Я расплатился за пиво и сказал Хейлу:
— Пошли. Нам надо найти место, где вы провели ночь. А что случилось с веревкой, которой они вас связали?
— Она лежит на заднем сиденье машины.
— Вы помните, как зовут людей, которые вас освободили?
— Самого фермера зовут Хосе Чапалла, — ответил он.
— Они говорят по-английски?
— Да.
Я пошел взглянуть на веревку, что находилась в его машине. Это была толстая рыболовная лоска. Узлы из нее получаются очень тугие.
Я взял обрывки лески и посмотрел на концы.
— Что вы ищете? — спросил Хейл.
— Вашему мексиканскому другу должно быть стыдно за то, что он не знает элементарных правил.
— Что вы хотите этим сказать?
— Хороший полицейский, — попытался объяснить я, — никогда не станет развязывать веревку, которой связан человек. Он разрежет веревку, и таким образом узлы останутся нетронутыми.
— Зачем?
— То, как человек вяжет узлы, способно рассказать многое о нем.
— Вы имеете в виду моряков и иже с ними?
— Моряки, упаковщики, есть просто любители. Ну, пора ехать. Садитесь в свою машину, а мы поедем за вами. Это далеко отсюда?
— Я бы сказал, около десяти миль. Но, если вы не возражаете, я поеду в вашей машине. Так я смогу немного расслабиться. Я чувствую себя совсем разбитым — и мышцы болят, и ребра. А мою машину поведет Нэннси.
— Понимаю, — сказал я. — И могу вам посочувствовать. Меня самого не однажды били.
Он медленно и осторожно сел на заднее сиденье.
— Черт, — выругался он, — я бы сейчас с радостью влез в горячую ванну, побрился, почистился.
— Скоро вы сможете это сделать, — сказал я ему. — Теперь за дело взялся я. Я отвезу вас в отель «Люсер-на» в Мехикали. Там вы сможете принять ванну и отлежаться. Потом можете поплавать в бассейне, чтобы размять мышцы.
— Звучит заманчиво, — сказал он. — Как бы мне хотелось нырнуть в теплый бассейн и, расслабившись, просто полежать в воде, не ощущая своего веса.
— Это можно устроить, — пообещал я.
Мы достигли Ла-Пуэрты, где на восток уходит дорога, огибающая залив.
— Вот эта дорога, — сказал Хейл.
Мы поехали по ней, и вскоре Хейл воскликнул:
— Вот то место, где они оставили мою машину!
Я вышел из машины и осмотрелся. В том месте, где машина съехала с дороги, остались следы протекторов. Такие же следы были видны ярдах в ста от дороги, где она, видимо, стояла. Вокруг все было затоптано.
Мы вернулись к машине и продолжили путь.
— Вот то место, — сказал Хейл. — Видите глинобитный дом?
Это был скромный дом из саманного кирпича, перед которым стоял старый полугрузовой автомобиль.
Я остановил машину, подошел к двери и постучал. Нэннси остановилась за нами.
Хейл с трудом вылез из машины и крикнул:
— Хосе, Мария! Это я! Я вернулся.
Дверь открылась.
Широко улыбаясь, в дверях появился мексиканец лет пятидесяти с короткими усами и черными короткими волосами, облаченный в комбинезон и рубаху с расстегнутым воротом.
Я заметил напряженный взгляд черных глаз его жены, выглядывавшей из-за плеча мужа.
— Amigo, amigo! — позвал он. — Входи, входи.
Хейл, прихрамывая, вошел в дом и представил нас.
— Хосе и Мария Чапалла, — сказал он. — Мои друзья. А эти двое — тоже мои друзья, мисс Нэннси и… Как, вы сказали, вас зовут?
— Лэм, — ответил я.
— Мистер Лэм, — сказал он мексиканцам.
— Пожалуйста, входите.
Мы вошли в дом. Он был построен так, что ярким лучам солнца не было сюда доступа. Было уютно, и стоял запах готовящейся еды.
В доме находился очаг. На подставках из кирпичей стоял большой железный котел, а под ним жарко горели куски каменного угля. Тут же рядом лежал пучок лучины для растопки.
Слева от камина стояла керосинка. На одной конфорке стоял оловянный чайник, а на другой — накрытая крышкой кастрюля, в которой на медленном огне готовилось мексиканское блюдо. Крышка время от времени вздымалась, пыхая паром.
Густой аромат наполнял дом.
Хейл сказал:
— Мой друг хочет узнать, как вы меня нашли. Вы можете все подробно ему рассказать?
Чапалла сказал:
— Присаживайтесь. — И вдруг смутился, поняв, что на всех не хватает стульев. — Пожалуйста, садитесь. Когда я что-нибудь рассказываю, то предпочитаю стоять.
Мы сели.
Его жена, Мария, плотная коренастая мексиканка с благожелательной улыбкой, начала возиться у плиты.
— Может, хотите кофе? — предложил Чапалла.
— У нас нет времени, — ответил я. — Нам дороги минуты. Вы бы очень помогли нам, если бы рассказали, как обнаружили машину.
— Это muy malf[1], — сказал Чапалла. — Бандиты жестоко избили этого человека и бросили, связав его.
— Как вы его нашли?
— Я ехал за продуктами, — начал он. — Мы не часто ездим в магазин. Когда такое случается, мы садимся в пикап и покупаем сразу много продуктов. Вот я еду. Вижу машину у дороги. Поначалу я ничего не подумал и проехал мимо. Потом я говорю себе: «Хосе, почему машина проезжает здесь и потом ее бросают? Если бы что-то случилось с мотором, машина осталась бы на дороге. Если она приехала своим ходом, что заставило водителя остановить ее здесь?» Я еду дальше, — старательно рассказывал фермер. — Но я думаю. Думаю. Думаю еще. Потом останавливаюсь и поворачиваю назад. Я подъезжаю к той машине. Сначала я ничего не вижу. Затем я заглядываю вовнутрь. Я вижу что-то светлое. Это тряпка, которой заткнули рот вашему другу. Я говорю: «Caramba[2], что это?» Я пытаюсь открыть дверь. Она не заперта. Открываю дверцу. Ваш друг находится внутри. Его связали рыболовной леской. Еле-еле развязал узлы — уж очень они крепкие.
— Вы его освободили?
— Да, я его освободил.
— Вы не перерезали веревку?
— Боюсь, что нет. Его связали очень туго. Я мог порезать его ножом.
— Вам пришлось долго возиться, чтобы развязать узлы?
— Не очень долго. У меня сильные пальцы, сеньор. Когда-то я был рыбаком. Я много работал и разбираюсь в узлах.
— Вы вытащили кляп?
— Кляп?
— Тряпку изо рта, — объяснил я.
— Seguro1, конечно. Я вытащил тряпку, и он начал говорить, но ему было трудно.
— Что он сказал?
— Он сказал, что на него напали грабители.
— А потом?
— Этот человек был болен. Я предложил ему свой дом.
— Он сам сидел за рулем машины?
— Нет. Он ехал в машине со мной. Он не мог сесть за руль своей машины, потому что у него болели ребра, из носа шла кровь, а под глазом был синяк. Его сильно избили.
— Что было дальше?
— Потом мы приехали ко мне домой, и Мария приготовила горячую еду — кукурузные лепешки, фасоль «чили», сыр… Он ел много, этот человек. У него все болело, и он очень хотел есть.
— Продолжайте.
— Потом мы уложили его в кровать. Он лежал неподвижно и спал. Потом он проснулся и уехал. Я отвез его к машине.
— Когда это было?
— У меня нет часов. — Хосе пожал плечами. — Может, час, может, два часа назад.
— И это все, что вам известно?
— Это все, что я знаю.
Я кивнул Хейлу.
— Хорошо, — сказал я. — Едем в Мехикали, и я устрою вас в хороший отель. Я достану вам спортивную рубашку и… Где ваша бритва?
— В сумке. Она лежала в багажнике. Господи, вы думаете, они забрали ее?
— Давайте проверим.
Он вытащил ключи от машины и открыл багажник. Там находилась туго набитая большая сумка и небольшой чемодан.
— Все цело? — спросил я.
— Похоже, да, — вздохнул он с облегчениём. — Вам не придется доставать мне спортивную рубашку. Слава Богу, у меня в сумке есть одежда.
— Хорошо, — сказал я. — Тогда поехали.
— Но все упирается в деньги, — сказал Хейл. — Я много поставил на эту статью…
— Пусть это вас не волнует, — сказал я. — Теперь расходы лягут на меня.
На его лице отразилось чувство облегчения, что никак не вязалось с подбитым глазом.
Мария продолжала возиться у плиты, улыбнувшись на прощание и просто сказав: «Adios»[3].
Я протянул ей десять долларов.
— Я хочу поблагодарить вас за помощь, которую вы оказали этому человеку, — сказал я.
Они не хотели брать, но было видно, что деньги им отнюдь не помешают. Наконец Мария взяла бумажку, рассыпаясь в благодарностях. Хосе Чапалла проводил нас до двери. Он пожал всем нам руку.
— Vaya con Dios![4] С Богом! — сказал он.