Со мной всё в порядке.

– Ох! Слава богу. Но вы не ошиблись? – с тревогой в голосе проговорил Билл.

– Ни капельки. – Радски самым успокоительным образом улыбнулась ему. – У нас, венгров, нервы из стали.

Выражение крайнего облегчения скользнуло по лицу Эверсли, сменившись выражением фатоватым – за которое Бандл искренне захотелось пнуть его.

– Выпейте воды, – холодным тоном посоветовала она.

Графиня отказалась пить воду, и Джимми, испытывавший больше сочувствия к попавшей в беду красотке, предложил ей коктейль.

На подобное предложение графиня отреагировала положительно. Ну а употребив коктейль, обвела присутствующих куда более бодрым взглядом.

– Расскажите мне, что здесь произошло? – решительным тоном потребовала она.

– А мы надеялись на то, что именно вы расскажете нам об этом, – проговорил суперинтендант Баттл.

Графиня бросила в его сторону дерзкий взгляд, словно впервые обратив внимание на этого рослого и спокойного человека.

– Я заходила в вашу комнату, – начала Бандл. – В постели вас не было. В нее вообще никто не ложился…

Она остановилась, с осуждением посмотрев на графиню. Та зажмурила глаза и медленно кивнула головой.

– Да-да, теперь я все помню… O, это было ужасно! – Она поежилась. – Вы хотите, чтобы я все рассказала вам?

Суперинтендант Баттл промолвил: «Будьте добры», – в то же самое мгновение, как некстати встрявший Билл сказал: «Конечно, только если вы хотите этого».

Графиня по очереди посмотрела на них обоих, и партию выиграл спокойный и властный суперинтендант Баттл.

– Я не могла уснуть, – начала Радски. – Этот дом… он угнетал меня. Я была взведена, вся на нервах, чувствовала себя, как вы говорите, кошкой на раскаленных кирпичах. Тут я поняла, что в таком состоянии мне бесполезно ложиться. Я принялась расхаживать по комнате. Я читала. Однако оставленные в моей комнате книги не особенно заинтересовали меня. Я подумала, что нужно сойти вниз и найти что-нибудь поинтереснее.

– Совершенно естественное желание, – прокомментировал Билл.

– Насколько мне известно, такое нередко случается, – заметил Баттл.

– И как только эта идея пришла мне в голову, я вышла из комнаты и направилась вниз. В доме было очень тихо…

– Простите меня, – перебил ее суперинтендант, – быть может, вы сумеете намекнуть на время, когда все это происходило?

– Я никогда не слежу за временем, – с чувством собственного превосходства проговорила графиня и продолжила свой рассказ: – В доме было очень тихо. Можно было бы услышать, как пробежит мышь, если б только таковые здесь водились. Я спустилась по лестнице… очень тихо…

– Очень тихо?

– Естественно, мне не хотелось будить прислугу, – укоризненно поговорила графиня. – И вот я пришла сюда. Зашла в этот угол и начала искать на полках подходящую книгу.

– И вы, конечно же, включили свет?

– Нет, я не стала этого делать. Видите ли, при мне был маленький электрический фонарик. Я светила им на полки.

– Ага! – проговорил суперинтендант.

– И тут, – драматическим тоном продолжила графиня, – я что-то услышала. Какие-то глухие шаги. Кто-то украдкой шел. Я выключила фонарик и прислушалась. Шаги все приближались – крадущиеся, жуткие шаги. Я спряталась за ширмой. И вот открывается дверь, и включается свет. Мужчина… грабитель оказывается в комнате.

– Да, но я… – начал было Тесайгер.

На ногу его наступила большая ступня, и осознав, что таким образом суперинтендант Баттл делает ему намек, Джимми заткнулся.

– Я едва не умерла от страха, – продолжила графиня. – Я старалась не дышать. Человек этот минуту прислушивался, а потом той же жуткой крадущейся поступью…

Джимми снова открыл рот для протеста – и снова закрыл его.

– …подошел к окну и выглянул наружу. Он постоял там пару минут, а потом вернулся к двери, выключил свет и закрыл дверь. Я в ужасе. Он в комнате, он ходит украдкой… А кругом темнота… Aх, как ужасно это было! Что, если он впотьмах наткнется на меня? Еще минута – и, слышу, он снова у окна. А потом тишина. Я надеюсь, что он вышел наружу. Проходят минуты. И я не слышу нового звука, я почти уверена в том, что он ушел. И я уже готова включить свой фонарик и выглянуть из-за ширмы, когда – престиссимо! – все началось.

– Что же?

– Ах! Но это было ужасно… никогда… никогда я этого не забуду! Эти двое мужчин пытались убить друг друга. O, как это было страшно! Они кружили по комнате, повсюду трещала мебель. Я думала еще, что закричала женщина – но это было не в комнате, а где-то снаружи. Преступник не говорил, а хрипел, такой у него был грубый голос. «Пусти, понял, пусти…» А второй был джентльмен. Он говорил голосом культурного англичанина.

Джимми расцвел.

– И по большей части сквернословил, – продолжила графиня.

– Несомненно, джентльмен, – подтвердил суперинтендант Баттл.

– А потом вдруг вспышка, – продолжила графиня, – вспышка и выстрел. Пуля попала рядом со мной – в книжный шкаф. Я… наверное, тогда я и потеряла сознание.

Она посмотрела на Билла. Взяв графиню за руку, тот погладил ее и проговорил:

– Бедняжка, какое ужасное переживание.

«Тупой идиот», – подумала Бандл.

Суперинтендант Баттл быстро и бесшумно подошел к книжному шкафу, находившемуся чуть правее ширмы, наклонил голову, разглядывая пол, наконец, нагнулся и подобрал что-то с пола.

– Это была не пуля, графиня, – произнес он. – А гильза… гильза от патрона. С какого места вы стреляли, мистер Тесайгер?

Джимми остановился возле окна.

– Насколько я представляю, примерно отсюда.

Суперинтендант Баттл стал на это место.

– Правильно, – согласился он. – Пустая гильза отлетит вправо и назад. Калибр четыреста пятьдесят пять, так что не удивлен тем, что графиня в темноте приняла гильзу за пулю. Она попала в книжный шкаф всего в футе от нее. Пуля же срикошетила от оконной рамы, и завтра мы найдем ее снаружи – если только ее не унес в себе ваш недавний противник.

Джимми печально покачал головой и скорбно заметил:

– Боюсь, что «Леопольд» не покрыл себя славой.

Графиня посмотрела на него с самым лестным вниманием.

– Ваша рука! – воскликнула она. – Она перевязана! Значит, это были вы…

Тесайгер картинно поклонился.

– Рад был услышать, что являюсь обладателем культурного английского голоса. И заверяю вас, что если б мог заподозрить присутствие дамы, то, безусловно, воздержался бы от ряда выражений.

– Я ничего такого не поняла, – поторопилась с объяснениями графиня. – Хотя в детстве у меня была английская гувернантка…

– Ну это не те слова, которым она стала бы учить вас, – согласился Джимми. – Она все рассказывала вам про перо вашего дяди и про зонтик племянницы садовника… Знаю я этих учительниц и их повадки.

– Но что произошло? – спросила графиня. – Вот что я хочу узнать. Я требую знать, что здесь случилось.

В наступившем молчании все посмотрели на суперинтенданта Баттла.

– Все очень просто, – кротко проговорил тот. – Попытка ограбления. У сэра Стэнли Дигби украли какие-то политические документы. Ворам едва не удалось скрыться с ними, однако благодаря этой молодой леди, – он указал на Лорен, – они не сумели этого сделать.

Графиня бросила косой взгляд на девушку – достаточно странный взгляд.

– Неужели? – холодным тоном проговорила она.

– Она оказалась здесь благодаря чрезвычайно удачному стечению обстоятельств, – с улыбкой проговорил суперинтендант Баттл.

Графиня вздохнула, снова полуприкрыла глаза ресницами и пожаловалась:

– Как это ни странно, я все еще ощущаю чрезвычайную слабость.

– Ну конечно же, – воскликнул Билл. – Позвольте мне проводить вас наверх, в вашу комнату. Бандл поможет вам.

– Это очень любезно со стороны леди Эйлин, – проговорила графиня, – однако я предпочла бы побыть в одиночестве. На самом деле со мной всё в порядке. Быть может, вы просто поможете мне подняться по лестнице…

Поднявшись на ноги, она оперлась на руку Билла и вышла из комнаты. Бандл проводила их до лестницы, но поскольку графиня вновь – довольно резко – уверила ее в том, что с ней всё в порядке, не стала подниматься с ними.

Однако, провожая взглядом изящную фигуру графини, с помощью Билла неспешно поднимавшейся по лестнице, мисс Брент вдруг застыла, напрягая все свое внимание. Неглиже графини, как уже упоминалось, было довольно прозрачным и представляло собой тонкую оранжевую вуаль. И под нею под правой лопаткой Радски Бандл заметила небольшую черную родинку.

Подавив восклицание, девушка повернулась обратно, к двери библиотеки, из которой как раз выходил суперинтендант Баттл, следом за Джимми и Лорен.

– Вот, – проговорил он. – Я запер окно и приставил к нему снаружи часового. Теперь я запру дверь и заберу с собой ключ. А завтра утром мы займемся тем, что французы называют следственным экспериментом… да, леди Эйлин, что у вас?

– Суперинтендант Баттл, я должна немедленно поговорить с вами… немедленно.

– Ну что же, я…

Невесть откуда вдруг объявился Джордж Ломакс вместе с доктором Картрайтом.

– А, вот вы где, Баттл… Что ж, вы имеете возможность обрадоваться: с O’Рурком ничего страшного не произошло.

– Я никогда не предполагал, что с мистером O’Рурком может произойти нечто худое, – проговорил Баттл.

– Я сделал ему укол сильнодействующего средства, – проговорил доктор. – завтра утром он проснется в полном здравии, разве что голова может болеть… а может и не болеть. А теперь, молодой человек, позвольте мне посмотреть на ваше пулевое ранение.

– Иди сюда, сестрица, – обратился Джимми к Лорен. – Подержишь или тазик, или мою руку. Будешь свидетельницей мук сильного мужчины… Сама знаешь этот фокус.

Джимми, Лорен и доктор вышли, а Бандл все продолжала бросать полные муки взгляды в направлении суперинтенданта Баттла, пришпиленного к месту Джорджем. Терпеливый суперинтендант дождался того момента, когда в красноречии Ломакса появилась прореха, и немедленно воспользовался ею.

– Хотелось бы знать, сэр, не могу ли я перемолвиться парой слов с сэром Стэнли? В маленьком кабинете в этом конце дома.

– Безусловно, – заявил Джордж. – Конечно же. Сейчас схожу и приведу его.

И он заспешил по лестнице наверх. Баттл немедленно пригласил Бандл в гостиную и закрыл за нею дверь.

– Итак, леди Эйлин, что у вас?

– Постараюсь рассказать вам так быстро, насколько это возможно – однако история моя длинна и сложна.

И Бандл со всею возможной точностью рассказала о своем знакомстве с клубом «Семь Циферблатов» и о своих недавних приключениях в нем. Когда она закончила, суперинтендант Баттл долго вздохнул, единственный раз отставив в сторону свою деревянную невозмутимость.

– Удивительная история, – заметил он. – Удивительная. Я ни за что не поверил бы в то, что такое вообще возможно, – даже в вашем исполнении, леди Эйлин. Мне следовало бы лучше знать вас.

– Но вы сами дали мне этот намек, суперинтендант. Это вы посоветовали мне обратиться к Биллу Эверсли.

– Таким людям, как вы, леди Эйлин, давать намеки опасно. Мне и в голову не приходило, что вы способны зайти так далеко.

– Но все уже закончено, суперинтендант. И моя смерть не отягчает вашу совесть.

– Пока еще нет, – суровым тоном произнес Баттл. Недолго постояв в раздумье, прокручивая в памяти события, он наконец произнес: – Не могу даже представить себе, что думал мистер Тесайгер, позволяя вам подобную авантюру.

– Он узнал о моем поступке только потом, – пояснила Бандл. – Я же не полная дура, суперинтендант. И потом, он целиком ушел в заботы о мисс Уэйд.

– Вот как? – удивился суперинтендант. – Увы и ах! – Он чуть подмигнул Бандл. – Должно быть, леди Эйлин, мне придется отдать вас под опеку мистера Эверсли.

– Билла! – с полным пренебрежением произнесла Бандл. – Однако, суперинтендант, вы еще не слышали окончание моей истории. Женщина, которую я видела там, Анна, «номер один»… Да, эта самая Первая и есть графиня Радски.

И она торопливо изложила ему описание обнаружения родинки.

К удивлению Бандл, суперинтендант только хмыкал и гмыкал.

– Родинка не может служить существенной уликой, леди Эйлин. У двух женщин вполне может найтись похожая родинка. Не следует забывать, что графиня Радски пользуется в Венгрии широкой известностью.

– Тогда мы имеем дело не с подлинной графиней. Уверяю вас: это та же самая женщина, которую я видела там. Потом, что она делала сегодня… при каких обстоятельствах мы ее нашли? Не думаю, что она на самом деле теряла сознание.

– Ну я бы так не сказал, леди Эйлин. Пустая гильза, ударившаяся в находящийся рядом шкаф, способна до полусмерти испугать любую женщину.

– И все же, что она делала в библиотеке? За книгой не ходят с карманным фонариком.

Баттл почесал щеку, явно не испытывая желания говорить, и начал расхаживать взад и вперед по комнате, очевидно в поисках решения проблемы. Наконец он повернулся к девушке.

– Значит, так, леди Эйлин: я склонен верить вам. Поведение графини действительно внушает подозрения. Я понимаю это не хуже вас. Более того, оно весьма подозрительно. Однако нам приходится вести себя осторожно. Нам не нужны никакие неприятности во взаимоотношениях с венгерским посольством. Надо иметь основания для полной уверенности.

– Понимаю. И если вы будете уверены…

– Есть и кое-что еще. Во время войны, леди Эйлин, был большой шум по поводу засланных немцами шпионов, на который мы не обращали внимания. Всякие настырные умники писали об этом в газетах. Но мы молчали, пропуская мимо ушей всякую ругань, и оставляли всякую мелюзгу в покое. Почему? Да потому, что рано или поздно благодаря им мы вышли на главного – на того, кто возглавлял сеть.

– То есть вы хотите сказать…

– Пока ничего такого, леди Эйлин. Но пока запомните следующее. Я знаю все о графине. И хочу, чтобы ее оставили в покое… A теперь, – печальным тоном закончил суперинтендант Баттл, – мне нужно придумать что-то такое, что можно сказать сэру Стэнли Дигби.