Кейн посадил ее на кровать и снял свою сорочку. Ей хотелось смотреть на него, но ей нужно было снять свои туфли. Ее пальцы дрожали, и это оказалось нелегким делом.

— Можешь не снимать их, — сказал Кейн, но она уже уронила туфли на пол.

Он поцеловал ее и уложил на спину, ложась всем телом на нее.

Его обнаженный торс прижался к ее груди, и она начала гладить его восхитительную кожу.

Он оперся на один локоть, проводя рукой от ее плеча до бедра.

— Вот этого я так долго ждал.

— Я тоже, — призналась она.

Он наклонился и взял в рот ее сосок, не слишком нежно, но ей нравилась его жадность. Она проводила пальцами по его волосам, и ей было приятно, что она вызвала в нем такое желание. Когда его рука спустилась ниже и начала ласкать ее между ног, он застонал от удовольствия, обнаружив, что она уже влажная и готовая ко всему.

Он встал, быстро снял с себя ботинки, брюки и все остальное.

Он был готов, и его плоть была твердой и огромной. Жизелла судорожно сглотнула, вдруг испугавшись.

— Что-то не так? — спросил он, наблюдая за ней.

— Все в порядке, — заверила она его.

Он достал презерватив из тумбочки, надел его и присоединился к ней в кровати. Он поцеловал ее и коленом раздвинул ее ноги.

Она невольно положила руку ему на плечо, не то чтобы отталкивая его, но просто сигнализируя о своей нерешительности.

Он отстранился от нее, и выражение страсти на его лице изменилось, оно стало жестким и подозрительным.

— Чего ты хочешь?

Он выглядел… разъяренным. Огонь желания все еще горел в его глазах, но он насторожился. Ему придется взвесить силу своего желания против того условия, которое она выдвинет за согласие продолжать дальше.

У нее сжалось сердце. Все было совсем не так. Единственное, чего она хотела в этот момент, — это справиться с собственными нервами.

— Все хорошо. Я хочу этого. Правда.

Она притянула его к себе, чтобы поцеловать. Ей было необходимо погрузиться полностью в сводящую с ума страсть, чтобы преодолеть неловкость ее первого сексуального опыта.

Он немного поколебался, но потом отозвался на ее поцелуй. И стал целовать ее с еще большей страстью. Он стал снова гладить ее между бедер, и она осыпала ласками его шею, плечи, спину, стремясь вобрать его в себя. Несколько раз она впивалась ногтями в его спину, стоя на пороге оргазма, но он, казалось, знал, когда она подходит к этому порогу, и останавливался.

Он сводил ее с ума. Ей казалось, что она умрет, если он не даст ей скоро снова испытать высшее наслаждение.

— Сейчас? — Его лицо было напряженным.

— Да, — простонала она, раздвигая ноги.

Он лег на нее и направил свой пенис в ее лоно. Оно было таким горячим и влажным, что ей было приятно вторжение его плоти, которая растянула…

Она ахнула от боли и замерла. Ее колени сжали его бедра, заставляя его остановиться.

Он поднял голову, и в его глазах она увидела беспокойство.

— Больно? — спросил он, совершенно сбитый с толку. — Я думал…

Он попытался отстраниться от нее, но она крепко прижала его к себе.

— Все нормально. Продолжай. Это чудесно.

Она инстинктивно выгнулась ему навстречу, чтобы он глубже погрузился в нее.

И это сразило его. Его взгляд затуманился. Он ладонями обхватил ее лицо и наблюдал за ней, двигаясь медленно, чтобы она получила удовольствие.

Она была в восторге оттого, что он находился внутри ее. Он сделал ее полностью своею, но и она обнимала его и в эти мгновения тоже владела им.

Он стал двигаться быстрее, все глубже погружаясь в нее.

Его неровное дыхание было под стать ее дыханию. Она стонала от наслаждения. Проведя рукой по его шелковым волосам, она погладила его спину, а потом провела пальцем между его ягодицами.

Словно это было сигналом, он стал двигаться все быстрее. Это было невероятно. Она полностью растворилась в восхитительных ощущениях.

Это стоило того, чтобы так долго ждать. Ее ногти царапали его спину, заставляя его погрузиться глубже. Еще глубже.

— Не сдерживай себя. Дай мне почувствовать это, — прошептал он. — Сейчас.

Она не могла бы терпеть и секунду дольше. Волны оргазма начали сотрясать ее тело. И это было сводящее с ума ощущение.

Он глубоко вошел в нее, прижавшись бедрами к ее бедрам, и его собственный оргазм вынудил его громко застонать. Он пульсировал внутри ее, и она была поглощена этими ощущениями. Она еще никогда не испытывала такой близости к другому человеку.

Когда Кейн начал приходить в себя, он почувствовал, что Жизелла неровно дышит под ним. Она все еще дрожала. Ему хотелось прижать ее к себе и успокоить.

Мощь его собственного оргазма чуть не убила его. Должно быть, он напугал ее до смерти.

Учитывая, что она была девственницей.

Он был ошеломлен тем, что она содрогнулась, когда он уверенно вошел в нее, полагая, что она уже более чем готова. Он никогда в жизни не причинял физической боли женщине, тем более в такой интимный момент. Ему и в голову не пришло, что она могла быть девственницей, учитывая, как она отвечала на его ласки.

В тот момент он мог остановиться, но он был возбужден до такой степени, что был не в состоянии думать рационально. Она практически умоляла его завершить дело, и неприятная правда состояла в том, что он сам стал бы умолять ее о продолжении, если бы она этого не сделала сама. Он мог отдать ей все, что бы она ни пожелала, и он думал, что она это и планировала, когда на мгновение пыталась остановить его.

Она хотела продолжать, и он не мог думать ни о чем, кроме того, как ему было хорошо с ней. Он испытывал экстаз, о котором даже не подозревал, что он существует. И это было особенно чудесно, потому что в эти моменты он верил, что они просто были двумя людьми, идеально подходившими друг другу и дарившими друг другу сексуальное удовольствие.

Но теперь его подозрения вернулись.

Почему она отдала ему свою девственность? Она ни за что не сделала бы этого с мужчиной, которого едва знала, если бы не хотела, чтобы он почувствовал обязательства перед ней.

Он не знал, что было больнее — его разочарование в ней из-за ее хитрости или отвращение к самому себе за то, что он отбросил осторожность и позволил этому случиться. Он был настоящим болваном.

Он вышел из нее как можно нежнее и заметил красные пятна на презервативе. Он завернул его в салфетку, бросил в мусорное ведро, стоявшее возле кровати, а потом лег на спину и уставился в потолок.

— Чего ты хочешь, Жизелла? — жестким тоном спросил он.

Он повернул голову и увидел, как она вздрогнула. Она широко раскрыла свои зеленые глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты была девственна.

— Это что, обвинение? Со всеми это происходит в первый раз, если ты этого не знаешь. Так что?

Он хмыкнул.

— И ты отдала свою девственность мне? За просто так?

— В это так трудно поверить?

— В это невозможно поверить. Что ты хочешь попросить у меня? Серьгу?

— Нет! Ничего.

— Правильно, — устало сказал он. — Ты хотела поставить меня в положение, когда я буду чувствовать себя обязанным тебе. Но я не чувствую своим долгом предложить тебе серьгу или быть снисходительным к твоему кузену…

— Заткнись. Это не имело никакого отношения к серьге или к Бенни. Я хотела…

— Выйти за меня замуж? — сделал он предположение с изумлением и недоверием.

— Заняться любовью, — поправила она его.

Его словно током ударило.

— Как бы там ни было, это не наш путь. Я уже однажды лишился всего из-за женщины. Больше со мной такого не повторится.

— А я разве просила тебя жениться на мне и подарить мне ребенка? Нет! Но разве попросить немного тепла — это преступление? Знаешь, чего я хочу? Вылезти из этой кровати без дальнейших унижений. Отвернись.

— Не стесняйся меня. Я уже интимно знаком с тобой.

Она отбросила одеяло и встала с кровати.

— Знаешь, чего я хотела, когда мы пришли сюда? Приятного эксперимента. Я думала, что мы подарим друг другу удовольствие. Ты не обязан говорить мне, что любишь меня, но ты мог бы вести себя так, словно я тебе нравлюсь. Ты мог бы сказать, что получил удовольствие. Не думаю, что прошу слишком многого для моего первого опыта. Спасибо, что ты все испортил, подозрительный подонок.

Она направилась к двери.

— Жизелла, — позвал он ее, даже сам не понимая зачем.

— Иди к черту.

И она вышла из комнаты.