В три часа ночи Мейсона разбудил настойчивый телефонный звонок. Он спросонья не сразу поднял трубку, потом сказал: «Хэлло!» — и услышал голос Ная:

— Отоприте дверь. Я поднимаюсь и не хочу, чтобы меня кто-нибудь видел.

Связь прервалась прежде, чем Мейсон успел сказать хоть слово.

Адвокат встал с постели, прошел в гостиную своих апартаментов и открыл дверь.

Через несколько минут Най проскользнул в гостиную.

— Вам не понравится то, что я скажу, — предупредил он.

— Выкладывай! — бросил Мейсон.

— Они задержали Дилларда. Схватили его вот уже пару часов назад или больше.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что они задержали его?

— Он собирался удрать, и они схватили его.

— Как это случилось?

— Полиция захотела опросить всех, кто жил в соседних бунгало мотеля, и узнать, не видели ли или не слышали постояльцы чего-то необычного. Они двигались с проверкой от одной двери к другой, пока не добрались до бунгало номер 5. Там они никого не застали, дверь была отперта, ключ лежал на тумбочке, кровать была не разобрана. А еще Диллард оставил занавеску чуть приоткрытой и бросил стул на том месте, где сидел и наблюдал за 10-м бунгало, а рядом на полу стояла пепельница, полная сигаретных окурков.

— Продолжай, — сказал Мейсон, заметив, что Най замялся.

— Ну конечно, мы не предполагали, что они обыщут соседние бунгало, но они это сделали. Картина складывалась такая четкая, что будто Диллард оставил им письменный отчет, где указывал, чем он тут занимался. У окна стоял стул, занавеска была слегка отдернута, а набитая окурками пепельница — ясное свидетельство того, как долго он вел наблюдение.

Мейсон кивнул.

— Полиция проверила номер автомобиля Дилларда, выяснила, что машина зарегистрирована на Пола Дрейка. Затем они сообщили калифорнийскому дорожному патрулю номер машины Дилларда и приметы водителя. Они также объявили по рации тревогу и подняли на ноги всю городскую полицию. Почти сразу же после этого один из городских полицейских засек Дилларда на бензоколонке вблизи города, где он заправлялся.

— А что было потом?

— Они проверили водительское удостоверение Дилларда и место работы. Выяснили, что он частный детектив, начали спрашивать, почему это он так спешит покинуть город, намекнули, что у него могут возникнуть неприятности с лицензией, если он откажется с ними сотрудничать. И этого оказалось достаточно для Дилларда. Однажды он уже попадал в переплет и больше не желал рисковать.

— Так он выболтал все, что знал?

— Все! Он даже показал место, где мы потеряли блокнот. Блокнот еще валялся там, на краю тротуара. Они взяли его. Разумеется, из его записей стало ясно, что Диана была последней, кто видел Боринга живым или предположительно живым, что она выскочила из его бунгало в большом возбуждении и сильном эмоциональном расстройстве. Самое худшее, что Диллард настаивает, будто Диана находилась в той комнате почти пятнадцать минут. Полиции это не понравится.

— И мне тоже, — сказал Мейсон. — Она клянется, что так не было.

— Для нее время прошло очень быстро, если она что-то искала, — заметил Най.

— Не так уж и быстро, — нахмурился Мейсон. — А не мог Диллард ошибиться?

— Да нет, черт побери! Лось иногда медленно соображает. Он вспыльчив и часто допускает ошибки, но как оперативник он высший класс и знает, что делает, все записывает, он хороший наблюдатель, и на его данные всегда можно положиться.

Мейсон задум°лся.

— Чертова путаница!.. — расстроился Най.

— Именно, — подтвердил Мейсон. — Надо противостоять реальным ситуациям, а не тем, какими мы их воображаем. Нельзя идти против фактов. А почему они не арестовали Диану, Сид?

— Не знаю. Может, они выжидают, пока…

Зазвонил телефон.

Мейсон ответил.

— Пришла женщина-полицейский с ордером на арест Дианы, — сообщила Делла Стрит.

— Пусть Диана идет с ней, — распорядился Мейсон. — Но передай ей, чтобы она не делала никаких заявлений в мое отсутствие. Передай, чтобы она ничего, ничего не говорила.

— Хорошо, я передам, — сказала Делла Стрит.

— Потяни время, сколько сможешь, Делла. Я приду, как только оденусь.

— Сделаем, — пообещала она.

Мейсон начал торопливо одеваться. Одновременно он давал указания Наю:

— Сид, я хотел бы, чтобы, пока не поздно, ты исчез из города. Но так, чтобы тебя было трудно отыскать. Ты не свидетель, и поэтому твой отъезд не будет означать попытку скрыть доказательства. Однако в данный момент мне бы не хотелось, чтобы полиция копалась в моей деятельности с момента моего приезда в Риверсайд.

— Вы не хотите, чтобы узнали о вашем разговоре с Уинлоком?

Мейсон застегивал рубашку.

— Верно. А вот насчет того, что полиции станет известно, заходил ли Уинлок к Борингу, мне безразлично… Как думаешь, может ли Диллард сказать им, что к нему заходили Уинлок, его жена и приемный сын?

— Нет. У него нет номеров их машин или имен. Он может дать только словесное описание двух автомобилей и тех людей. Единственный номер машины, который у него есть, — это номер Дианы. Он, конечно, может их узнать, если они устроят очную ставку. Но по описанию они никогда не поймут, что это был Уинлок. В самом деле, он последний, кого они могут подозревать в деле такого рода.

Мейсон застегнул пояс.

— И запомни, если тебя будут допрашивать, ты не знаешь, кто приходил к Борингу. Ты только можешь догадываться, да и я тоже.

Мейсон поспешил в отель к Делле Стрит, и на его стук в дверь отозвалась женщина-полицейский.

— Доброе утро, — приветствовал ее Мейсон. — Я Перри Мейсон. Адвокат Дианы Элдер. Насколько я понимаю, вы собираетесь ее увезти в полицию?

— Да.

— Я хочу переговорить с ней.

— Она не одета. Я забираю ее в полицейское управление, и вы можете поговорить с ней там.

Мейсон сказал, повысив голос:

— Я хочу говорить с ней сейчас. Можно через дверь. Не говорите абсолютно ничего, Диана. Не называйте в полиции своего имени, не говорите о своем прошлом, о родителях или…

Дверь захлопнулась прямо перед носом у Мейсона.

Мейсон прождал в коридоре примерно десять минут, пока в коридор не вышла женщина-полицейский с Деллой Стрит и Дианой Элдер.

— Вы все поняли, Диана? — спросил Мейсон. — Вы будете молчать?

Диана кивнула.

Женщина-полицейский обернулась к нему:

— Я не позволю, чтобы адвокат обращался к задержанной. Если вы хотите поговорить с вашей клиенткой, приходите в тюрьму и делайте все, как полагается.

— А что я делаю незаконного? — удивился Мейсон.

— Это противоречит приказу. Если вы будете настаивать на своем, я обвиню вас в противодействии аресту.

— Неужели это преступление, — продолжал Мейсон, — давать советы клиенту в присутствии полицейского, который ее арестовал? Или говорить, что если она начнет отвечать на любые вопросы, то место, где она перестанет делать это, может показаться существенным; но если она вообще по совету своего адвоката откажется отвечать на любые вопросы и потребует немедленного слушания дела, то она…

— Хватит! — сердито оборвала его женщина-полицейский. — Вы уже говорите с ней!

— Я говорю с вами.

— Да, но ваши слова адресованы ей. Прошу вас и мисс Стрит немедленно покинуть нас. Это мой приказ!

Мейсон улыбнулся:

— О, с вами трудно поладить!

— Такая уж я, — сердито ответила она.

Диана Элдер сделала шаг назад и бросила предостерегающий взгляд на Перри Мейсона через плечо женщины-полицейского. Потом прижала указательный палец к губам, призывая его к молчанию.

Мейсон церемонно поклонился женщине-полицей-скому:

— Я подчиняюсь вашему желанию, мэм. Пойдем, Делла!