На следующее утро в девять часов Перри Мейсон, открывая ключом дверь своего кабинета, подмигнул Делле:

— С наступающим новым днем!

— Что нового, сэр?

— У меня ничего, а у тебя?

— Пять минут назад звонил Дункан. Просил ему перезвонить.

— Прекрасно, соедини-ка меня с ним… А что слышно от Пола?

— Он хочет все доложить вам лично. Задействован чуть ли не весь его штат, и полученная информация, как он выразился, озадачивает.

— Что еще?

— Звонила Линда Колхаун, она хочет узнать, где ее приятель.

— А сама она где?

— В Калексико.

— Обстановка накаляется… Давай-ка сначала посмотрим, что нам скажет Крайдер.

Через несколько минут послышался голос Крайдера:

— Я слушаю.

— Это Перри Мейсон, Дункан… Что у вас нового?

— Кое-что есть. Мой достойный противник, мистер Маршалл, готовит почву для своего триумфа.

— Каким образом?

— С помощью легенды о местном скромном поборнике правды, восставшем против городского пройдохи, нечто вроде борьбы Давида и Голиафа.

— Где он это все проворачивает?

— В газетах, конечно.

— Цитируются его слова?

— Нет, прямых цитат нет, но имеются отчеты о деятельности нашего бесстрашного обвинителя и заявления властей, то бишь органов правопорядка. Газету «Сентинел» до сих пор никто не читал, а сейчас она нарасхват.

— Это местная газета?

— Эль-Сентро, округ.

— Какова линия атаки?

— Давид из Империала выступает против лос-анджелесского Голиафа, и это перемывается на все лады. К тому времени, когда мы будем предлагать список присяжных, обнаружится, что дружная местная команда ополчилась против скверного городского пройдохи… Ну и говорить о непредвзятости жюри нам не придется, хотя формально все требования будут соблюдены.

— Пожалуй, этот тип, мистер Маршалл, опасен.

— Да, и, кроме того, честолюбив.

— Что еще?

— Ну, вроде бы самое большое подозрение в данный момент падает на миссис Эльмор. Хотя прокурор прямо и не говорит, что Лоррейн Эльмор — наркоманка, но уже намекнул репортерам, что она привыкла к сильнодействующему снотворному и что когда уезжала из

Бостона, то убедила своего лечащего врача дать ей рецепт, который обеспечил бы ее препаратом на три месяца вперед.

Как мне стало известно, полиция пытается разобраться с этим лекарством. Вроде бы миссис Эльмор употребила три облатки, а потом и еще четыре в промежутке между отъездом из Бостона и приездом в Калексико. Одну она приняла в ночь убийства, еще одна была найдена на сиденье в автомобиле. И около девяноста таблеток остались на месте. Концентрация этого препарата в виски, найденном в чемодане Девитта, очень велика.

Полиция предполагает, что миссис Эльмор, которая сейчас находится в местной больнице под присмотром врача, причем никакие посетители к ней не допускаются, была помещена туда по просьбе некоего мистера Перри Мейсона.

Болдвин Маршалл, наш рыцарь без страха и упрека, согласно слухам, располагает данными, указывающими, что, как только его не слишком щепетильный противник из Лос-Анджелеса понял, что заявление его клиентки находится в противоречии с фактами, он тут же исхитрился помешать полиции допросить ее.

— Как интересно! — воскликнул Мейсон. — Похоже, судебный процесс пройдет не в стенах суда, а на газетных полосах.

— Не обольщайтесь. Послушать Маршалла, так он ярый противник газетной шумихи. Однако же он говорит, что, по его мнению, общественность имеет право знать, какие предпринимаются шаги в связи с расследованием таинственной смерти, которая все более начинает походить на преднамеренное убийство.

— А газеты ничего не сообщают о большой сумме денег, которая, предположительно, была у миссис Эльмор? — спросил Мейсон.

— Ни звука. Газета указывает, что в кругу своих близких друзей Маршалл заявлял, будто сыт по горло игрой в прятки и что такая тактика может сработать в большом городе, но ровным счетом не даст ничего в сельской местности, где жители привыкли уважать законы… И что, дескать, в десять часов утра он отправится к миссис Эльмор за заявлением. Если же лечащий врач будет утверждать, что она не в состоянии сделать такое заявление, он потребует провести медицинскую экспертизу, для чего суд. сам назначит врача, а ей вручат повестку, обязывающую ее предстать перед Большим жюри.

— Вы передали миссис Эльмор, что она ни при каких условиях не должна говорить?

— Я ей разрешил максимум назначить дату и время.

— Можем ли мы на нее рассчитывать?

— Я не знаю, но я внушил Линде Колхаун, что ее тетка в своих собственных интересах не должна раскрывать рта. Знаете, мистер Мейсон, Линда — очень неглупая девушка! Она стоит обеими ногами на земле, и у нее есть голова на плечах.

— Хорошо, Дункан. Смотрите, чтобы доктор Кэттл не подставил себя под удар. Нам надо сейчас слегка изменить тактику: миссис Эльмор не намерена делать никаких заявлений по совету ее адвоката.

— Но тогда Маршалл засадит ее в тюрьму, предъявив обвинение в убийстве.

— Он это сделает в любом случае… Теперь я хочу дать вам одно задание, Дункан. Уж коли газеты вовсю муссируют обстоятельства этого дела, мы тоже можем кое-что предпринять в этом направлении.

— И что именно?

— Позвоните этому врачу в Бостон и возьмите у него показания, которые затем сможете опубликовать в прессе, как местный адвокат. Таким образом я хочу убить двух зайцев: прежде всего, надо дать знать общественности, что имеется местный адвокат и затеянная Маршаллом возня вовсе не битва сельского Давида с городским Голиафом, поскольку вы намерены сыграть важную роль в деле.

— Я так и думал, что вы этого захотите. Что еще? Главное, как я должен подготовить бостонского врача?

— Укажите доктору, что миссис Лоррейн Эльмор в том возрасте, когда жажда любви в ней еще не угасла; что она жила в небольшом городке под пристальными и зоркими взглядами соседей, склонных жалеть ее, кдк рано овдовевшую привлекательную женщину, и что там не было ни одного подходящего мужчины и она не бывала в обществе. В результате женщина находилась в подавленном состоянии, а он — имеется в виду врач — посчитал разумным успокоить ее нервную систему транквилизаторами в дневное время и снотворным — по ночам. — Сделав паузу, Мейсон продолжал: — Когда она собралась отправиться в поездку, то, естественно, захотела пополнить свой запас лекарств рекомендованными врачом препаратами, и тогда он выписал их в большем количестве, зная, что у его пациентки нет тенденции покончить с собой. Но, с другой стороны, отлично понимая, что она начнет беспокоиться из-за нехватки лекарства и такой, в сущности, пустяк может вывести ее из равновесия.

Таким образом, большое количество снотворного, выписанное ей, было всего лишь психологическим фактором, связанным с лечением пациентки. Он хорошо знаком с ее характером и репутацией, она женщина в высшей степени порядочная, так что для него не было большим риском прописывать ей наркотик в большом количестве…

— Вы полагаете, он это заявит? — спросил Крайдер.

— Конечно, ничего другого ему не остается, иначе бедняге здорово нагорит за нарушение правил выписки наркотиков, особенно такого сильнодействующего. Вы можете намекнуть, что на карту поставлена его профессиональная и личная репутация, и лучше еще до того, как пресса пронюхает эту историю, опубликовать истинные факты.

— Ему их потом подсказать?

— Естественно. Разве можно найти какое-то другое, более логичное объяснение? — спросил Мейсон.

— Я бы даже и не пытался!

Мейсон рассмеялся:

— В таком случае, Дункан, займитесь делом. Если они и впрямь хотят судебного разбирательства в газетах, то мы им предоставим материал, который сработает в пользу нашей подзащитной: несчастной, одинокой вдовы, страдалицы, перед которой едва успела открыться светлая перспектива надежд на счастье, как смерть внезапно все разрушила безжалостной рукой. От такого удара можно вообще лишиться разума!

— Теперь я понял. Вы хотите, чтобы эта идея получила широкую огласку?

— Самую широкую!

— Идет! — согласился Крайдер и повесил трубку.

Мейсон с удовлетворением подмигнул Делле:

— Если окружной прокурор желает жесткой игры с силовыми приемами, то и мы можем так играть. Гласность, как известно, палка о двух концах.

— Я полагаю, мы вызываем огонь на себя.

— Целое море огня! — согласился адвокат. — Откровенно говоря, я на это не рассчитывал… Ладно, посмотрим, что нам расскажет Пол.

Делла позвонила детективу и менее чем через минуту, услышав условный стук в дверь, впустила его в кабинет.

— Привет, красавица! — поздоровался он с ней. — Что принесет нам это прекрасное утро?

— Оно принесет кучу новых забот и хлопот, — рассмеялся Мейсон. — Впрочем, их и без того предостаточно!

— Наседает окружной прокурор?

— Он самый! Намерен сыграть на патриотических чувствах здешней общественности. Он представляет Империал, ну а я столичный-де ловкач. Мы должны бороться в присутствии жюри, состоящего из фермеров, местных скотоводов и бизнесменов.

— Но у тебя же есть местный адвокат?

— Ну, местного адвоката он, дескать, загонит в угол, не даст и рта раскрыть. Бой поведут блестящего ума правдолюб — окружной прокурор, преисполненный всяческими сельскими добродетелями, и ловкий городской пройдоха, который будет прибегать к разного рода противозаконным трюкам. Более того, наша клиентка уже превратилась в наркоманку, которую можно пожалеть, но никак нельзя простить за убийство!

— Захватывающе интересно! — произнес несколько оторопевший Пол.

— Но самое непонятное, — продолжал Мейсон, — каким образом они могут предъявить обвинение миссис Эльмор? Когда она даст показания — одно дело, но пока она их еще не давала.

— А суть им уже известна?

— Похоже на то. Благодаря тонким стенам мотеля «Палм-Корт» в Калексико. Но я все же не понимаю, что они намерены предпринять? Дело-то не выяснено!

Окружному прокурору следовало бы занять осторожную позицию, дескать, еще слишком рано говорить, что именно произошло, но мы хотим допросить миссис Эльмор, тем более что ее поверенный, по всем признакам, старается не допустить нас к ней… Уже это одно подозрительно.

Если бы он повел так дело, он мог бы и меня представить в невыгодном свете, ну и вызвать недоверие к истории, рассказанной миссис Эльмор. Он же действует так, как если бы уже предъявил ей обвинение, и заботится о том, чтобы привлечь на свою сторону жюри с помощью информации, предоставленной газетами.

— Ты его не можешь за это винить, — засмеялся Пол Дрейк. — Он хочет любой ценой выиграть дело. Мне думается, он усматривает в этом реальную возможность прославиться.

Глаза Мейсона сердито сверкнули.

— Я тоже хочу выиграть дело, Пол… Ну да ладно, что скажешь о той паре, за которой установил слежку?

— Сядь, Перри, тебя ожидает неожиданность.

— Какая же?

— Точнее, пожалуй, сразу две.

— Выкладывай, Пол!

— Начну с Хауленда Брента. Представь себе, наш старомодный, симпатичный, облаченный в нелепый твидовый костюм и смешную шляпу советник по финансовым делам устремился в Лас-Вегас, штат Невада…

— В Лас-Вегас?.. Какая муха его укусила? — поразился Мейсон.

— Вот именно! Он доехал на взятой напрокат машине до Палм-Спрингс, там пересел на самолет до Лас-Вегаса и отравился прямо в город.

— Что ты хочешь сказать?.. Что он стал играть?

— Окунулся в игру с головой и поначалу огреб большие деньги.

— Выдумываешь ты что-то, Пол.

— Да нет, совершенно серьезно.

— Да, хотя ты прав… В отношении этих консервативных, респектабельных жителей восточных штатов никогда ничего нельзя предугадать заранее… В каждом из них живет желание походить на обитателей Дикого Запада… Могу поспорить, если бы кто-то дал этому малому пояс-патронташ с парой пистолетов соответствующего калибра, он бы встал перед зеркалом и с превеликим удовольствием практиковался бы в искусстве молниеносной перезарядки огнестрельного оружия… Так сколько же он выиграл?

— Не поверишь, как все это происходило. Он так разгорячился, что от него только что пар не шел, руки его дрожали, глаза сверкали. По всем признакам он азартный игрок. Вокруг стола с рулеткой моментально собралась толпа зевак, и за него многие болели… А он — как с цепи сорвался.

— Ну и что было потом?

— По нашим подсчетам, он выиграл тридцать пять тысяч долларов!

Он неожиданности Мейсон присвистнул.

— Как я и говорил, играл он необычайно азартно… а потом без всякой видимой причины успокоился и стал холоден как мрамор.

— И начал проигрывать.

— Начал проигрывать — и тут же остыл к игре.

— Где он находится в данный момент?

— Согласно последним данным, спит в Лас-Вегасе. Я приставил к нему парочку оперативников, они следят за ним круглосуточно. Как только он выйдет из своего номера, парни мне позвонят в контору.

— Прекрасная работа, Пол… Это и вправду явилось для меня сюрпризом… Ну а вторая неожиданность?

— Твой приятель Джордж Летти.

— Что с ним?

— Он превратился в любимчика окружного прокурора Империала.

— Как это?

— После того как окружной прокурор вышел из твоей конторы, он, по-видимому, считал, что ты захочешь приставить к нему хвост. Во всяком случае, он прибег к мерам предосторожности, чтобы избавиться от возможного преследования. Об этих мерах, эффективных лет десять назад, он, по всей вероятности, вычитал в детективной литературе и действовал соответственно. Ему-то и невдомек, что мы применяем электронные устройства.

— Дальше.

— Все пошло как по маслу. Мы проверили стоянки машин и нашли три машины с номерами округа Империал,"посмотрели на регистрационные удостоверения и, обнаружив на одном из них имя Болдвина Маршалла, вмонтировали электронный «жучок», ну и после этого двое моих ребят ожидали появления владельца машины… Дальше ясно…

— Понятно. Так что же делал Маршалл?

— Он описал восьмерку по кварталу, проезжая под светофором перед сменой света, без конца оборачивался, тормозил и так далее. Под конец, решив, что обвел вокруг пальца любого преследователя, Маршалл, преисполнившись важности, повез Летти… угадай куда?

— В Лас-Вегас?

Пол покачал головой.

— В Тихуану на зафрахтованном самолете.

— В Тихуану?

— Совершенно верно. За мексиканской границей. Так что вздумай ты вызвать Летти повесткой в суд, все старания пошли бы насмарку, даже если бы ты его и нашел. Парень в данный момент оказался вне нашей юрисдикции, за границей.

— Ловко сработано, ничего не скажешь! — воскликнул Мейсон.

— В Тихуане прокурор поместил парня в лучший отель и заявил администрации, что округ Империал будет оплачивать размещение в питание Летти.

— А затем?

— После этого Болдвин Маршалл, весьма довольный собой, летит назад в нанятом самолете, садится в аэропорту в собственную машину, едет в Эль-Сентро и начинает делиться своими мыслями с ближайшими друзьями, которые без задержки передают их в газеты.

— Весьма интересно!

— Подожди, это еще не все. Твой приятель получил денежное вспомоществование.

— Мой приятель — это Летти?

— Да, Джордж Летти. Окружной прокурор не только обеспечил его бесплатным номером в первоклассной гостинице и полным пансионом, но он снабдил его и карманными деньгами.

— Ты шутишь, Пол?

— Суди сам!.. Парень сидел на бобах, теперь же приобретает себе вещи, держится богатым американским туристом. Возможно, он получил указания, как себя вести, но в любом случае подобная роль весьма устраивает Джорджа Летти, он на седьмом небе от восторга!

Мейсон сощурил глаза.

— Пол, не важно, какой счет ты мне представишь, но Летти должен находиться под постоянным наблюдением. Отправь туда столько оперативников, сколько считаешь нужным. И пусть, когда он что-то покупает, твои ребята точно фиксируют цену товара. Иными словами, я хочу знать все расходы Летти до последнего цента.

Позднее, когда окружной прокурор вызовет Летти для дачи показаний, я преподам Болдвину Маршаллу наглядный урок юридической практики, напомню ему некоторые прописные истины, которые он, вероятно, в азарте начисто позабыл… Одно дело — поместить важного свидетеля в отель, где его никто не будет тревожить, совсем другое — дать свидетелю наличные деньги на так называемые личные расходы, особенно если свидетель, прежде нуждавшийся, теперь начинает шиковать… Во-первых, это неоправданная трата казенных денег, а во-вторых — подкуп свидетеля. И то и другое несовместимо с должностью прокурора… Интересно, известно ли Линде, где находится Летти? — после паузы добавил адвокат.

— Как мне кажется, она ничего не знает. Судя по всем этим хитроумным мерам предосторожности Маршалла, Летти ей абсолютно недоступен.

Зазвонил телефон.

Делла, подняв трубку, посмотрела на своего шефа:

— Звонит Крайдер.

Мейсон кивнул ей.

— Оставайся на линии, Делла.

Он снял трубку своего аппарата.

— Слушаю, Дункан.

— У меня несколько новостей, Перри. Что вы знаете о ледоколе?

— Судно особой конструкции.

— Нет, я имею в виду острый металлический штырь, которым мельчат кубики льда из холодильника.

— Ясно, так что с этим ледоколом?

— Он орудие убийства.

— Убийства?.. Я считал, что тот тип умер от повышенной дозы барбитуратов.

— Вплоть до данного времени все думали так, но, оказывается, окружной прокурор припрятал в кармане козырного туза. По всей вероятности, Девитта усыпили наркотиком в виски, потом кто-то пробил ему голову этим самим штырем как раз под линией волос. Мало того, с дьявольской жестокостью, чтобы быть абсолютно уверенным в смерти Монтроза Девитта, нанес ему еще пару ударов в область сердца… Однако удары в сердце уже не вызвали никакого кровотечения. Это доказывает, что человек был мертв до того, как штырь пустили в ход. Раны на теле были настолько неприметны, что их бы просто не заметили, если бы Маршалл не потребовал произвести вскрытие. Он позвонил в Лос-Анджелес и вызвал оттуда одного из самых лучших патологоанатомов, чтобы тот ассистировал при вскрытии.

— Ну, — протянул Мейсон, — это несколько усложняет дело!

— Я вам скажу еще кое-что об усложнении дела. Они обнаружили орудие убийства в машине миссис Эльмор!

— Что-о?

— Понятно? Он был засунут под коврик в багажнике. Более того, ледокол взят из номера 16 мотеля «Палм-Корт», который занимала миссис Эльмор.

— Как они могут утверждать, что он взят именно из номера 16? — удивился Мейсон.

— В каждом номере есть свой штопор и ледокол. На деревянных ручках выгравированы малюсенькие номера, которые никто даже не заметит, если не будет специально присматриваться. Таким образом горничные имеют возможность следить за тем, чтобы в каждой комнате был свой штопор и ледокол. Я думаю, особой нужды в такой маркировке нет, просто у администрации мотеля имеется приспособление для гравировки.

— Значит, вот что у него было в запасе! — протянул Мейсон.

— Да, он держит эти данные при себе и теперь требует немедленного слушания дела. Он хочет вызвать миссис Эльмор в суд. Конечно, возможно, мне удастся уговорить доктора Кэттла настоять на значительной отсрочке.

— Нет, нет, никаких отсрочек, — решительно прервал его Мейсон, — пусть Маршалл добивается своего! — И, немного помолчав, оживленно добавил: — Я хочу, чтобы вы произвели впечатление не слишком сведущего и не вполне разбирающегося в деле юриста. Пускай себе Маршалл безбоязненно шагает победоносным маршем и назначает предварительное слушание дела, когда только пожелает.

— Подзащитная имеет право на отсрочку.

— Знаю, — согласился Мейсон, — но никто, а вы в особенности, не знает своих прав. Как видите, по моей милости о вас будут не слишком высокого мнения, но я даю вам слово, что позднее все поставлю на свои места.

— Это не так уж и важно, у вас есть план?

— Черт возьми, нет, но я поймал Болдвина Маршалла на нечестной игре. Я имею возможность уличить его в подкупе свидетеля.

— Подкуп свидетеля! — воскликнул Крайдер.

— Не удивляйтесь, такое и раньше случалось. Бол-двин Маршалл воображает, что обвел всех нас вокруг пальца, и наша главная задача — не спугнуть его. Пусть себе назначает дату предварительного разбирательства… Вам только придется позвонить мне и согласовать это с моим расписанием, и мы в случае необходимости таким образом выиграем немного времени… Я не хочу, чтобы предварительное слушание произошло раньше чем через сутки, но, с другой стороны, не желаю просить официальной отсрочки на основании конституционных прав своей подзащитной.

— Вы хотите позволить ему лишить ее конституционных прав? — удивился Крайдер. — Но это ведь ничего не даст, если в суде ее представляет адвокат, не так ли?

— Конечно, в суде ее будет представлять адвокат, и мы не собираемся строить защиту, полагаясь на букву закона относительно конституционного права нашей клиентки. Просто я хочу, чтобы доблестный Болдвин Маршалл успел покончить с газетными интервью и прочим звоном, а уж после этого я окачу его холодной водой, доказав на суде, что он подкупил своего свидетеля. Ему полезна такая процедура, чтобы не слишком кружилась голова.

— Представляю, какое это произведет впечатление, — согласился Крайдер.

— Вне всякого сомнения. Думаю, я поручу вам доставить необходимые доказательства, что сразу же выведет вас в ведущие актеры в спектакле, в то время как конфликт будет развиваться, так сказать, на местном уровне.

— Вы меня заинтриговали… Кстати, Линда Колхаун ужасно беспокоится по поводу Летти. Что вы с ним сделали?

— Я?.. Ровным счетом ничего.

— А она думает, это ваша работа. По ее мнению, вы надрали ему уши, посадили в автобус и отправили в Бостон.

— Ничего подобного я не делал.

— Где же он, в таком случае?

— Разве он не дал знать о себе Линде?

— Нет.

— Странно.

— Конечно, потому что, насколько я понимаю, он снова должен был потребовать у нее денег.

— Вне всякого сомнения, парень гол как сокол. Линда Колхаун отправила ему телеграфом тридцать долларов, я дал двадцать в Юме. А ему нужно было купить на них бензин и заплатить за комнату в мотеле… Ну что ж, по всей вероятности, он скоро даст о себе знать.

И Мейсон весело подмигнул Делле.

— Ладно, что-нибудь еще? — спросил Крайдер.

— Только то, что через час мы приезжаем в Эль-Сентро. Обороняйте крепость до нашего прибытия.