Через три минуты после того, как ушел Уинлок, в дверь снова позвонили. У порога стояла женщина поразительной красоты и соблазнительно улыбалась.

— Могу я войти, мистер Мейсон? — спросила она. — Я миссис Уинлок, и мне известно, что мой муж только что был у вас. Я ждала под пальмами внизу, в холле, пока он уйдет. Мне хотелось бы приватно поговорить с вами.

— Входите, — пригласил Мейсон. — Присаживайтесь.

— Благодарю вас. Садиться некогда. Скажу в двух словах о деле. Что я хочу и что могу предложить.

— И что же вы можете предложить? — переспросил Мейсон.

— Свободу для мисс Элдер.

— А в обмен?

— Сохранить мое общественное положение, респектабельность и соблюсти имущественные интересы. Это достаточно ясно, не так ли?

— Да, это достаточно ясно, — повторил Мейсон. — Однако проясните мне некоторые подробности. Почему вы считаете, что свобода Дианы Элдер в опасности?

— Не будьте наивным, мистер Мейсон. Диана приехала в Риверсайд, чтобы увидеть Боринга. И она встретилась с ним. И, наверное, была последней, кто видел его живым.

— А откуда вы это знаете?

— От моего друга, которому положено знать это по должности.

— Похоже, вы очень многое знаете.

— Знание дает власть.

— А власть вас привлекает?

— Власть, точнее большая власть, — да. Не буду пытаться обмануть вас, мистер Мейсон. В нашей библиотеке установлен скрытый микрофон. Мой сын достиг романтического возраста. Бывали случаи, когда девушки пробовали шантажировать его. Поэтому я сочла за благо оборудовать особняк такими устройствами, чтобы можно было отслеживать все разговоры.

— Так вы слышали мою беседу с вашим мужем сегодня вечером?

— Каждое слово.

— Ну ладно. И что же вы предлагаете?

— Если вы сможете доказать, что Гаррисон Т. Бо-ринг был ранен, смертельно ранен прежде, чем туда попала Диана, это будет означать, что ваша клиентка невиновна, верно?

— Предположительно, да, верно, — согласился Мейсон.

— Я могу дать вам такое доказательство.

— Может быть, вы все-таки присядете, мисс Уин-лок, — предложил Мейсон. — И мы все обсудим.

— Благодарю вас.

Она прошла в гостиную, села в кресло, заложив нога на ногу, будто невзначай одернула юбку, чтобы лишний раз продемонстрировать пару затянутых в тонкий нейлон очень красивых ног. Откинулась на спинку кресла и со спокойным достоинством улыбнулась Мейсону.

— Ну и как же мы сможем все доказать? — спросил Мейсон.

— Это детали, которые мы могли бы обсудить позже, — ответила она. — Сейчас о главном. Согласны ли вы в принципе, что если закончите это дело таким определенным доказательством, то поможете мне сохранить имя, положение, респектабельность и основную часть моей собственности?

— А что еще вы готовы предложить нам взамен?

— Что вы подразумеваете под словами «что еще»?

— А как насчет имущественных прав Дианы?

— А разве они у нее есть?

— Да.

— А что хочет мой муж?

— Мне кажется, этот вопрос вам лучше обсудить с ним.

— Хорошо, я так и поступлю. Какое бы предложение мой муж ни сделал по разделу собственности, я приму его.

Мейсон сказал:

— Мне хотелось бы знать немного больше о том доказательстве, чтобы обсудить его с моей клиенткой.

— Очень хорошо, — согласилась она. — Допустим, что Гаррисон Т. Боринг — шантажист, жулик и негодяй. Предположим также, что существуют какие-то сложные взаимные интересы и в тот вечер он оказался вовлечен в какую-то ссору с кем-то, кто претендует на часть его добычи, и в результате оказался смертельно раненным. Далее, допустим, что мой сын приехал к Борингу, нашел его лежащим на полу, но не стал его тщательно осматривать. Он решил, что человек мертвецки пьян, и уехал. Допустим еще одно: я приехала к Борингу, увидела, что он ранен, решила, что между моим сыном и Борингом произошла стычка, и поспешила уйти оттуда, а чуть погодя позвонила менеджеру мотеля, сказав ей, чтобы она зашла к постояльцу в 10-м бунгало, а сама сразу же повесила трубку. Предположим также, что мой муж вошел к Борингу следом за мной, обнаружил раненого на полу, подумал, что это сделала я, и тоже уехал.

— Но в суде потребуются ваши показания, показания вашего мужа и сына. И всем вам может быть вменено в вину, что вы не вызвали «скорую помощь» сразу же, как только увидели раненого.

— Все можно уладить. Скажите, какое наказание предусмотрено за это?

— Если ваш сын полагал, что человек просто пьян, и у него были причины этому верить, то с его стороны нет нарушения закона. А вот если вы знали, что там совершено преступление, и не сообщили в полицию, дело становится гораздо более серьезным.

— А если я тоже подумала, что он пьян?

— Это, — ответил Мейсон, — совсем другая история, в которую не поверит никто, даже самый легковерный человек. Два таких совпадения — чересчур много.

— Ну а если муж понял, что человек ранен, но вообразил, будто это я ранила его каким-то оружием, но рана несерьезная и что он просто потерял сознание. Будет ли обвинение в подобном случае серьезным или суд сможет ограничиться предупреждением?

— Вы забыли, — напомнил Мейсон, — что человек мертв. Очень многое будет зависеть от характера ранений, а также и от того, можно ли было спасти его, если бы его привезли в больницу раньше. К тому же я адвокат Дианы и по своему статусу не могу давать советы вам или вашему мужу.

— В таком случае, — заявила она, — я повременю со своими предложениями. Но я должна заметить, мистер Мейсон, есть обстоятельство, которое вы не принимаете в расчет, — бунгало, в котором нашли Боринга, все провоняло запахом виски.

Мейсон поднял брови.

— Мне казалось, вы этого не знали, — добавила она.

— Всегда опасно делать поспешные выводы, — ответил Мейсон. — Но меня не может не заинтересовать тот факт, что именно вы заметили это.

Она с улыбкой сказала:

— Вы принимаете в тех людях большое участие, не так ли, мистер Мейсон?

— Иногда это благоразумно, — парировал Мейсон.

Внезапно она поднялась:

— Я высказала вам все, что хотела. В общих чертах, разумеется, и вы можете обдумать это. Я верю, что в подобных обстоятельствах Диана не станет делать необдуманные заявления, которые исключают взаимную договоренность.

— Уж не предлагаете ли вы мне дать ложные показания?

— Конечно нет, мистер Мейсон, — улыбнулась она. — Как я могу предлагать такое? Я просто размышляю вместе с вами. Что может случиться при определенных обстоятельствах и как на них повлияют свидетельские показания. Вот и все.

— Любопытное предложение, — заметил Мейсон. — А теперь можете ли вы сказать мне точно, что произошло, когда вы вошли в комнату мотеля, которую занимал Гаррисон Т. Боринг?

— Я никогда не говорила, что была там.

Но я знаю, что вы там были.

Она снова игриво улыбнулась и ответила:

— Тогда вы должны сами знать, что я увидела, когда вошла в комнату.

— Совершенно справедливо.

— И когда же вы при нормальных обстоятельствах впервые откроете это всем, мистер Мейсон?

— Когда вы в первый раз подниметесь на место свидетеля и будете отвечать на вопросы обвинения, а я получу право на перекрестный допрос.

— И вы считаете, можно вскрыть истинные факты путем перекрестного допроса?

— Я попытаюсь, — скромно заверил ее Мейсон.

— Интересная мысль, — сказала она. — Но, мистер Мейсон, я достигла цели своего визита, сделала вам краткое заявление и не собираюсь продолжать разговор, чтобы не угодить в расставленную вами ловушку.

Она пересекла гостиную поистине по-королевски в грациозной манере, одарила Мейсона ослепительной улыбкой и, глядя ему прямо в глаза, попрощалась:

— Было приятно повидаться с вами, мистер Мейсон.

— Надеюсь, мы еще встретимся, — галантно ответил Мейсон.

— О, я в этом уверена, — сказала она. — Мой телефон есть в справочнике. Вы всегда можете мне позвонить. Для вас меня всегда позовут.

Мейсон проводил ее до коридора, а потом медленно и осторожно прикрыл дверь.