был столь силен и хорошо обеспечен, как в то время, когда я не пошел с ним

в этот поход. Клянусь Аллахом, до этого никогда не имел я двух верблюдиц, но ко (времени) этого похода они у меня были. Что же касается

Посланника Аллаха (с.а.с.), то, желая выступить в поход (против кого-

либо), он обязательно скрывал свои истинные намерения и показывал, что

намеревается предпринять что-то другое. (Так было и на сей раз, и это

продолжалось) до тех пор, пока не настало время этого похода, в который

Посланник Аллаха (с.а.с.) выступил в страшную жару и в котором его

ждали дальний путь, безводная пустыня и множество врагов. Он разъяснил

мусульманам то, что требовалось для поездки и сражения, а потом

объявил им, куда именно он хотел направиться, и с Посланником Аллаха

(с.а.с.) было так много мусульман, что количество их не поддавалось

учету».

Ка’б cказал: «А если кто-либо не желал появиться, считая, что об этом

никто не узнает, то (никто не узнал бы об этом из-за большого количества

людей в войске), если только о таком человеке не ниспослалось бы

откровение от Аллаха Всевышнего. Посланник Аллаха (с.а.с.) выступил в

1 Сура «ат-Тауба», 118-ый аят.

2 Местность у Мины. См. комментарий ан-Навави.

265

этот поход в то время, когда плоды уже созрели, а (деревья) давали

приятную тень. Вместе с другими мусульманами он (с.а.с.) готовился (к

этому походу), а я начал выходить (из дома по утрам), чтобы готовиться

вместе с ними, однако возвращался, ничего не сделав и говоря себе: «Я могу

сделать это», и это продолжалось со мной, а другие же серьезно

(готовились к выступлению). В конце концов, Посланник Аллаха (с.а.с.) утром двинулся в путь вместе с (другими) мусульманами, я же так ничего

и не сделал для подготовки (к походу). Тогда я сказал себе: «Я подготовлюсь

за день или два после его (отъезда), а потом присоединюсь к ним». Наутро

после их отъезда я вышел, чтобы (начать) готовиться, но вернулся, опять

ничего не сделав, потом я вышел на следующее утро и (снова) вернулся, ничего не сделав, и пока я находился в подобном положении (участники

похода), которые двигались быстро, успели уйти уже далеко, а я решил

двинуться в путь и догнать их. О, если бы мне (удалось) сделать (это)!

Однако это было мне не суждено. И когда после отъезда Посланника

Аллаха (с.а.с.) я появлялся среди людей, меня всегда огорчало то, что я не

встречал никого, кроме тех, кого обвиняли в лицемерии, или же тех слабых, которых оправдал Аллах Всевышний. Что же касается Посланника Аллаха

(с.а.с.), то он не вспоминал обо мне, пока не достиг Табука, а когда он уже

находился там и сидел в окружении людей, то спросил: «А что делает

Ка’б?» Один человек из племени бану салима сказал: «О, посланник Аллаха!

Задержали его две его одежды и его самолюбие». Тогда Му’аз ибн Джабаль

воскликнул: «Как плохо ты сказал! Клянусь Аллахом, о, посланник Аллаха, нам известно о нем только хорошее!» – и Посланник Аллаха (с.а.с.) ничего

не сказал на это».

Ка’б ибн Малик сказал: «Узнав о том, что он уже возвращается (из

Табука), я стал беспокоиться и придумывать ложные (оправдания), говоря

(себе): «Как мне избежать его гнева завтра?» – и обращаясь за помощью в

этом к каждому мудрому (человеку) из членов своей семьи. Когда же (люди) стали говорить, что Посланник Аллаха (с.а.с.) находится уже совсем

близко (от Медины, все) ложное ушло от меня, я понял, что мне ни за что

не спастись от (его гнева) с помощью лжи, и решил сказать правду. Утром

Посланник Аллаха (с.а.с.) вернулся (в Медину), а когда он возвращался после

какой-нибудь поездки, то обычно, прежде всего, приходил в мечеть, совершал молитву в два рак’ата (прежде чем сесть), а потом (некоторое

время) сидел там с людьми. После того как он сделал все это, к нему

явились оставшиеся (в Медине) люди, которые принялись оправдываться, подкрепляя свои оправдания клятвами. Таких набралось более восьмидесяти

человек, и Посланник Аллаха (с.а.с.) принял их публичные (оправдания), принял у них присягу на верность Исламу, обратился к Аллаху с мольбой о

том, чтобы Он простил их, и предоставил Аллаху судить об их

сокровенных мыслях. А потом к нему подошел я, и когда я поприветствовал

его, он улыбнулся улыбкой человека, скрывающего свой гнев, и сказал:

«Подойди». Тогда я подошел (ближе) и сел перед ним, а он спросил: «Что

266

заставило тебя остаться? Разве ты не купил верблюдов?» Я сказал: «Да.

Клянусь Аллахом, о, посланник Аллаха, поистине, если бы сидел я сейчас

перед любым другим человеком, то, очевидно, смог бы избежать его гнева с

помощью оправданий, ибо я наделен красноречием, но, клянусь Аллахом, я

понял, что если сегодня я солгу тебе, а ты удовлетворишься этим, то

Аллах все равно сделает так, что уже скоро ты разгневаешься на меня.

Если же я скажу тебе правду, ты разгневаешься на меня за это (уже

сейчас), но я надеюсь, что за это1 Всемогущий и Великий Аллах простит

меня! Клянусь Аллахом, нет у меня никаких оправданий, и, клянусь Аллахом, когда я остался, был я силен и обеспечен как никогда!» Тогда Посланник

Аллаха (с.а.с.) сказал: «Что касается этого, то он сказал правду. Ступай

же (и жди), пока Аллах не примет о тебе решения». После того как я

поднялся (со своего места, ко мне) устремились люди из племени бану

салима, которые последовали за мной и стали говорить мне: «Клянемся

Аллахом, раньше мы не знали за тобой никаких грехов, но ты оказался не в

состоянии оправдаться перед Посланником Аллаха (с.а.с.) так же, как это

сделали другие оставшиеся, а ведь для (искупления) твоего греха

Посланнику Аллаха (с.а.с.) достаточно было обратиться к Аллаху с

мольбой о твоем прощении!» И, клянусь Аллахом, они продолжали упрекать

меня (так сильно, что, в конце концов) мне захотелось вернуться (к

Посланнику Аллаха (с.а.с.)) и сказать ему, что я говорил неправду. Потом я

спросил их: «А случилось ли еще с кем-нибудь то же, что и со мной?» Они

сказали: «Да, еще двое сказали то же, что говорил ты, и им было сказано

именно то, что сказали тебе». Я спросил: «Кто же эти двое?» Они

сказали: «Мурара ибн ар-Раби’ аль-’Амри и Хиляль ибн Умаййа аль-

Вакифи», назвав мне (имена) двух праведных людей, принимавших участие в

битве при Бадре и служивших (для меня) примером. И после того как они

назвали (имена) этих двоих, я решил (ничего не менять). Что же касается

Посланника Аллаха (с.а.с.), то изо всех оставшихся (в Медине) он запретил

(людям) разговаривать только с нами тремя. После этого люди стали

сторониться нас, изменив свое отношение к нам, и даже земля стала для

меня неузнаваемой, ибо это была не та земля, которую я знал (прежде), и в

подобном положении мы провели пятьдесят дней. Если говорить о двух

моих товарищах, то они проявляли смирение, сидели у себя дома и плакали, а я был моложе и сильнее их и поэтому выходил (из дома), принимал

участие в молитвах вместе с (другими) мусульманами, ходил по рынкам, и

никто не разговаривал со мной! Кроме того, я подходил к Посланнику

Аллаха (с.а.с.), приветствовал его, когда он сидел среди людей после

молитвы, и спрашивал себя: «Пошевелил он губами в ответ на мое

приветствие или нет?»2 А потом я молился рядом с ним, украдкой

1 За правду.

2 Ка’б не высказался решительно об этом, поскольку, скорее всего, он не смотрел на

него длительно, испытывая смущение. См. «Фатх аль-Бари».

267

посматривая на него, и, когда я был занят молитвой, он смотрел на меня, когда же я поворачивался в его сторону, он отворачивался от меня.

(Однажды) после того как я провел уже много времени, сталкиваясь с

подобной отчужденностью со стороны людей, я (вышел из дома и) дошел

до ограды сада моего двоюродного брата Абу Катады, которого я любил

больше всех остальных людей. Перебравшись через эту ограду, я обратился

к нему с приветствием, но, клянусь Аллахом, он не ответил на мое

приветствие! Тогда я сказал ему: «О, Абу Катада! Заклинаю тебя Аллахом, (скажи), известно ли тебе о том, что я люблю Аллаха и Его посланника?»

Он промолчал, а я снова стал заклинать его Аллахом, однако он хранил

молчание. Я еще раз повторил свои слова, и на этот раз он сказал: «Аллах и

Его посланник знают об этом лучше!»1 Тогда мои глаза наполнились

слезами, и я вернулся, снова перебравшись через ограду».

(Ка’б) сказал: «А проходя по рынку Медины (некоторое время спустя), я

вдруг услышал, как один из крестьян Шама, которые были христианами и

привозили в Медину продовольствие на продажу, говорит: «Кто отведет

меня к Ка’бу ибн Малику?» И люди указывали ему (на меня) до тех пор, пока, подойдя ко мне, он не вручил послание от правителя из числа

гассанидов. Оказалось, что там (было написано следующее): «Итак, поистине, дошло до меня, что твой друг2 стал чуждаться тебя, однако

Аллах не допустит, чтобы тобою пренебрегали или нарушали твои права.

Присоединяйся же к нам, и мы поможем тебе!» Прочитав это послание, я

сказал (себе): «И это тоже испытание!» – а потом подошел к печи и

разжег в ней огонь (этим посланием). Когда из пятидесяти дней прошло

сорок, ко мне неожиданно явился посланец от Посланника Аллаха (с.а.с.), который сказал: «Посланник Аллаха (с.а.с.) велит тебе не приближаться к

твоей жене!» Я спросил: «Я должен развестись с ней, или мне надо

поступить как-нибудь иначе?» Он сказал: «Нет, просто сторонись ее и не

приближайся к ней!» – и через своего посланца Пророк (с.а.с.) велел двум

моим товарищам сделать то же самое. Тогда я сказал своей жене:

«Отправляйся к своим родителям и оставайся у них, пока Аллах не вынесет

Свое решение по этому делу»».

Ка’б сказал: «А потом к Посланнику Аллаха (с.а.с.) пришла жена Хиляля

ибн Умаййи, которая сказала ему: «О, посланник Аллаха! Ведь Хиляль ибн

Умаййа – беспомощный старик, у которого нет слуги, так неужели же ты

не хочешь, чтобы я служила ему?» Он сказал: «Нет, (ты можешь

служить ему), но он не должен приближаться к тебе!» (На это) она

сказала: «Клянусь Аллахом, он ни о чем и не помышляет, и, клянусь Аллахом, с тех пор как это началось и до сих пор он только и делает, что плачет!»

После этого один из членов моей семьи посоветовал мне: «Обратился бы и

1 Он не сказал об этом Ка’бу, поскольку не намеревался делать этого, (а сказал это

самому себе). См. «Фатх аль-Бари».

2 Имеется в виду Пророк (с.а.с.).

268

ты к Посланнику Аллаха (с.а.с.) с просьбой разрешить твоей жене

(прислуживать тебе), как разрешил он делать это жене Хиляля ибн

Умаййи». (В ответ) я сказал: «Клянусь Аллахом, не стану я обращаться к

Посланнику Аллаха (с.а.с.) (с такой просьбой), ибо не знаю, что Посланник

Аллаха (с.а.с.) скажет на это, ведь я еще молод!» И я оставался в подобном

положении еще десять дней, по истечении которых прошло уже

пятьдесят дней с тех пор, как Посланник Аллаха (с.а.с.) запретил (людям) разговаривать с нами. А после того как на исходе пятидесятой ночи я

совершил молитву фаджр на крыше одного из наших домов и сидел там, пребывая в том состоянии, о котором упомянул Аллах Всевышний1, и душа