Кейн гордился тем, что был щедрым любовником. Но он почувствовал себя совершенно беспомощным, когда она ушла. Он позволил своей подозрительности превратить ее первый опыт в сексе в разочарование.

Он не мог так все оставить. Поднявшись и надев брюки, он вышел в гостиную. Он слышал, как в ее комнате хлопали дверцы шкафа. Очевидно, она упаковывала вещи спустя всего несколько часов после того, как распаковала их.

У него сжалось сердце. Как уговорить ее остаться? Новыми угрозами в адрес ее семьи? Он почувствовал себя подонком. Но ему так хотелось помириться с ней!

И тут зазвонил ее телефон. Она уронила его на пол между диваном и дверью. Ее платье и белье валялись рядом, мучительно напоминая ему, как идеально он с ней подходили друг другу менее часа назад.

На экране горело сообщение «неизвестный звонок», но набор цифр говорил о том, что звонят из другой страны. Он машинально поднял телефон и ответил:

— Алло?

Женский голос произнес:

— О боже. Я набрала неправильный номер. Извините.

— Постойте. Вам нужна Жизелла? Вы Рози?

— Да, — с испугом сказала она. — Кто вы?

— Я сейчас передам ей телефон.

Она ненавидела его. Ненавидела. Низкий, мелочный, ужасный тип.

Дрожащими руками она надела халат и начала упаковывать вещи. Что он сделает, если она уйдет? Обвинит ее в том, что она пыталась обменять свою девственность на свободу от нападок на ее семью?

Она почувствовала безнадежность всей этой ситуации. Горячие слезы потекли по ее щекам.

Как она могла связаться с таким циничным ублюдком? Но он ничего ей не обещал. Так почему она сейчас в таком отчаянии?

Потому что она пробралась к нему в постель, предлагая больше, чем свою девственность. Она была готова отдать ему свое сердце. Всю себя, а он пренебрежительно отверг ее.

Она направилась в ванную, чтобы смыть макияж, а потом долго плескала себе на лицо холодной водой, чтобы остановить слезы.

— Жизелла.

Он постучал в дверь и вошел в ванную.

Она сказала ему то, что говорила лишь тем мужчинам, которые пытались прижаться к ней в метро. Он даже не поморщился и протянул ей телефон.

— Это твоя кузина.

Жизелла выпрямилась, вытерла лицо полотенцем и взяла у него телефон.

— Алло?

— Это я, — сказала Рози. Она плакала. — Меня арестовали.

— Что? За что?

— Они думают, что я стащила серьгу Виктора.

— О мой бог! Но ты же этого не делала, ведь так?

— Конечно нет! — Рози продолжала рыдать. — Я… была там прошлым вечером… а утром серьга исчезла… Но это не я… Мне нужен адвокат. Ты можешь…

— Конечно. Успокойся. Дай мне найти ручку и бумагу. Я сделаю все, что потребуется.

Ее сердце бешено колотилось в груди, когда она пробежала мимо Кейна в спальню.

Он должен был слышать Рози так же хорошо, как и она. Жизелла даже не взглянула на него, не желая видеть презрение на его лице из-за того, что ее кузина попала за решетку, где, как он, без сомнения, полагал, должна была находиться вся ее семья.

Он вышел из спальни, пока она рылась в сумочке в поисках ручки, но удивил ее, вернувшись с блокнотом.

Она опустилась на колени перед кофейным столиком.

— Там есть полицейский, с которым я могла бы поговорить? Мне нужно, чтобы он объяснил, как работает их система.

Ее бабушка настояла, чтобы они все выучили венгерский язык. Так что Жизелле не стоило труда выяснить у полицейского, какие она должна предпринять шаги, чтобы ее кузину отпустили. Когда телефон снова взяла Рози, Жизелла, как могла, стала успокаивать свою кузину, которая была почти в истерике.

— Я сделаю несколько звонков и отправлю к тебе адвоката, чтобы тебя выпустили под залог. А потом я куплю билет на самолет.

— Мы можем вылететь через четыре часа, — сказал Кейн. Он держал в руках свой телефон и фотографировал ее записи.

— Что? — Она совсем забыла о нем, пока разговаривала с полицейским.

— Туда лететь десять часов. Скажи ей, что мы будем там раньше, чем ей придется провести там ночь.

Не желая спорить, Жизелла передала его слова Рози. Все, что угодно, лишь бы она успокоилась.

— Ты можешь позвонить маме и папе? — всхлипнула Рози. — Мне полагается только один звонок.

— Конечно. Я обо всем позабочусь, — пообещала Жизелла.

— Они велят мне заканчивать разговор. Прости меня, Жизи. Дядя Бен не отвечал, и я…

— Не извиняйся. Я люблю тебя. Я все для тебя сделаю. Ты же знаешь это. Скоро увидимся, я обещаю.

Она повесила трубку, а потом позвонила матери.

— Алис Барси, — ответил сонный голос.

— Прости, что разбудила тебя, мам, но ты понадобишься тете Агате. — Жизелла поднялась на ноги и принялась расхаживать по комнате, рассказывая, что случилось с Рози. — Я сейчас найду какого-нибудь адвоката в Будапеште…

— Мой адвокат уже звонит туда, — сказал Кейн. — Он все устроит. Через пару часов адвокат будет уже у Рози.

Ее мать что-то сказала, и Жизелла передала ей слова Кейна.

— Нет, я не знаю сколько, — ответила она на вопрос матери. — Но как только узнаю, сообщу, куда их нужно будет перевести. Передай тете, что я уже вылетаю, и пусть она не волнуется.

Жизелла попрощалась с матерью и положила телефон на столик. Она вся дрожала. До нее стала доходить вся серьезность ситуации.

— При всех недостатках моей матери, в кризисной ситуации она кремень.

Жизелла всегда хотела быть такой же. Она посмотрела на шкаф с одеждой, но не могла вспомнить, чем она занималась.

Кейн взял покрывало с кровати и завернул в него Жизеллу.

— У тебя шок. Посиди, пока ты не упала.

Он попытался усадить ее на кровать.

— Я не могу. — Она попыталась сбросить с себя покрывало. — Мне нужно собираться.

Он обнял ее.

— Сейчас середина ночи, и в ближайшие несколько часов мы не сможем ничего сделать. Сядь на минуту.

Он сел на диван и усадил ее к себе на колени. Его руки были теплыми и уверенными.

Она сопротивлялась, мыслями находясь с кузиной в Будапеште и представляя, как ее ведут в камеру.

— Я должна что-нибудь сделать. Я нужна Рози.

— Ш-ш-ш… Все будет в порядке.

Он крепче обнял ее.

— Нет, не в порядке! Она в тюрьме! — Жизелла закрыла глаза, но слеза все равно покатилась по ее щеке. — Я боюсь за нее. Она не стала бы воровать. Что бы ты ни думал обо мне…

— Ш-ш-ш, послушай. Это важно. — Он зарылся лицом в ее волосы, держа ее в железных объятиях и не давая ей встать с его коленей. — С ней все будет в порядке. — Он говорил это так уверенно, что она стала успокаиваться. — Расскажи мне о ней.

У Жизеллы было подозрение, что он просто хочет заставить ее говорить, чтобы немного отвлечь.

— Она очень чувствительная. У нее развита интуиция. И она добрая. Она мой лучший друг. Я готова на все ради нее. Мы всегда мечтали поехать в Венгрию вместе, но я хотела еще раз увидеть тебя. — Она чувствовала себя такой виноватой из-за этого! — Много лет назад, когда мои родители развелись, мы дали клятву, что не станем заниматься сексом, пока не полюбим по-настоящему. А я была в постели с тобой, когда ее арестовывали…

— Ш-ш-ш.

Он стал гладить ее по спине, и она разрыдалась.

Но она плакала не только из-за кузины. Она плакала и из-за той ситуации, которая сложилась у них с Кейном. Их занятия любовью, ссора и обида, которую он ей нанес… а потом так быстро взял на себя все заботы, когда у нее случилось несчастье. Она была в растерянности: как можно было ненавидеть его и в то же время чувствовать себя благодарной ему?

— Почему ты так добр ко мне?

Он только вздохнул.

— Только из-за того, что было между нами? Будь ты проклят, Кейн! — Она кулачком ударила его в грудь. — Ты мне ничего не должен.

Она попыталась встать с его коленей, но он удержал ее и стал медленно покачивать.

— Успокойся, Жизелла, — сказал он.

Она лежала без сил в его объятиях, и он стал поглаживать ее по голове и по спине. Она начала расслабляться и почти погрузилась в сон, а потом с тревогой подняла голову.

— Все будет хорошо, — пробормотал он. — Я разбужу тебя, когда придет время собираться. Но отдохни немного, или ей от тебя будет мало пользы.

— Я не могу, — жалобно сказала она, но сон сморил ее. Последние несколько дней выдались очень бурными. Она была эмоционально и физически истощенной, и ее мозг требовал передышки. Она заснула в его объятиях.

* * *

«Ты мне ничего не должен».

Но его желание помочь происходило не оттого, что он чувствовал себя чем-то обязанным ей.

Он видел, как она побледнела, разговаривая с Рози, и не мог вынести ужаса, который был написан у нее на лице. Он готов был на все, лишь бы помочь ей.

Может быть, он ведет себя как мягкотелый болван. Снова. Но она опять была в его объятиях, и он закрыл глаза, наслаждаясь ее близостью.

Телефон завибрировал у него в кармане. Он осторожно достал его и посмотрел на экран. Это звонил его адвокат.

С большой неохотой Кейн уложил Жизеллу на кровать, накрыл одеялом и вышел из комнаты, чтобы не разбудить ее.

Жизелла крепко спала в гамаке, который раскачивался и раскачивался. А потом стал переворачиваться…

Она открыла глаза. Ее пальцы лежали на бедре Кейна, сидевшего на кровати рядом с ней. Он ритмично поглаживал ее по руке, пытаясь разбудить.

Они что?.. О боже, они сделали это. Она с ужасом вспомнила о том, как он обвинил ее, сказав, что она занималась с ним сексом только для того, чтобы потребовать чего-нибудь взамен за утрату девственности. А потом позвонила Рози и…

— О господи. — Она села в кровати. — Который сейчас час?

— Все в порядке. Нам нужно выезжать через полчаса. Тебе нужно одеться и проверить, все ли я упаковал для тебя.

— А ты спал?

Его щеки потемнели от отросшей щетины. Под глазами лежали тени, и взгляд был уставшим. На часах было 04:22.

— Я ждал звонка от своего адвоката. Он отправил женщину в тюрьму. Та увидится с Рози и будет представлять ее интересы. Я послал тебе по электронной почте ее контакты на случай, если ты захочешь переслать их своей маме и остальным родственникам, так что они будут в курсе, что дело сдвинулось с места.

Жизелла подумала, что сама не смогла бы сделать все это без его помощи.

— Я не знаю, как благодарить тебя за помощь. — Она не могла смотреть ему в глаза. Ее лицо покраснело и стало отчужденным. — Пожалуйста, пришли мне все счета за расходы. Наша семья…

— Жизелла…

— Я не позволю тебе думать, что я уже все оплатила. Я этого не потерплю.

— Все совсем не так, — сказал он спокойно и невозмутимо.

— Мы все обсудим, когда Рози выйдет на свободу, и я смогу здраво рассуждать.

Она схватила одежду и направилась в ванную, чтобы одеться и почистить зубы.

Она винила себя за то, что уснула, но после нескольких часов отдыха она чувствовала себя спокойнее.

И в этот момент позвонила Рози.

— Я выезжаю в аэропорт, — сказала Жизелла, как только сняла трубку.

Рози выглядела бледной и напряженной, но уже не такой расстроенной, как перед этим. Похоже, она сидела в городском автобусе.

— Я надеялась успеть перехватить тебя, прежде чем ты вылетишь. Я уже на свободе. Все в порядке. Тебе не нужно прилетать.

— Ты едешь в аэропорт? Возвращаешься домой?

Жизелла почувствовала слабость, когда страшное напряжение покинуло ее, и она вынуждена была сесть на кровать, чтобы не упасть.

— Мне придется задержаться в Венгрии еще ненадолго. Но адвокат полагает, что все разрешится очень быстро.

Жизелла посмотрела на Кейна, стоявшего в дверях спальни. Она сможет возместить его расходы, но как она сможет отплатить ему за то, что он нашел адвоката, действующего так быстро и эффективно?

Она снова посмотрела на экран телефона.

— Я все равно прилечу и останусь с тобой до тех пор, пока все не закончится.

— Не нужно. Ты ничего уже не сможешь сделать, а я… — Рози повернула голову и посмотрела на кого-то, — я должна жить у Виктора. Он, м-м-м, он нашел серьгу и заплатил за меня залог, и меня отпустили. Он отвечает за меня до тех пор, пока твой адвокат не закончит все процедуры. Спасибо тебе огромное за нее. Я оплачу все твои расходы, обещаю. Но она сказала, что я должна все еще находиться там, потому что мне, возможно, придется выступать в суде. Она попытается организовать все как можно быстрее. Я знаю, что у тебя ко мне много вопросов, но мы все обсудим позже, ладно? Мне нужно позвонить маме. Она прислала мне миллион сообщений. Я позвоню тебе, когда все уладится, хорошо?

— Да, конечно. Но, Рози, забудь об этой серьге, хорошо? Она не стоит всех этих усилий.

— Я знаю. На самом деле, ты можешь поговорить о ней с бабушкой? Потому что мне кажется, что мы не знаем всей истории. Ой, это мама пытается снова связаться со мной. Пора заканчивать наш разговор. Я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя.

Жизелла опустила трубку. Без адреналина, который подгонял ее, она почувствовала себя слабой и потерянной.

Кейн переоделся в джинсы и футболку, но не побрился. Одной рукой он держался за ручку двери, в другой у него был телефон.

— Хорошие новости, верно? — Его голос был глуховатым и сексуальным.

— Что она была освобождена под надзор человека, из-за которого была арестована? Меня это тревожит.

— Значит, ты все равно хочешь полететь к ней?

Рози не стала бы отговаривать ее, если бы хотела, чтобы она прилетела к ней. Более того, Жизелле показалось, что Рози очень не хочется, чтобы она приезжала. Такое уже случалось и раньше. Но ее вины не было в том, что мужчины переставали замечать Рози, когда появлялась Жизелла. Неужели у Рози роман с Виктором? Он же сам способствовал ее аресту!

Но если бы Жизелла не переспала только что со своим заклятым врагом, она и мысли бы не допустила, что Рози способна на такое. Но теперь она задумалась над этим. Даже если Рози спит с Виктором, почему она думает, что у Жизеллы есть на него виды? Разве она не помнит, что Виктор ее кузен?

Кроме того, ее не интересуют другие мужчины. Кейн был единственным, кого она хотела.

А он думал, что она нечто среднее между хищницей и паразитом.

— Жизелла? Ты в порядке? — нахмурившись, спросил Кейн.

Она осознала, что стоит, уставившись на него. Она чувствовала себя ранимой и не способной справиться с тем, что произошло между ними. Несколько часов назад она ненавидела его всеми фибрами души — но только после того, какие невероятные ощущения он подарил ей в постели. А потом он помог ей в тяжелейшей ситуации и завоевал ее сердце уже на другом уровне.

Она отвела взгляд в сторону.

— Нет. Мне нет необходимости лететь туда.

Ей все еще нужно было разобраться с Бенни.

— Я прошу прощения за весь этот переполох, — пробормотала она после того, как он закончил говорить своему пилоту, что полет отменяется.

— Это помогает моему штату всегда быть в форме, — сказал он, небрежно поведя плечами.

— Я жду от тебя счет. Иначе я просто переведу тебе ту сумму, которую сочту правильной.

— Мы поговорим об этом позже.

Она не стала спорить. Эта ночь выдалась тяжелой, и никто из них не был готов к переговорам.

— Тебе нужно поспать, — сказала она ему.

— Я выпил полкофейника кофе. И теперь не смогу заснуть. — Он взглянул в окно и увидел, что весь город погружен во мрак. — Хочешь пойти посмотреть рассвет?

Она хмыкнула, но потом поняла, что он говорит это совершенно серьезно. До восхода солнца оставалось еще несколько часов. Она уже не хотела спать и была одета.

— Типа, отправиться куда-нибудь? Или?..

— Лонг-Бич? — предложил он.

Они должны были изображать фальшивую любовь, чтобы обмануть окружающих. А не вступать в интимные отношения, которые могли бы перерасти в романтические, если они начнут встречать рассветы на берегу.

И тем не менее она потянулась за теплым свитером.

Повинуясь внезапному порыву, она остановила его, когда он начал звонить своему водителю.

— Ты не хочешь сам сесть за руль?

Она могла сама вести машину, если он очень устал.

— У тебя есть машина?

— У папы есть, — заговорщически улыбнулась она.

Гараж был неподалеку. Они поймали такси, и спустя несколько минут Жизелла уже показывала свое удостоверение личности ночному охраннику.

Кейн присвистнул, увидев ярко-красную спортивную машину.

— Ты возвращаешь меня во времена моей юности, когда я угонял такие машины, чтобы покатать девочек.

— Я думала, что ты только воровал в магазинах.

— Иногда я угонял машины. Но потом всегда пригонял их на место. Я их просто одалживал, на самом деле.

Он любил водить машины. Они выехали на шоссе, и он нажал на газ. На его лице была расслабленная и довольная улыбка.

Она включила магнитофон, чтобы заглушить тяжелые мысли, зарождавшиеся у нее в голове. В этот момент она хотела просто бездумно радоваться жизни. Он, похоже, чувствовал то же самое.

Доехав до Лонг-Бич, они заплатили за парковку и неторопливо пошли по деревянным мосткам.

— Я была здесь в последний раз еще ребенком, — сказала Жизелла. — Мама и папа обычно оставались в городе, а мама Рози сажала меня вместе со своими детьми в машину и привозила нас сюда.

— У меня такое впечатление, то ты чувствуешь себя ее приемным ребенком.

— Ты думаешь, я жалею об этом? Я чувствую себя счастливицей, потому что у меня такая семья.

— Потому что ты нуждалась в них, а они давали тебе то, чего не давали твои родители.

Она остановилась и положила руку на перила. На горизонте уже пробивались первые лучи солнца.

— Конечно, я думаю, что родители могли бы быть более эмоционально привязанными ко мне. Но взамен они заработали для меня кучу денег. А семья Рози находится в стесненных обстоятельствах, но они никогда не жалуются. Они очень счастливы. Я завидую Рози, у которой было идеальное детство, а она завидует мне из-за той кучи денег, которая у меня есть.

Она смотрела, как он следит за полетом чайки, уверенная, что он никогда не получал ни эмоциональной поддержки, ни финансовой. Он сказал, что перестал воровать, когда получил возможность покупать все, что ему было нужно.

— Я помню, как однажды приемные родители привезли меня сюда. Я думал, что они бросят меня здесь.

— С чего ты так решил?

— Я не знал, что они этого не сделают. Я ненавидел исправительные колонии, но там, по крайней мере, ты знал, чего ждать. Тебе объясняли правила, и ты жил в соответствии с ними. А попадая в чужой дом, ты не знаешь, что будет дальше. Я слышал много страшных историй и всегда ожидал худшего. Так что, когда приемные родители привезли меня на пляж, у меня были все причины полагать, что они похоронят меня в песке.

— Кейн, это ужасно. — Она накрыла его холодную руку своей.

Он пожал ее руку.

— Я не умею доверять людям.

У нее сжалось сердце. Она переплела свои пальцы с его пальцами, радуясь, что они могут так спокойно и комфортно чувствовать себя друг с другом.

Но ей было больно слушать его. И она понимала, что, рассказывая это, он пытался объяснить, почему не доверяет ей. У него никогда не было никого, кому он мог бы доверять.

А она всегда была окружена людьми, которым доверяла и которые доверяли ей.

Она погладила его руку, страстно желая, чтобы он понял, что она не подведет его.

Он взглянул на нее.

— Не жалей меня. Я это ненавижу.

— Я не жалею. Я злюсь и чувствую себя виноватой из-за Бенни, хотя я не могу поверить, что он намеренно попытался подставить тебя.

Он остановился у палатки, которая только что открылась и откуда доносился аромат кофе и свежеиспеченных пончиков. Он купил два кофе и два пончика, и они сели на скамейку и стали наблюдать за тем, как меняются цвета неба на горизонте.

Единственными звуками, нарушавшими тишину, были крики чаек и шум прибоя. Жизелла чувствовала себя так, словно они были единственными людьми на земле. Это был момент абсолютного мира и покоя. Через несколько минут, когда взойдет солнце, начнется новый день.

Ее глаза увлажнились, но она сказала себе, что это результат долгой ночи и необыкновенной красоты восхода солнца, а не страстное желание поверить в то, что их отношения меняются.

— Ты занимаешься серфингом? — спросила она, увидев одинокого психа в мокром костюме, который подпрыгивал на волнах.

— Я могу удержаться на доске и не упасть, но я не фанат этого дела. А ты?

— Ха! Знаешь, как бы на тебя набросилась моя мама из-за того, что ты просто предположил, что я не занимаюсь серфингом, потому что я женщина?

— А ты феминистка?

— Да. — Она слизнула с пальцев сахарную пудру и заговорила о том, о чем они на самом деле пришли сюда поговорить. — Вот поэтому я и переспала с тобой. Я хотела тебя, Кейн. Это мое тело, и это был мой выбор разделить его с тобой. При условии, что ты был согласен, разумеется.

Он запрокинул голову и расхохотался.

— Я был не то что согласен, я с ума сходил от желания!

Они допили кофе и поднялись, чтобы выбросить стаканчики в мусорную урну.

Он обнял ее, и она не сопротивлялась. Она прижалась к его телу, вбирая в себя его тепло.

— Прошлая ночь была невероятной, Жизелла. Я горд тем, что ты разделила свой первый опыт со мной.

Она закрыла глаза, сдерживая слезы.

— Я помог Рози, потому что хотел помочь тебе. Я не чувствовал себя так, словно ты считаешь меня чем-то обязанным тебе. Я сделал это по своей воле, потому что ты нравишься мне.

— Я все равно оплачу твои расходы, — сказала она, отстраняясь от него.

Он вздохнул и выпустил ее из своих объятий.

Они направились к машине, но уехали недалеко. Он затормозил у мотеля, который предоставлял услуги состоятельным семьям.

— Мне нужно поспать. Можешь оставить меня здесь, если хочешь.

— Я тоже устала.

Она могла арендовать свой собственный коттедж. Он взглянул на нее и спросил:

— Ты хочешь отдельную комнату?

Клерк за стойкой сказал, что в каждом коттедже есть несколько кроватей.

Она пошла за Кейном к самому дальнему коттеджу. На первом этаже были две кровати и диван, но она выбрала двуспальную огромную кровать на втором этаже. Солнце заглядывало в комнату сквозь стеклянные двери, выходившие на маленький балкон, откуда открывался вид на океан.

— Это та кровать, на которой я собирался спать, — сказал он, задергивая шторы.

— Я знаю. — Она сняла свитер и брюки. — Я хочу спать рядом с тобой. Я хочу чувствовать твое тепло. Это все, чего я хочу.

Он судорожно сглотнул и скинул свою рубашку. Они остались в одном белье и забрались под одеяло. Он прижал ее почти обнаженное тело к своему, так что ее холодная кожа могла согреться о его горячую грудь и бедра. Потом он положил свою тяжелую руку ей на талию и, вздохнув, погрузился в сон.

Она несколько раз моргнула, размышляя о том, не слишком ли много она ему позволяет, но ей было так уютно лежать в его объятиях, что она отбросила эти мысли.

Она думала о нем как о мальчишке, у которого постоянно выбивали почву из-под ног. С ней тоже однажды случилось такое, когда ее отец бросил их. Но у нее была большая семья, которая помогла ей выстоять. А он, должно быть, так часто чувствовал себя одиноким.

Она положила руку ему на талию, крепче прижимаясь к нему, словно она могла защитить его от его прошлого. Поцеловав его в шею, она крепко уснула.